Czytaj książkę: «Ловец из ноосферы», strona 3

Оставайся, мальчик, с нами

Когда это фото было сделано, я не помнил: просто какая-то фотка, как будто на паспорт. Обычная, в общем. А ещё сзади неё были подписаны моё полное имя, дата рождения и адрес общежития. Спасибо, хоть не родительского дома.

– Это фото уже пару лет хранится в нашей базе данных. И частенько всплывает, когда мы узнаём о каких-нибудь подозрительных ситуациях. Например, вчера этого парня видели бегающим около дома номер восемнадцать в квартале Понкри, где обвалилась старая крыша в квартире пожилой леди. А саму эту леди обнаружили убитой: кто-то свернул ей шею и сбежал, незамеченный соседями. Хотя шум, конечно, слышал весь квартал. А всего лишь пару месяцев назад это фото опять мозолило нам глаза, когда очевидцы видели именно такого парня в баре, где дают концерты местные рок-группы. Он был рядом с музыкантом, который тем вечером здорово подрался с участником другой группы после их концерта из-за того, что тот якобы украл его песню. Песня, кстати, полный отстой, не понимаю, из-за чего там вообще было драться. Я послушал из интереса.

Тот музыкант называл себя Лексус и был абсолютно никому неизвестен, в том числе и мне. Но в баре во время выступления группы я случайно услышал его мысль, буквально кричавшую: «Это же моя песня!» Я подсел к нему за стол познакомиться, сказал, что знаю его. Лексус сделал вид, что рад, но он вряд ли меня толком слушал. Внимание его было приковано только к группе на сцене, пока украденная песня не закончилась. А я в это время попытался подслушать мысли их менеджера и услышал: «Чёрт, тут Лексус… Он же никуда не ходит, как он здесь оказался! Надо быстрее выпустить песню на студии, пока он не прочухал, что она его». Но Лексус, конечно, узнал свою песню, которую слышала до этого лишь пара его фанатов, а теперь её играла на сцене более успешная группа. Злой и обиженный, он сразу после концерта подошёл выяснять отношения с группой. Закончилось всё дракой, но я догнал его на пути из бара, откуда выгнали всех драчунов. «Тебе нужно обнародовать их переписку, вот пароль менеджера». Не отвечая на его расспросы, я убежал. После этого Лексус публично доказал воровство своей песни, стал довольно известным и даже на днях дал первый концерт, но я на него, разумеется, не пошёл. Но всё равно, как теперь было ясно, не остался незамеченным.

– Ещё отмотаем время немного назад, – продолжал Корней. – Этот же парень с фото, ну, или его брат-близнец, участвовал в судебных разборках: дело двух супругов, которые разводились и делили имущество. Внезапно выяснилось, что жена скрыла от мужа целую квартиру! Причём, когда они там жили, муж несколько лет исправно платил арендную плату, не подозревая, что эти деньги он платит собственной жене через одного из её дальних родственников. Если бы не какой-то незнакомый паренёк, который был с мужем на суде, правда так и не выплыла бы. Но он удачно вовремя сбежал из здания суда. Возможно, разгневанная жена и её семья до сих пор пытаются найти, что же это за новый друг такой появился у обманутого мужа, который раскрыл её маленький секретик, да ещё теперь и придётся выплачивать бывшему супругу компенсацию за моральный ущерб. Эти люди не обременены моральными принципами и очень сердиты, так что не завидую тому парню, если они его всё-таки найдут.

Я уже подзабыл, где услышал мысли той жены, но помнил, как я следил за ней на улице, чтобы найти дом, а потом расспрашивал её соседей, чтобы найти обманутого мужа. Было весело. Зато потом убедить мужа в том, что я дальний родственник жены, и поэтому знаю про обман с квартирой, совсем не составило труда. Это был самый простой случай, потому что тот человек сразу поверил мне без лишних расспросов и доказательств. Так же легко, как он в своё время верил и хитрой жене.

– А теперь вернёмся во времена предновогодней суеты. Месяц декабрь, место действия – довольно дорогой и хороший ресторан. Его владелец планировал устроить массовое отравление, чтобы временно вывести из бизнеса своего конкурента, который пришёл туда на корпоратив. Он чуть не подставил молодого наивного поварёнка, подменив его коронные трюфели в сметанном соусе ядовитым грибом-двойником. Но наш знакомый паренёк с фотографии под видом блогера просочился на кухню и заранее предупредил бедолагу-повара. Тот сразу вызвал санитарную службу, и владельца ресторана с позором арестовали. Теперь тот повар открыл собственный гастробар и стал в нём шеф-поваром. В некоторых газетах написали про этот случай, хоть и не на первых полосах. Но мы-то всё замечаем.

Конечно, я помнил, чем закончилось моё первое и пока что единственное посещение очень дорогого ресторана, в который мы с однокурсниками пошли отпраздновать сдачу сессии. Было очень тяжело прорваться на кухню, и мы устроили маленькую диверсию. Я «признался» однокурсникам, что веду блог про рестораны, и они меня прикрыли. Но потом пришлось придумывать для них отмазку, почему я с этим блогом резко завязал и почему не могу дать на него ссылку. Это было труднее всего объяснить.

– Ладно, понял, – мрачно сказал я, когда Корней замолчал и выжидающе уставился на меня. – Я у вас под колпаком.

– Хорошо, что только у нас. Пока что.

– Одного не понимаю. Про меня в газетах не писали и нигде не упоминали уж точно! Откуда вы-то всё это знаете?

– Ты использовал ноосферу. Этого достаточно.

– Случай с лифтом в доме Джонатана! – вмешалась Арина. – Тогда-то я тебя и засекла.

Я вспомнил этот день. Тогда у Джонатана, ещё не отчисленного из университета, дома была вечеринка с кучей однокурсников. Я подслушал мысли дворника, который знал, что один из тросов лифта в подъезде неисправен, и его надо заменить, но решил сообщить об этом позже, а сам ушёл в запой. Я написал от его имени обращение о ремонте лифта в управляющую компанию, пока лифт не стал причиной трагедии с кем-то из жильцов.

Корней неприятно посмотрел на Арину. Видимо, ему не нравилось, что она мне раскрывала хоть какую-то информацию. И перехватил разговор в свои руки:

– Я мог бы еще долго продолжать, но именно вчерашнее происшествие в квартале Понкри заставило нас срочно выдвинуться к тебе. Ты можешь попасть в плохую ситуацию, Глеб. Да ещё и твой друг заодно. К вам сюда со дня на день могут прийти копы. И мы решили вмешаться.

– Хотя наблюдать и дальше за твоими милыми приключениями по всему городу, когда ты пытался помогать людям разоблачать воровство и обманы, было довольно увлекательно. Но рано или поздно ты не мог не попасть во внимание полиции, Робин Гуд-одиночка, – добавила Арина с довольно милой улыбкой, как будто бы сожалея, что приходится сообщать плохие новости.

Чтобы чем-нибудь занять руки, я взял свой телефон и стал глазеть на него, как будто там было что-то важное. На самом деле экран был не включен.

– Итак… – протянул Корней.

– Итак? – повторил я.

– Ничего больше не хочешь узнать?

– Вы что за организация-то такая? – не выдержал я. – Откуда вы всё про меня знаете? Хотя ладно, это понятно. Следили. Лучше скажите, чем вы вообще занимаетесь и как собрались мне… помогать? Если вообще помогать.

Арина активно закивала, типа: «Да-да, помогать». А Корней с довольной рожей произнёс:

– Всех своих секретов мы тебе сразу, конечно, не откроем. Но именно сейчас мы в силах спасти тебя от полиции. А ещё – научить развивать свой дар и помогать людям более глобально, а не по мелочам и в одиночку, как ты делал до сих пор. У нас в распоряжении – многовековые знания, инструменты, связи с полицией и журналистами. А у тебя – только ты сам. В одиночку далеко не уедешь. Ты же не Бэтмен. Ну и, говоря откровенно, негоже иметь дар касания к ноосфере и ничем за это не отплатить миру. Только черпать и черпать из неё знания в свое удовольствие, и не возвращать ничего – это неправильно. И обязательно придёт время расплаты за такое наглое потребление.

Я слушал и помалкивал. Чем дальше, тем меньше мне нравился этот парень и его аргументы. И с тем, что я якобы таскаю из ноосферы знания только в своё удовольствие, Корней знатно переборщил. Для себя я их и не получал. Мне просто хотелось помочь обманутым людям и восстановить справедливость. А путешествия в ноосферу и так были самой приятной наградой.

– А как конкретно вы поможете скрыть то, что нас с Амиром видели соседи в Понкри? – спросил я.

– Мы поможем найти настоящего убийцу. А во время поисков будем наблюдать, чтобы это дело не повесили на вас, – уверенно ответил Корней. – Арина хороший юрист, она умеет как следует общаться с полицией.

Юрист? Она же ещё даже не окончила универ… Но я не стал спорить.

– Ну ладно, допустим. А что от нас нужно будет взамен?

– От твоего соседа – ничего. Он просто будет под моей защитой, о которой даже и не узнает. Если, конечно, никто ему не проболтается.

– Под «никто» он имеет в виду только тебя, – подсказала зануда Арина. – Мы не болтливые.

– Ага, я уже заметил. А что нужно будет от меня?

Корней слегка замялся.

– Да ничего такого особенного… Просто иногда оказывать нам посильную помощь. У нас есть глобальные цели и многочисленные важные дела, и союзники с даром проникновения в ноосферу нам всегда пригодятся. А мы ещё и поможем тебе развить этот дар ещё сильнее. Вот видишь, одни сплошные плюсы!

Слишком привлекательно это звучало. Но каково это будет на вкус? Не заплачу ли я потом слишком дорогую цену?

Тишину прервал голос Амира из коридора:

– Пошли чай пить!

С меня как будто сразу слетел навеянный Корнеем дурман. Я же ведь сперва не хотел его вообще впускать и слушать! Вот это и было правильной мыслью. Первое решение – всегда самое верное.

– А нас ты чаем не угостил, – заметил Корней вполголоса.

– Проваливайте! – зашипел я. Амир мог бы и войти в любой момент. Я крикнул ему в ответ:

– Иду!

– Я ставлю чайник! – откликнулся тот. Кухня в нашем общежитии была общая на весь этаж, так что Амир пошёл туда кипятить чайник.

– «Проваливайте?» Ты уверен? – многозначительно прищурился Корней. Речь ведь шла не только о том, чтобы они ушли сейчас. А о моём отказе на его предложение. Я уверенно, почти по слогам повторил:

– Да. Проваливайте.

– Хоть бы подумал, – упрекнула меня Арина. Она выглядела разочарованной. Типа: «Ты сам не понимаешь, от чего отказался».

– Что ж, второй раз повторять не буду, – откланялся Корней и направился прямиком к окну. Встал на подоконник, шагнул прямо в закрытое оконное стекло и… исчез. Растворился!

Арина вздохнула с видом: «Жаль мне тебя, глупого, но, увы, решение принято» и последовала его примеру.

Я даже не удержался и подошёл, посмотрел вниз из окна: там была обычная спокойная улица. Никого. Они реально ушли через стекло! Вот это портал…

Теперь понятно, почему Арина добралась быстрее, чем я на метро! И как ко мне в комнату попали незваные гости. Ну и дела! Они с Корнеем – кто? Колдуны? Какие-то духи? Что всё это значит?..

«Ну, чего ты там копаешься?» – прилетело гневное сообщение от Амира. Он не любил один торчать на кухне, среди посторонних, хоть даже и соседей. А я совсем успел забыть про чаепитие.

Но сообщение он прислал, конечно, вовремя, потому что я внезапно осознал, что от смеси ужаса и восторга из-за телепортации Корнея и Арины на моих глазах через моё собственное окно на несколько мгновений слегка даже забыл, как дышать.

«Мы ведь можем и по-другому поговорить», – так вроде сказал Корней. Потом долго и нудно меня вербовал в свою секту. А потом преспокойно исчез через стекло.

Ну, ничего себе. Получается, теперь я никогда не узнаю, как они смогли телепортировать?

Может, зря всё-таки выгнал их?

Я побежал на кухню, мысленно проклиная своё дурацкое первое впечатление и дурацкую обманчивую интуицию. Не надо было их слушаться.

– Андреев Глеб Викторович? – возник в коридоре прямо передо мной высокий плотный полицейский. – Здравия желаю. Сержант уголовного розыска, следователь Прозоров Максим Михалыч.

– Здрасьте, да, – еле затормозил я, чуть не врезавшись в него.

– У меня к вам и вашему соседу имеется серьёзный разговорчик. По вопросу вчерашнего убийства в квартале Понкри.

Где-то в этот момент наверняка мерзко захихикал один Корней: «А я тебя предупреждал!»

Не умеешь врать – не берись

– А чего Вы на ночь глядя приехали? – брякнул я с перепуга.

– А что такое? – добродушно ответил Максим Михалыч. – Полиция работает круглосуточно. По горячим следам расследую, так сказать. Медленно работаешь – кричат, что полиция у нас плохая. Быстро работаешь – чего, говорят, припёрся на ночь глядя? Вам, граждане хорошие, и не угодишь.

– Всё хорошо, сэр, никаких проблем. Это я так, от неожиданности ляпнул. Пойдёмте беседовать! – проявил я готовность помогать следствию, как только мог.

– Так пойдёмте же. Отличный настрой, только мы всё ещё продолжаем стоять в коридоре, – заметил коп. – Сосед-то ваш тоже на месте?

– К сожалению, нет. Он на свидание ушёл. Насколько долго, не могу сказать, сами понимаете. Там как карта ляжет… – болтал я, что первое в голову придёт, и пятился боком мимо следователя к выходу из коридора. Хотел увести его из общежития хотя бы в какое-нибудь кафе. В мою комнату его приглашать точно не стоило.

– Конечно, конечно. Ты живёшь, как карта ляжет, я живу, как баба скажет! – хохотнул Михалыч, даже не собираясь сдвигаться с дороги. Я выдавил улыбочку, как будто это было очень смешно.

Амир выглянул из кухни:

– Глебыч, тебя ждать, конечно… Ой, здравствуйте.

– А вот и сосед. Ай-яй, Андреев, а ведь врать-то нехорошо, – коп на полном серьёзе погрозил мне пальцем, толстым как сосиска. У нас на кухне точно такие же оставались в холодильнике со вчерашнего дня. Назывались «студенческие», самые дешёвые. Хотя Амир, наверное, успел их прикончить, пока ждал меня на чаепитие. При мыслях о сосисках жутко захотелось есть. А теперь неизвестно, когда это получится. «А в тюрьме, кстати, ведь не кормят сосисками?» – промелькнула шальная мысль.

– Жду вас завтра в семь утра на допрос свидетелей, – вручил нам Михалыч повестки, как только мы провели его в комнату Амира, как самую ближнюю. Ну и рань. Это надо встать как минимум в пять утра.

– Но университет… – попытался отбиться Амир.

– Подождёт ваш университет. Тут дело поважнее, – отрезал следователь.

– Нет, у нас важные пары с утра. Назначьте нам допрос или в другой день, или завтра, но после обеда. Я учусь на юридическом и знаю, что мы имеем право не приходить на допрос, если нет возможности, – вмешался я.

– А, будущий коллега, – смерил меня Михалыч презрительным взглядом, но всё-таки исправил время на бумажках на три часа дня. Вот это уже лучше. – И не опаздывать! Работы у нас и без вас по горло.

Недовольный следователь ушёл, не прощаясь.

– А он не мог завтра днём прийти? – удивился Амир.

– Боялся, наверное, что мы до завтра сбежим. Мы же опасные преступники.

– Смешно тебе!

На самом деле мне было совсем не смешно. Ночь прошла… Не буду уточнять, как. Я так и не смог заснуть. И вряд ли Амир тоже поспал хотя бы час. Часам к четырём я понял, что спорить с бессонницей бесполезно, постучал Амиру в стенку и выяснил, что он тоже не спал.

Он был в ужасном состоянии. Сидел и смотрел в окно невидящим взглядом.

– Всё нормально будет. Мы же не виноваты, – сказал я.

– Ага! А если меня спросят, как я объясню, откуда я узнал адрес Марты?! Я ведь украл журнал преподши из-за этого!

– Но ты же его вернул потом. Ведь да?

– Естественно! – покраснел Амир от возмущения. – Но Марта узнает это, и преподша узнает, и все узнают! Как мне потом людям на глаза показываться?! Все будут считать меня сталкером! И бояться, что я к ним тоже в окно решу залезть! Я отчислюсь из универа! Позорище…

– Да что ты так переживаешь? Хочешь, я скажу, что это я всё замутил?

– Что?!

– Ну, ты же не добрался в итоге до Марты. Не стоит благодарности, кстати. Так вот, я спокойно могу сказать, что это я влюбился в девчонку, проследил за ней и побежал дарить цветы, а ты побежал следом меня останавливать, и так далее. Мне не сложно.

Амир сначала не поверил, пристально на меня посмотрел, что-то обдумал и внезапно ухмыльнулся:

– А что, это неплохой урок для тебя. Ведь это ты мне всё испоганил.

– Я тебя спасал, вообще-то!

– Нет-нет… – Амир уже потирал подбородок, как будто мысленно строил какой-то коварный план. – Вот ты и скажи, что это ты хотел Марте цветы засунуть в окно. Я даже хочу посмотреть на это! Отличный план. Только стоп. Как ты будешь объяснять, откуда знаешь Марту, её адрес, и всё такое? И не тянет ли это на сталкерство? Вдруг тебя арестуют?!

– Да не буду я про твою Марту! Другое что-нибудь придумаю.

– Пошли думать вместе. Я всё равно не смогу заснуть.

По ходу, он меня простил. Даже загорелся моей идеей. Ну и ладно. Это была хорошая возможность извиниться и за букет, и за то, что это именно я всё-таки стал причиной нашего провала под крышу. А ещё скрыть его мелкое хулиганство. Я подозревал, что полиции не понравится тупая романтическая идея с букетом в окне посреди ночи.

И мы пошли на кухню, пить чай и репетировать свои показания для допроса, чтобы каждый из нас точно говорил там одно и то же. Наша новая придуманная на ходу история казалась даже логичнее и адекватнее настоящей. По крайней мере, тогда.

***

Спать хотелось нещадно. Бессонница, как всегда, в неподходящий момент потребовала уплаты процентов за взятое в долг ночное время. Следователь был явно в настроении поболтать.

– Я вчера вас удивил? Да я и сам себя, так сказать… Мы ночами по общежитиям, как правило, не шатаемся. Но мне на вас случайно указал свидетель, а я там как раз неподалёку от вашего клоповника был, вот и решил сразу зайти по горячим следам – выписать вам, голубчики, приглашение в участок, – начал разговор Михалыч. – Что, сходили на пары-то свои важные? Или проспали всё к чертям? Ладненько. Так-с… – он порылся в бумагах на столе. – К Амирхану-то разговор у меня будет короткий, скорее всего. А вот к тебе, Андреев, вопросов намного больше. Ведь именно тебя видели бегающим по кварталу Понкри туда-сюда.

– Кто видел? – спросил я, всё больше сомневаясь в адекватности копа. Врал он всё про то, что случайно оказался около нашего общежития. Где оно, и где квартал Понкри, вместе со всеми его свидетелями? Это абсолютно разные концы города. Быстро не добраться. С такими глупыми полицейскими убийцу будет сложно найти, разве что он сам решит явиться в участок и во всём сознаться.

– Да мужик один ночью с собачкой гулял. Вот и приметил тебя. Ты кудрявый, мелкий шустрик с огромным рюкзаком за спиной. Такого легко запомнить. А там и видеокамеры на проспекте Дутти своё дело сделали, – охотно поделился Михалыч информацией, которая, вообще-то, была тайной следствия. Даже я, не самый успешный студент юрфака, это понимал. – Так зачем ты ночью на другом конце города в ночь убийства бегал? Подозрительно, товарищ. Итак, Амирхан, ты первый. Андреев, выходи и подожди своей очереди в нашем уютном коридорчике.

На Амира страшно было смотреть, в таком он был ужасе от допроса. Лицо бледное, руки дрожали. Я вышел, мысленно желая ему удачи. Мы ведь отрепетировали свои показания наизусть, главное, чтобы он не забыл их сейчас.

Минуты тянулись нестерпимо долго. Я надеялся, что ноосфера позволит мне заглянуть в мысли следователя, но это было невозможно без прямого зрительного контакта с ним. Да и я был настолько нервный, что не стоило и рассчитывать, что в таком состоянии я попаду в ноосферу. На конец я дождался. Амир вышел из кабинета.

– Ну, как всё прошло? – спросил я.

– Ужасно.

– Что спрашивали?

– Про тебя…

– Андреев, заходи быстрее! – громко крикнул следователь.

Кроме него, в кабинете за вторым столом сидел ещё секретарь, худой мужичок трудно определяемого возраста, с довольным видом записывавший каждое слово в протокол допроса. Глядя на него, я ощутил спокойствие. И во время допроса время от времени посматривал на него, чтобы перестать нервничать. Было в его фанатичном блеске глаз что-то умиротворяющее. Он так гордился собой и с важным видом вёл протокол, что хотелось засмеяться. Особенно потому, что он с самым серьёзным лицом записывал ту выдуманную чепуху, которую я начал рассказывать.

– Начинай. Что привело тебя в квартал Понкри, и как ты оказался на крыше дома убитой миссис Абигайл? – сказал Максим Михалыч.

Я принял наиболее вальяжную позу, закинул ногу на ногу, представив себя Корнеем, который вчера сидел на моей табуретке как на троне, и начал самозабвенно врать:

– Мне неловко признаваться. Но раз такое серьёзное дело… В общем, я безумно влюбился.

Следователь вытаращил глаза с таким смешным видом, что я еле удержал серьёзное выражение лица. Примерно с таким же видом в пять утра смотрел я на Амира, когда он предложил такую идею.

– Таак, – протянул Михалыч.

– Влюбился, значит? – покивал секретарь, быстро записывая это на бумагу.

– Да, влюбился, – повторил я. – Неистово и беспощадно. Вот видите, как бывает. Мне ведь уже двадцать три, но я первый раз так угораздил!

– Не «я угораздил», а «меня угораздило», – поправил секретарь. Строгие взгляды Михалыча его не смущали, он никуда не торопился, а записывать показания явно любил, и чем они длиннее, тем лучше. Это был его звёздный час, и он сиял.

– И какое отношение это имеет… – начал закипать нетерпеливый следователь. Кажется, у него даже лоб вспотел.

– Самое прямое. Эта девушка живёт как раз в квартале Понкри, в том самом доме. И я, как бы вам признаться… Нет, это очень трудно! Не могу! – я вошёл в роль и закрыл лицо рукой, качая головой. Типа: «Мне стыдно при всех про такое говорить».

– Ну-ну, – «подбодрил» меня секретарь. Его рука с ручкой в ожидании зависла над бумагой.

– И что, ты хочешь сказать, что это была та бабка, которой вы проломили крышу? – заржал следователь. – Или это была её внучка?

– Ха-ха-ха, нет. Я влюбился в искусство фотографии!

Следователь и секретарь одновременно тяжело вздохнули. Примерно как Амир, когда я придумал это вместо его версии с влюблённостью в девушку.

– Слушай, ты, – покраснел Михалыч. – Хватит паясничать! Или объясняешь по-человечески, или…

– Извините. Я просто человек увлекающийся. В общем, сначала я полюбил фоткать урбанистические виды, а потом мне понравилось, наоборот, фоткать всякие развалины, старые дома, исторические районы.

– В квартале Понкри ничего красивого нет, – перебил меня следователь.

– Возможно. Но я во всём вижу свою красоту. В квартале Понкри живёт моя знакомая, она согласилась мне помочь начать вести блог и писать для него статьи. Она же и подала мне идею пойти именно в Понкри. Я решил пофотографировать ночные виды с крыши. Там, как вы правильно сказали, особо ничего красивого нет, но мой друг Амир подкинул идею про цветы. Заснять хрупкие, нежные розы на фоне грубых, разваливающихся крыш и грязных труб. Это символ надежды и красоты, которая пытается выжить в любых условиях и украсить любую серость даже ночью. А Анна могла бы с тоже попозировать, девчонки же любят фотки с букетами. А потом я бы подарил ей розы как благодарность за помощь в моём фотопроекте. Я назвал бы его «Контрасты развалин», потому что…

– Так, хватит этих деталей, – поскучнел следователь. Ну вот, а я так старался их выучить. Амиру спасибо. Столько разных слов про цветы сам я в жизни бы не придумал. – А Амирхан зачем с тобой пошёл? Третьим колесом?

– Он принёс реквизит, подстраховывал на всякий случай. Планировали, что он будет осветителем, потому что там оказалось реально темно. А у меня пока нет профессиональной камеры и света, так что фонарик на телефоне Амира очень помог бы. Но мы не успели. Полезли на крышу, чтобы оценить виды и подготовиться, но крыша оказалась такой ветхой, что проломилась. Хорошо ещё, что Анна не полезла туда, и даже ещё не вышла из дома. Всё произошло так быстро.

– Вы с ней не виделись в тот раз, что ли?

– Нет. Она должна была чуть позже подойти.

– И как давно вы с ней знакомы? Как её зовут полностью?

«Полдня. Не знаю».

– Недолго знакомы, точно не помню. Зовут её Анна. Она живёт в том же доме.

– Это уже говорили, – подал голос секретарь. – Но я ещё раз запишу?

– Да пиши, пиши, – отмахнулся Михалыч. – Ну, так и что, вы с этой Анной… Того? Мало знакомы, но по крышам гуляете?

– Она не гуляла.

– Какое доверие! – продолжал он. – И букетик дорогих роз… Ты просто в неё втюрился, гормоны, все дела. Непонятно, зачем Амирхана с собой потащил, конечно. Но мне всё кристально ясно. Свиданку вы там собирались устроить!

– Амир мой друг, и он не хотел, чтобы я один лазил по крышам неизвестного района ночью. А с Анной мы не в отношениях, и никакое это было не свидание. Фотопроект…

– Да-да. Ну, и где твой блог с фотками? Ссылку давай, посмотрим.

– Я только планировал начать вести этот блог. Это должна была быть первая фотосессия, а Анна бы написала для неё статью.

– Ну-ну, – следователь повеселел. Любовные истории явно нравились ему больше, чем какие-то там фотографии. Не зря Амир настаивал на участии девушки, чтобы объяснить букет цветов: «Мы вдвоём попёрлись ночью фотографировать розы? Да любой заподозрит, что мы врём».

– Теперь мне надолго расхотелось там фотографировать, – добавил я.

– Ну, а с Анечкой не расхотелось встречаться?

Я загадочно промолчал. Этот вопрос точно не касался расследования. А «Анечка» явно была не тем человеком, с кем хотелось бы ещё увидеться.

– Максим Михайлович, у вас ещё вопросы есть? – спросил следователь, дострочив свои записи почти в то же время, как я закончил говорить. Следователь кивнул, потеряв ко мне интерес. – Тогда на сегодня мы закончили. Пришлём вам время следующего допроса сообщением, если это потребуется. Будьте на связи. А теперь распишитесь в протоколе и идите.