Обезьяна приходит за своим черепом

Можно подумать, что я специально подобрала и читаю подряд книги про нацистов. Это не так. Хотя бы из чистого беспокойства за свою душевную организацию не стала бы заниматься таким делом. Мне тут жить ещё. В Германии, в стране, которая довела простую и понятную идейку ксенофобии до космических величин, до злокачественности, до леденящего ужаса, когда глаза отводишь. Я отвожу глаза. Это нетрудно. Абсолютное большинство эсесовцев сегодня покойники. А те, кто могут оказаться у меня в руках в виде пациентов, безжалостно истерзаны старостью. У них всё отваливается, как у зомби. И всё-таки я неохотно читаю про нацистов. Начинаешь присматриваться, высчитывать... Я человек очень добросовестный, понимаете, что я имею в виду? Надеюсь, нет. Домбровский, от которого я не ожидала разговора на эту тему, повернул меня на 180 градусов и показал мне другого нациста, настоящего, серьёзного, от которого отводить глаз не следует. Помню, у Стругацких: "Этого ты не бойся, ты вон того бойся!" Бояться их не надо, конечно, но и распускать их нельзя. Это я про всяких там "наследничков", юных и вполне бодрых, которые сегодня требуют проститься с тёмным прошлым, забыть уже, перестать бухаться на колени перед могилами, "и вообще, при Гитлере не всё плохо было". Строительство, например. Скоростные шоссе строили, понаехавших... тоже строили. К стенке. Хамла хватает. Но и маленьких побед, моих личных побед, которые приятно вспомнить будет потом, на пенсии, в Австралии. А может, и в родной Уфе. Кто знает. В книге так: Ганс, журналист, сын палеонтолога, покончившего с собой, чтобы не лгать в угоду режиму, встречает тоже вот такого живого, активненького... папиного палача. Ганс публикует разоблачительную статью, подтверждает каждое слово документами. На парня набрасываются те самые "наследнички": угрожают, воздействуют известными приёмами демагогии, наконец, устраивают бунтарю "несчастный случай". После чего у героя остаётся время полежать в больнице, вспомнить старину, подумать, стоит ли донкихотствовать. Написано очень остро, читала с болезненным вниманием до самого конца. Реалистичные пытки в гестапо, трупы на верёвках и прочие элементы устрашения, но никакого китча, смакования сцен насилия, никаких унизительных глупостей, когда читаешь и думаешь: это манипуляция, автор нарочно режет мне глаза. Поэтому советую этот текст только очень эмпатичным, добрым людям, которые будут потом злиться, тосковать и не спать по ночам. Почему не наоборот? Очень просто: эта книга не заслуживает циничной усмешки. Разумеется, мы и так знаем всё, что Домбровский написал. Но некоторые книги стоит читать, не чтобы узнать новое (хотя мне сообщили кое-что о Сенеке!), а чтобы пробудить какие-то давно не звучавшие струны. Должна заметить, кое-какие моменты показались мне неоднозначными. Прежде всего, по-детски расстроилась, когда неандертальца назвали предком кроманьонца! Дробышевский и Харари успели убедить меня, что у нас немного генов неандертальца, что флегматичного коротышку-здоровяка из долины Неандер нельзя считать нашим прямым предком. Ну ладно, есть и более серьёзные проблемы. В статье героя и в самом деле было прямое подстрекательство к убийству! Объективно это дилетантская работа и головотяпство. Ганс сам подставляется. Обидно! Наконец, история со статьёй "Погубившие малых сих" мне просто противна. Тот же Ганс до встречи с убийцей отца писал о девочке, застрелившей своего папу. Герой считает, что виноваты родители: не так воспитали. И больше почти никак этот свой чудовищный постулат объяснить не пытается. Додумывай сам! Может быть, кому-то хватило полунамёков о том, что семья-то была не вполне здоровая, кто-то там с кем-то... Поди догадайся: или перед нами персонажи фильма "Люба" Р.Быкова, или просто понятие ответственности вывернуло наизнанку. Для меня эта статья, "Погубившие малых сих", поставила с самого начала под вопрос компетентность журналиста. И его способность делать выводы о событиях, актуальных и прошлых. Итак, штука непростая. Всё-таки правильно было прочитать её. Именно мне, именно здесь, именно сейчас.

Лучше всего эту книгу читать, зная историю её появления и биографию автора. У меня возник интерес к чтению книги после недавнего упоминания о ней Дмитрия Быкова. Он привел её ка пример окончательного приговора современной цивилизации. Примерно такая мысль. Не скажу, что у меня возникло такое ощущение. По крайней мере я не прочувствовал это на 100%. Но мне понравилась в этом романе реальность персонажей. Даже представляющие откровенное зло Гарднер, Курцер или эпизодичный Кох моментами являют что-то симпатичное. Сразу вспоминаются из детства похожие ощущения от промотра 17-ти мгновений весны: чёрно-белые нацисты в костюмах не воспринимаются однозначно плохо, а представлены сложно – они и зловещи, но они и умны и изящны, ты их не любишь, но в определенной степени уважаешь. Хотя все они конечно, конченые люди, если оставить только основное. И в этом наверное и был «приговор», о котором говорил Быков.

Домбровский знал, о чём пишет. Он не был ни в оккупированной немцами, ни в послевоенной Европе, но личный опыт взаимодействия с нашим тоталитарным катком и большой талант помогли ему описать фашизм удивительно точно.

Для меня самый главный вопрос, возникший после прочтения романа, заключается в источнике описанного непреодолимого желания убийц и грабителей (на примере Гарднера и Курцера) сохранять не то чтобы сам внешний облик «порядочных и уважаемых людей» (они отдают себе отчёт в том, что их жертвы видят их истинное лицо), но требовать притворного уважения к себе. Почему им недостаточно просто видеть страх, обычный предсмертный ужас живого существа, над которым питекантроп занёс дубину? Зачем питекантропу вместо звериных шкур носить мундир следователя, зачем присваивать себе фальшивые ученые степени, если всё сводится к уничтожению?

Возможно, всё дело в том, что фашизм (как и любая другая тоталитарная идеология – например, коммунизм в советском варианте) не может обойтись без этого оруэлловского двоемыслия. Сознание обывателя должно постоянно разрываться различными противоречащими друг другу утверждениями – «мы слабые жертвы коварного заговора» и «мы грубая сила, мы всех уничтожим», «мы ведём мир к подлинной свободе» и «непокорных мы убьём или обратим в рабов», «мы считаем, что вас нужно убить» и «не смейте называть нас убийцами, это оскорбительно».

Писатель и журналист Дмитрий Быков о романе «Обезьяна приходит за своим черепом»:

Я считаю, что о фашизме из всего написанного это просто самое цельное и ценное. Это именно антропологический подход к фашизму. Эта книга сопоставима по своему значению, конечно, и с эссе Эко «Вечный фашизм», и уж конечно она сопоставима, я думаю, с романом Эренбурга «Буря», где тоже антропологические вопросы поставлены. Я считаю, что «Обезьяна приходит за своим черепом» – это один из самых увлекательных и великих романов о фашизме. Вот то, что он был написан в 1943 году и потом восстановлен в 50-е – это чудо.

Сие творение формально можно было бы включить в череду антивоенных романов, которые мне довелось читать (наряду, например, с «Бойней...» и «Поправкой-22») и которые мы называем антивоенными лишь постольку, поскольку нам удобно клеить ярлыки и все упрощать — и тут не спасут даже аннотации, признающие данные ярлыки достаточно условными. «Обезьяна...» — книга не антивоенная и даже не антифашистская. И уж тем более глупо ограничивать еще текст и подтекст «завуалированной» критикой советского тоталитаризма, хотя для современников автора именно этот ее слой был, возможно, наиболее значимым. А для нас?

Что мы с вами должны увидеть за историей столкновения профессора Мезонье, антрополога с мировым именем, стойкого (?) защитника принципов "чистой" науки, со своими, скажем так, оппонентами, сторонниками совершенно другой "научной" теории, в лице одной из самых страшных организаций за всю историю человечества — Гестапо, — данной, к тому же, в воспоминаниях его сына? Только ли трагическое отсутствие свободы всяческого — в том числе научного — слова, мысли дела в жутких условиях неосопоримо тоталитарных режимов (или, как выяснит Мезонье-младший, за их историческими и географическими пределами)? И где та невидимая черта, за которой неоднозначная формула "Знание — сила" переходит в другую, полярную "Сила — знание"? Или и черты-то никакой нет, и это просто чертова лента Мёбиуса, существующая вечно?

И еще: быть может, не стоит ограничивать этот роман какими-то историческими, политическими, социологическими рамками, как не стоит исключительно этими мерками пытаться измерить творчество того же Достоевского или Толстого (оговорюсь: речь идет не о сопоставлении значимости, таланта или масштаба самих писателей — это труд и вовсе неблагодарный, но лишь о направленности их текстов)? Быть может, главное-то все-таки — антропология или даже антропософия, хоть и эти термины тут, пожалуй, не вполне уместны.

Итак, о чем книга-то? Если отбросить все ее внешние слои — немного ремарковский флёр, оккупированную и освобожденную Францию, нацистскую идеологию, критику тоталитаризма, тень отца народов, etc. — отвечу в высшей степени просто и в высшей же степени пафосно: о человеке. Как и любая другая настоящая книга. О стойкости и предательстве, о цельности и гнильце. О том, что при любом режиме существует внутри нас. О Выборе, который многим из рода человеческого приходится делать, и выборе, который мы все делаем каждый день. И — не могу удержаться — немного о работе с информацией. А посему — цитата:

— Ну, так что же, собственно, еще говорить! — солидно вздохнул прокурор. — Всякое, конечно, бывает на свете. Был Савл — стал Павел, и такой случай описан в Святом Писании, но мы-то, юристы, сухари, пошляки, смотрим на все эти метафоры совсем с другой стороны. Истина всегда проста и ясна, а здесь все и сложно и запутано. В самом деле книга — толстая, очень ученая и — что уж тут говорить! — отлично написанная книга, на которой красуется фамилия вашего батюшки, пролетела по воздуху тысячи верст и вышла в свет при обстоятельствах, исключающих всякую возможность проверки ее достоверности. Это первое, что я знаю о ней. Второе — еще более для меня темное: эта книга вышла в стране...

Тут я, кажется, по-настоящему напугал и ошеломил моего высокого посетителя — вдруг открыл глаза, сел на кровати и спокойно окончил:

— В стране, спасшей мир. — И так как он смотрел на меня баран бараном, я засмеялся и объяснил: — Ну, я говорю: книга моего отца вышла в стране, спасшей мир. Не бойтесь, это не агитация, я просто цитирую моего коллегу королевского прокурора. Это он как-то сказал: "Россия снова спасла мир своей кровью". Это же из вашей речи в сорок пятом году.

Удар пришелся в лицо. Его превосходительство даже слегка перекосился, как от полновесной пощечины. Но когда он заговорил снова, голос его был уже опять спокоен и размерен.

— Если мне только будет позволено дать вам совет на будущее, — сказал он, улыбаясь одной щекой, — я горячо рекомендую вам не подходить к пятьдесят пятому году с мерками сорок пятого. Все ваши неприятности именно отсюда и идут.

— Так же, как и все чины вашего превосходительства от прямо противоположного, — почтительно улыбнулся я. — Что спорить? Редкий талант — забывать старое добро и не видеть новое зло — ваше ведомство довело до абсолютного совершенства.

Я сомневался покупать или нет эту книгу. Если вспоминают Юрия Домбровского, то чаще говорят о его дилогии, которая является вершиной творчества. В этом году ещё выходит сборник стихов и рассказов в "Подписных изданиях". "Обезьяна приходит за своим черепом" — произведение, которое имеет название хоррора и такие ярлыки, как "антифашистское", "антивоенное" и даже "антисоветское". Здесь ещё и рассуждения о человеке и его идеалах, о том нужно ли за них бороться, о коллаборационизме, журналистике, но самое главное — о возрождении нацизма. Такая тема, что удивляешься почему эта книга не обрела новую популярность в последние годы.
Теперь немного скажу о сюжете. Начинается история о журналисте и это захватывает. Потом сюжет кидает в прошлое и здесь тоже интересно следить за судьбой ученого, его семьи. Но потом происходит какой-то скачок и главы идут тяжелее, интерес пропадает. Появляются новые герои со своими историями и судьбами и ты не понимаешь зачем. Такое ощущение, что два произведения слепили в одно. Дочитал, потому что ну это же Домбровский, тем более "Хранитель древностей" мне понравился. Я не думаю, что зря потратил время, но и воодушевления большого нет. Может быть из-за того, что в искусстве есть более сильные произведения о Движении Сопротивления. Сделаю скидку на то, что "Обезьяна" была написана намного раньше, чем они. Тогда другие вопросы: почему немцы здесь улю-улю и тра-ля-ля? где показаны ужасы войны и жизни в оккупации? почему складывается ощущение, что допросы проводит обычная полиция, а не гестапо?
Сложилось впечатление, что задумка была грандиозная, но реализация подкачала из-за отсутствия большого литературного опыта и жизненных сложностей. Есть о чем подумать при прочтении, мысли сильные и актуальные присутствуют: обезьяна шагает по Европе. За последнее десятилетие некоторые страны там поставили между Германией и СССР знак равенства, отменяют 9 мая, сносят памятники ВОВ, ежегодно проводят факельные шествия националистов и многое другое. Хотелось бы, чтобы современные писатели собрали это все и создали серьезные художественные произведения. Пока мгла не распространилась ещё дальше и глубже.