Огромной ошибкой было вступать в отношения, не излечив прошлых ран. Какое невежество – причинять боль сердцу и притворяться, что всё в порядке. Как я могла думать, что едва Вартолу покинет пределы Анталийского побережья, я смогу дышать свободной грудью? Почему я не обратилась к психологам, а приклеила на кровоточащую рану пластырь? Я обманывала себя, обманывала человека, который меня уважал и ценил. Я врала окружающим, когда с пеной у рта доказывала, что чувств у меня больше нет и прошлое остаётся за дверью старой жизни. Нет никаких чёртовых дверей. Мы и есть прошлое. Одно большое прошлое, которые ты либо принимаешь и идёшь дальше, либо заживо хоронишь себя во лжи. Я должна была испить эту чашу до дна. Вступить на скользкую дорожку наших отношений вновь, упасть на эмоциональное дно и допросить боль. Лишь тогда у меня был шанс на счастливое будущее. На достойные отношения, на сердце, полное любви. В тот же момент я была пустая. А что выльется из пустой лейки? Из неё не прольётся ни капли, и все цветы умрут от засухи. Так и все, кто меня окружал, погибали со мной рядом. Пустая женщина – это разрушительная сила.
У девушек, которые познали материнскую и отцовскую любовь, даже не возникнет вопроса: а как это – строить нормальные отношения? Они просто вступают в них и делают семью счастливой, а прежде всего СЕБЯ. И это нормально. Так было испокон веков. Жена – это очаг семьи, это огромное любящее сердце. А мужчина – добытчик, охранник и огромная сила в доме. Мудрость и сила. Гармония и любовь. Счастье и жизнь. А девушке-инвалиду в любви нравится строить отношения с женатыми, с недоступными, с не уважающими её мужчинами. А по-другому она не умеет. Она не знает, как это. Всю жизнь её отец или мать использовали технику приближения и отдаления. Она всегда ждала у окна, и в те редкие моменты, когда удавалось их дождаться, получала жалкие крохи внимания, а может, не было и их. Она была счастлива. Она довольствовалась тем, что есть, и принимала такую любовь за чистую монету. И вот девочка выросла и по-прежнему ждёт. Но уже не папу, а мужчину, который уделит ей немного свободного времени.
Два месяца после встречи в Анталии я просыпалась ночами от собственных криков. Подушка была мокрая от слёз, а простынь пропитана потом. Наверное, так чувствует себя наркоман без очередной дозы. Я металась в агонии. Мои кости выкручивало, тело било током. Я сходила с ума без него. Каждый день становился словно испытанием. Я страдала, погибала. И никогда бы не поверила, что такое возможно. Это была настоящая болезнь. Это были самые настоящие ломки. Это было ужасно. И мне срочно требовалась помощь, в идеале хорошего психолога. Чтобы вытащить все обиды на родителей, на жизнь. Выкорчевать огромные пни страхов и посадить новые плоды установок. Научиться мечтать, прокачать энергию, очистить себя от яда Вартолу. Но я была не готова к этому, я была хоть и на дне, но, видимо, не на самом, и вселенная не сопротивлялась моей агонии, она отправила меня в класс дальше проходить уроки. Впоследствии мой психолог назовёт этот феномен «мордой об асфальт». Если мы сами не понимаем, то приходится миру принимать радикальные способы, чтобы наконец-то дошло.
Это случилось на детской площадке тёплым вечером. Где-то между шестью и семью часами. Вечерело. Солнце село за гору, и уличные фонари заботливо освещали детям место для игр. Я наблюдала, как мой ребёнок лазает по горке с другими детьми, и отвлекалась от постоянных мыслей. В сумке завибрировал телефон. На экране уведомление о входящем смс. Медет. Если он объявился, значит, Вартолу поблизости и снова использует свою любимую пешку для игры. Открываю виртуальное послание. Он прислал несколько видео с их совместного пикника. Снимает за спиной Вартолу. Очередной спектакль двух курдских актёров. Зритель в зале лишь один: девушка, которая всё еще верит, что происходящее на сцене – это и есть её жизнь. На сцене мужчина спиной к зрительному залу выпускает изо рта густой дым. Рядом стоит кальян. В руках он держит телефон, где смотрит фотографии красивой девушки с грустными глазами. Пролистывает слайды, и вот на фото они уже вдвоём, взгляд девушки меняется и глаза горят огнём. В них костёр. Костёр любви и страсти. Его плечи подрагивают, и зритель хоть не видит его слёз, но всё понимает.
В следующем видео главный актёр на сцене сильно пьян. Громким и звучным голосом он поёт песню из его прошлого. Из прошлого с ней. Песнь звучит надрывно, проникает в глубину сердца и поднимает пепел их страсти.
Браво. Зритель в зале ликует и просит дать Оскара за самую лучшую и чувственную мужскую роль.
Я набираю номер и прошу, нет, умоляю Медета передать трубку Вартолу. Мне потребовалось десять минут уговоров, и вот я слышу его голос. Родной, с хрипотцой и мёдом, любимый, желанный, обладающий магической силой.
– Любимый, – шепчу я.
Тишина. Пытаюсь придать голосу обычную интонацию, но он предательски дрожит.
– Как твоё здоровье? Я слышала, ты проходил лечение в Иране. Врачам удалось тебе помочь?
– Да, сейчас всё хорошо. Бывают приступы, но уже реже. Спасибо, что помнишь обо мне. Как Ангелина? Она ходит в школу? Как у вас с турецким языком?
– Да, она ходит на подготовку и там учит турецкий язык. У нас вообще всё хорошо.
Скажу это вслух, но хочется кричать, что без него всё хреново. И если в России не было столько воспоминаний о нём, то в Турции мне повсюду мерещился его запах. Я помахала дочке рукой, которая в этот момент оставила игры и прислушивалась к моей беседе издалека. Я отошла к скамейке и показала ей жестом, чтобы она продолжила игру.
– Скажи ей, что мы скучаем.
– А по мне ты не скучаешь? Ты не хочешь мне этого сказать?
– Нет. Моя злость сейчас сильнее.
– О какой злости ты говоришь?
– Ты знаешь.
– Не говори мне этого, потому что я ни черта не знаю. Ты слышишь?
Голос срывается на крик. В груди щемит. Яд Вартолу всасывается в кровь. Он управляет моим разумом на расстоянии. Он берёт стакан и черпает из меня энергию. Ему становится лучше, а я медленно растворяюсь в воздухе.
– Ты знаешь. Он повторяет эти слова словно сломанная пластинка.
– Скажи, как мне жить без тебя?
Слёзы стекают по моему лицу.
– По-моему, ты прекрасно с этим справляешься. Я видел все твои фото и видео. Кстати, поздравляю, твоя мечта с концертом сбылась. Жаль, что за руку тебя держал не я.
Ноги больше не слушаются. Сажусь на скамейку. Он словно маньяк. Я в плену, где меня изощрённо пытают. Он играет со мной, а я воспринимаю всё как реальность. Мне казалось, ему больно, мне казалось, он жалеет, что мы не вместе. А ему просто нравились мои страдания.
– Прекрати. Умоляю тебя, замолчи. Дай мне шанс всё исправить. Я буду верна тебе до последнего вздоха.
Если бы кто-нибудь в тот момент подошёл и закрыл мне рот! Если бы кто-нибудь забрал телефон из рук! Мне нужно было надавать пощёчин и вернуть к реальности. За такие громкие слова всегда приходит расплата. И расплата – это твоя жизнь. Слова обладают магической силой, и нужно думать о том, что ты произносишь. Вартолу был счастлив. Он вкушал из моей энергетической чаши и наполнялся всё больше. Я же теряла себя в лабиринте лжи и манипуляций.
– Мне нужно подумать, Юленька.
– Спаси меня, слышишь. Я погибаю. Мне не жить без тебя. Всё пытка, всё боль. Я хочу говорить с тобой каждый день, я хочу видеть твоё лицо по видеосвязи. Хочу собирать чемодан и лететь к тебе. Я буду терпеливой, покорной. Я просто хочу быть рядом. Пожалуйста. Дай нам шанс. Я умоляю тебя дать нам этот чёртов шанс.
О чём я просила прощения? О чём я молила? Об отношениях с женатым мужчиной? О лживых чувствах? О редких встречах? Я словно собака на привязи, которой хозяин изредка бросает кости. Собака пыталась вырваться, пыталась найти еду и не сдохнуть от голода. Но после всех жалких попыток она просит прощения за то, что пыталась выжить.
– Я позвоню тебе завтра.
Он заканчивает звонок первым. Он всегда так делал, когда хотел показать свою главенствующую позицию. Хозяин уходит, гасит свет в будке, а собака жалко скулит от холода и голода.
Сегодня море особенно спокойно. На побережье пришёл штиль, море прозрачное. Оно часто угадывает моё настроение. Приду порой с грузом на сердце, а море шипит, пенится, ударяет волной о берег. Понимает, чувствует. Оно мой лучший друг, который никому не расскажет мои самые страшные тайны. Я люблю говорить с ним. Сяду, налью какао из термоса и заведу неспешно беседу. Море послушает и даст ответ шипящей волной.
– Ш-ш-ш, всё будет хорошо, моя милая. Ш-ш-ш, поплачь, и морская вода смоет твою боль. Ш-ш-ш, оголи свою душу, погрузи в пучину и смой с себя грязь.
Вот и сегодня оно ждёт меня. Оно знает, что в это утро не нужно слов. Моя улыбка, крупные накрученные локоны и яркое платье – символы моей радости и спокойствия. Море не торопит меня. Ждёт, пока сяду удобнее и начну рассказ.
– Привет, мой друг. Привет, моё милое, привет, ласковое. Вчера любимый дал мне шанс начать всё заново. Я проплакала всю ночь и боялась, что он не позвонит. Я заснула на рассвете, но даже во сне продолжала ждать его весточки. Я так люблю его. Так сильно люблю, что без его глаз и смеха я погибну. Не хочу быть без него. Мы справимся с любой трудностью. Мы преодолеем все препятствия на нашем пути. Я стану второй женой. Я буду ему верна, преданна. Моя любовь будет согревать его холодными ночами. Я буду поддержкой и опорой для него.
Море терпеливо слушало. И даже если оно хотело сказать, какая я идиотка и несу чушь. Даже если оно хотело крикнуть, что мужчина должен быть опорой, а ты у него единственной женщиной, оно молчало. Оно принимало мой выбор. Оно знало, что я сама буду отвечать за свои поступки и слова. Оно омывало мой путь солёной водой и ждало моего исцеления.
Наш разговор прервал звонок. Звонил Вартолу.
– Доброе утро, дорогая. Как ты? Ты в порядке?
– Привет. Я отлично. Как ты?
– Я еду на работу. Меня не теряй, будет время – позвоню. Целую тебя и хорошего дня.
– И я тебя целую.
Не позвонит. Ни сегодня, ни завтра. И всю неделю телефон будет молчать. В конце недели пришлёт смс с извинениями и скажет, что много работал. Что устаёт, что нет времени даже на еду и сон. Я поверю, пожалею. В моей голове даже на секунду не задержится мысль, что любящий мужчина напишет смс даже из туалета. Он найдёт минуту, чтобы набрать номер, услышать голос и узнать, всё ли в порядке. Я словно попала в Бермудский треугольник, а рядом затаился огромный аллигатор, готовый сожрать меня в любую секунду. Я же пребываю в полной уверенности, что два хищных глаза в тумане – это шанс на спасение.
В Анталию пришла зима. Моя первая зима в этом городе. Мне не пришлось встречать ветра и дождливые дни в одиночестве. Со мной рядом была моя подруга Виктория. Вот уж истину говорят, что потерянные души притягиваются. Виктория тоже сирота, росла в детдоме. Красивая рыжая бестия, но с очень грустными глазами. Живёт в Турции пять лет. В разводе. Воспитывает красавицу дочку. Мы познакомились на блогерском завтраке. Это мероприятие часто проводят Анталийские блогеры с целью знакомства и коллаборации. Весьма крутая и полезная штука, кстати. Все мои крепкие связи зарождались именно за уплетанием турецких завтраков.
С Викой мы часто сидели на её балконе и вели беседы о мужчинах, о разочаровании, о боли и надежде. Мечтали о прекрасном будущем. Мне она казалась искренней и настоящей подругой.
– Ну что, Юлька? Чемоданы собираешь?
– Да брось ты. Впереди ещё месяц.
Вика засмеялась и намазала масло на кусок батона.
– Ну, ты так долго ждала этой встречи, я не удивлюсь, если ты спишь с чемоданом.
– Нет. Я пытаюсь сохранить остатки своей адекватности. Но ты права. Я хочу заснуть и проснуться третьего января в самолёте.
Я зажмурилась.
– Нет, лучше сразу в его объятиях.
– Время быстро пролетит. Как, кстати, твоя книга?
– Всё отлично. На днях из издательства пришлют документы для подписи. Договоры на право собственности и различные соглашения. Затем они нарисуют обложку. Там Вартолу надо изменить немного. Такая политика конфиденциальности.
Непонимающий взгляд подруги заставил продолжить.
– Понимаешь, я публикую наше совместное фото без его согласия. А это уголовно наказуемо, и чтобы не было проблем, его нужно перерисовать.
– Поняла. А тебе не жаль менять его лицо?
– Вика, мне очень жаль. Жаль, что меняют имена, меняют его фото. Как будто в книге абсолютно чужой человек. Но я вдохнула в эту книгу свои чувства, свою любовь, и это главное.
Подруга убрала грязную посуду со стола и скрылась в кухне, чтобы её помыть.
– Чай будешь ещё?
– Нет, милая. Пойду пройдусь.
Свежий декабрьский ветер остудил моё горящее лицо. Неделю назад Вартолу взял мне билеты на самолёт. Мы запланировали поездку в город на востоке Турции. И теперь каждый день я смотрела на билет, предвкушая жаркие совместные ночи. Представляла, как, держась за руку, будем изучать новые места. Вкушала тёплые вечера в ресторане, где он медленно курит кальян и наблюдает, как я ем. Медет, конечно, едет с нами. Если было бы иначе – это странность. Мы всегда были втроём, и это неизменная традиция в наших ненормальных отношениях.
Звук входящего смс.
«Джаным, на работе снова ни одной свободной минуты. Поеду домой и позвоню тебе».
Отправила в ответ смайлик и убрала телефон. Ветер стал усиливаться и срывал с меня капюшон. Становилось холодно, по телу поползли мурашки. Я торопилась вернуться домой, а в голове звучали слова великого Фреда.
«Шоу должно продолжаться».
Нас разделяло друг от друга шесть дней, и они казались мне вечностью. Время тянулось, словно жвачка во рту у девятиклассницы. Я рано ложилась спать, поздно вставала – и всё для того, чтобы не считать часы и минуты до нашей встречи. Мы по-прежнему редко созванивались. Лишь вечерами и реже утром обменивались стандартными смс. Меня это уже не задевало, ведь главное – наша встреча. Мы увидимся, и всё станет неважным. Лишь он, лишь я (ну, и ещё где-то поблизости Медет!). Я была готова терпеть всё, что угодно, лишь бы вновь утонуть в его глазах. В глубоком, темном, зловещем озере, из которого меня было не спасти (до поры до времени, конечно!).
Вика помогала коротать время. Ходили по магазинам, делали покупки. Накануне отъезда она помогала мне выбирать эротическое бельё: я готовила сюрприз для любимого. Выбрали наряд распутной школьницы. Короткий белый топ, завязывающийся под грудью, розовая в белую клетку юбка, белые чулки и в цвет им стринги. К образу подобрала духи с ноткой сандала и мускатного ореха. Запах показался мне волнующим. Значит, и он оценит по достоинству. Я была полной дурой в отношениях, но одно знала наверняка: со своим мужчиной нужно быть красивой и ухоженной. Нужно выбирать сексуальное бельё, следить за своим телом и лицом. Наряды всегда должны подчёркивать женственность и достоинства фигуры. На недостатках зацикливаться не нужно, нужно их умело маскировать. Волосы должны быть мягкими, кожа бархатистой, пяточки должны быть нежнее, чем кожа младенца. Маникюр, педикюр, эпиляция – это обязательные процедуры для каждой женщины. Кожу нужно напитывать кремами и лосьонами. И обязательно парфюм. Подбирать аромат, подчеркивающий ваш стиль и сводящий с ума мужчин. Он должен оставлять след таинственности и будоражить воображение, быть в меру сладким, в меру кислым, в меру терпким. Не нужно обливаться духами, словно на парфюмерной фабрике случился взрыв.
Постулаты истинной женщины я старалась соблюдать всегда. А вот энергию и женскую силу мне предстояло исцелить.
Просыпаюсь от будильника. Не понимаю, спала я или пребывала в состоянии транса. Дочку накануне отвезла няне. Утром закинула оставшиеся вещи в чемодан, закрыла дверь и отправилась в аэропорт.
Не люблю процесс регистрации и прохождения контроля, но просто обожаю время после этого. Заходить в кофейню и брать латте с нежной пенкой – это традиция, которую я никогда не нарушаю. К кофе всегда беру круассан с сыром. Выкладываю фотографии на своей странице в социальной сети. Люблю делиться эмоциями и событиями с подписчиками. Достаю блокнот для записей и делаю заметки. Аэропорт и самолёты – места моей силы. Именно здесь я черпаю вдохновение для своих книг и рассказов.
Объявили посадку на рейс. Не спеша продвигаюсь к своему выходу. Со стороны, наверное, кажется, что я в сомнамбулическом трансе. Движения заторможенные, в глазах пустота. Когда долго чего-то ждёшь и получаешь желаемое, то наступает временное оцепенение. Словно все прожитые чувства до оставили после себя похмелье.
Трап самолёта. Иду к своему месту. Как всегда, у окна. Радуюсь, как ребёнок. Наушники в уши, музыку погромче. Не желаю слышать окружающий мир и слова про аварийную посадку. Сердце колотится, пульс учащается. Взлётная полоса. Самолёт набирает обороты. Секунды. Взлёт. Город остаётся позади. До встречи, Анталия. Здравствуй, Антеп (Газиантеп, город на юге Турции. Население 1 млн. 563 тысячи жителей).
Кажется, я задремала. Симпатичная стюардесса трогает меня за плечо и просит надеть ремень безопасности. Сердце ухает вниз. Мы близко. Ещё двадцать минут, и мы приземлимся в аэропорту Диярбакыра. В моей голове одна картинка сменяет другую. Вот Вартолу с цветами у входа, вот мы целуемся на переднем сиденье, вот держимся за руки, вот я шучу с Медетом, который одиноко сидит на заднем сиденье.
Самолёт приземлился, а вместе с ним «приземлились» мои ожидания. По ним проехались шасси и размазали по асфальту. Никаких цветов, никакого волнительного ожидания у входа. Они задержались на пару часов, и я просидела в холодном пустом аэропорту в гордом одиночестве. Один сотрудник сжалился и принёс воды. В здании не было ни одного кафе. Я была голодной, злой, уставшей и очень разочарованной. Любовь к себе – высший левел.
Я вижу его. Он стоит у эскалатора и улыбается во весь рот. Больше не могу злиться. К чёрту всё. Он здесь, он рядом, я чувствую его запах, я касаюсь руки. Я готова ждать сколько угодно ради этого момента. Да и к тому же я долго анализировала эту ситуацию и в целом отношения, и поняла, что за терпение, которому он меня учит, стоит поблагодарить. Это качество пригодится мне в будущем, и я долго буду вспоминать своего учителя.
Мы в машине. И снова разочарование. Я сижу на заднем сиденье, и Медет отказался уступать мне место впереди. Впервые. Вартолу не настаивал и безразлично пожал плечами. На кончике языка я всё ярче чувствовала горький вкус утраты. Я поняла, что иллюзии растворяются, как туман, а лодка, полная надежд, приближается к острову реальности. Всё изменилось. Изменился тот первый момент встречи. Исчезло волнение, пропала страсть. Наши встречи с каждым разом больше напоминали встречи двух старых друзей, нежели страстных любовников. Вартолу знал, что приручил меня, он знал, что любое его поведение я оправдаю и буду по-прежнему преданно заглядывать в глаза. Ну и что, подумаешь, заднее сидение. Мне и тут хорошо. А вы двое болтайте, конечно, болтайте, это же вы не виделись четыре месяца. Не обращайте на меня внимание, я могу и в окно посмотреть. Я была жалкой. Даже в собственных глазах. Я была словно мёртвой птицей, к которой охотник потерял всякий интерес. Что-то тогда кольнуло в солнечном сплетении, и это стало началом финала.
Несмотря на все неурядицы, доехали до Антепа мы весело. Слушали музыку, болтали, смеялись. Остановились в придорожном кафе, где я не сводила взгляда с моего красавца, а местные мужчины с меня. В этих местах русская девушка – редкость, тем более симпатичная блондинка с озорным огоньком в глазах.
После того, как пересекли границу города, обнаружился ещё один неприятный нюанс. Оказывается, эти двое не забронировали отель заранее, и мы под покровом ночи искали пятизвездочную гостиницу. И вновь то самое чувство в солнечном сплетении – просыпайся, Юля. Раньше они готовили всё заранее, они планировали каждую поездку в мельчайших деталях. Сейчас им было явно наплевать, и они словно находились здесь для галочки. Розовые очки треснули. Пристанище мы всё-таки нашли. Хороший отель с изобильными завтраками и уютными номерами (в принципе, как и всегда!). Знаете, мне тогда казалось это такой заботой. Ну, мол, лучшие номера, он возит меня по городам. ХА-ХА. Он ведь тоже путешествовал, он ведь тоже получал от этого выгоду, а бонусом ещё секс и красивую, весёлую женщину рядом. Я же как могла из кожи вон лезла, лишь бы развлекать и быть ему интересной. Я типа так любила его и совсем не любила себя.
В Газиантепе было холодно по сравнению с солнечной Анталией, в которой тепло сохранялось и в зимние месяцы. В Антепе же небо заволокло тучами, словно кто-то накинул на него плотное стёганое одеяло. Шёл мокрый снег, да, именно мокрый, не белоснежные воздушные хлопья, которые создают романтическую атмосферу, а противный и холодный мокрый снег. Нам понадобилось несколько часов, чтобы расположиться в номерах и привести себя после поездки в порядок.
Я вышла из душа. Вартолу стоял ко мне спиной и что-то изучал в телефоне. На нём красные шорты и, как всегда, отсутствует футболка. Я залюбовалась его голым и загорелым торсом. Захотелось прикоснуться к нему. Подошла ближе, провела пальцем вдоль позвоночника. Он выгнулся и положил телефон на стол. Хотел обернуться, но я остановила его. Я покрывала его спину поцелуями, она в ответ покрывалась мурашками. Он задрожал, завибрировал всеми чреслами и издал протяжный выдох.
– Юленька, Юленька, – шептал он моё имя.
Я погасила свет, легла на кровать и скинула с себя полотенце. Он навалился на меня и жадно впился в губы. Мы оба были пропитаны животной страстью, дикой одержимостью. Наше дыхание сливалось в унисон, стоны заполняли комнату и, как всегда, сводили нашего соседа за стеной с ума. Череда оргазмов. Они проносились по моему телу, распаляя мозг и унося в другую реальность. Туда, где миром правит похоть и страсть. Это что-то вроде медитации, когда ум перестаёт буйствовать, а энергия сконцентрирована во второй чакре. Это как связь с Высшим источником, где ты находишь ответы на все вопросы. Я находила. Всегда. Утопая в объятиях мужчин, я созерцала нечто прекрасное, то, чего никак не могла увидеть в обыденной жизни и городской суете. Когда мужчины уходили в душ, я, раздетая, писала строки в писательский блокнот. С Вартолу это было слаще и ярче всех.
Я слышала, как по его телу стекают капли воды и как он довольно мурлыкает песню в душе. Я обнажённая стояла у окна и наблюдала за своими мыслями (которые предварительно уже записала!).
– Что принесёт эта встреча? Уверена ли я в своём решении быть с ним до конца?
Внизу проносились машины, кипела городская жизнь. Никому не было дела, что происходит у постояльцев отеля за двойным стеклопакетом и что скрывают отельные номера. Все спешили куда-то, обгоняя прохожих, и всё ещё шёл снег…
Я услышала, как хлопнула дверь в ванной, слышала, как он босыми ногами ступает ко мне. Я не хотела оборачиваться. Если сделаю это, то попаду в плен его глаз, и мы не успеем на ужин. Он мой магнит, мой наркотик, моя зависимость. Он обнимает меня сзади, а я жадно вдыхаю его запах. Не аромат геля или мыла, не парфюма, а именно его. Так работала химическая связь между нами, и на уровне инстинктов мы идеально подходили друг другу. Жаль, что я принимала всё за чистую любовь.
Ресторан находился в двадцати минутах от отеля. В городе пробки из-за снегопада. Мои мужчины изучают навигатор, о чём-то, как всегда, болтают. Наблюдаю за ними и, стараюсь сохранить в памяти каждое движение, каждое слово. Тогда я не думала, что буду писать вторую часть романа, но интуиция знала наперёд.
Приехали в ресторан. Как всегда, вежливый персонал. В Турции так в любом городе, в любом, даже самом захудалом кафе. Помогли снять мокрую одежду, проводили за свободный столик, подали меню – и всё это сопровождается непринуждённой беседой и искренней улыбкой. Меню в ресторане поражало богатством выбора. Каких только не было блюд: и рыба, и мясо, и огромный ассортимент десертов. Мне объяснили, что Газиантеп считается кулинарной столицей Турции. Особенно этот город славится вкусными фисташками и сладостями, где они взяты за основу. Тогда я впервые попробовала десерт катмер. Тонкое слоёное тесто, мягкая начинка из фисташек и густые деревенские сливки – каймак. Я тогда испытала гастрономический оргазм, а Вартолу, как всегда, умилялся моей страстью к сладкому (я всегда любила то, что меня разрушает). Он же, развалившись на подушках, медленно курил кальян и смаковал каждую секунду вечера. Я любила наблюдать, как он ловит удовольствие от каждой прожитой секунды, и он многому меня научил. Жить в моменте, быть терпеливой и уметь благодарить, наслаждаться процессом, находиться в тишине и проживать жизнь, чувствуя её каждым миллиметром кожи. Не будь он вампиром, поглощающим мою энергию, это был бы идеальный союз. Ну да, и ещё без нескольких если…
В этих главах я практически не упоминаю про Медета. Но внимательный читатель помнит, что у нас завязывался любовный треугольник. Помнит и сцену в лифте в Диярбакыре, помнит наши откровенные с ним разговоры. Черту мы никогда не переступали, но в этот раз всё изменилось.
В тот вечер мы трое отправились в хамам при отеле. Это тоже неизменная традиция в каждой поездке. Распариться, расправить крылышки после массажа и провести вечер в номере за вкусным ужином и бокалом красного полусладкого. Я вышла раньше всех, я всегда заканчиваю процедуры первой и томлюсь в ожидании своих мужчин (я всегда торопилась жить и не умела ценить то, что со мной происходило!). Прошло пять минут. Я успела выпить чай и впасть в транс, из которого меня вывел Медет.
– Я закончил. Подождём здесь или хочешь подняться в номер?
– Где Вартолу?
– Ему ещё минут тридцать. У нас есть время.
– Время для чего?
– Давай поднимемся.
– Давай, без проблем. К тому же я уже допила свой чай.
Лифт. Напряжение между нами нарастало с каждой секундой. Мне казалось, что от его взгляда на мне горит одежда. Я стала задыхаться. Мы зашли в его номер, так как ключи от моего покоились у Вартолу в джинсах. Я присела на край кровати, Медет в кресло напротив. Смотрит в мои глаза своими пронзительными шоколадными. Отвожу взгляд. Это моё слабое место. Никогда не была мастером по долгим и сводящим с ума взглядам, скорее наоборот, чувствовала себя букашкой, которую рассматривают под микроскопом. Это называется неуверенность в себе.
– Ты мне обещала! Ты солгала!
– О чём ты?
– Вспомни наши переписки, вспомни свои слова.
Мне нечего было ответить. Я обожала играть с огнём. Для меня эти двое как спички в руках неразумного дитя. Да, я писала ему откровенные вещи. Да, обещала, что если останемся наедине, я покажу, за что меня любит Вартолу. Мой адреналиновый наркоман не знал покоя и сна. Внизу живота предательски застонало. Господи, помоги мне принять свой опыт и не сойти с ума от своей ненормальности. Почему я не могу варить борщи любимому мужу, гладить ему рубашки, провожать на работу. Почему я здесь, в отеле, в незнакомом городе и готова сорваться в пропасть. Он притянул меня к себе.
– Так, Юля, отключи внутреннюю аутоагрессию и наслаждайся тем, что, в отличие от других, ты способна на безумства. Да, ты такая. И ты можешь делать всё, что захочешь! Борщи, блин. Ты и борщи – это вещи, несовместимые по гороскопу.
– Ты прав. Обещания должны исполняться.
Не помню, кто поцеловал первым. Но помню сам поцелуй. Нежный, волнующий. Его губы были сладкими, словно перед поцелуем он облизал ложку с медом. Его дыхание было тёплым и нарастало с каждой секундой. Он положил меня на кровать и запустил руку под платье. Вспышка. Я отталкиваю его от себя и вскакиваю с кровати. Волосы запутаны, глаза горят. Он смотрит взглядом дикого разъяренного животного. Он явно намеревался довести дела до конца, и моя реакция разгневала его. Я впервые увидела его таким. Мне же в тот момент кто-то шибанул по голове, и я поняла, что это путь в никуда. В этот момент треснувшие розовые очки разлетелись на сотни осколков, и из глаз полилась кровь. Снова кольнуло в солнечном сплетении.
Проснись, Юля. Проснись.
Я выбежала из номера. За считанные секунды оказалась в фойе. Села на диван. Облокотилась. Прохладная кожаная обивка слегка остудила меня. Губы горели, сердце бешено колотилось. Мой внутренний эмоциональный наркоман ликовал и жалел о том, что я не отдалась ему с дикими криками, разумная часть моего я отчаянно крыла меня матами. Медет вышел из лифта и сел рядом. Его улыбка говорила о том, что я здесь не одна ненормальная. Мы все трое были зависимы. Зависимы от эмоциональной иглы. Мы посидели в тишине, и впервые я могла долго смотреть человеку в глаза. Здесь нас и застал Вартолу. Он был счастливым и улыбался после сеанса массажа. Я никогда не узнаю, рассказал ли его лучший друг о том, что хотел сделать с его «любимой» женщиной. Хотя может, они оба играли. Может, я была и в этом слепа? Может, они по вечерам обсуждали поведение одной ненормальной русской и громко смеялись над её наивностью. Хейтеры в блоге спустя год после выхода книги будут писать мне много гадостей. Унижать, оскорблять. Кто-то напишет, что Вартолу меня использовал, и, мол, у них в каждом городе есть женщины для утех. Что-то я считаю верным, что-то ложью. Может, он и был подлецом, но изначально чувства были. И пусть это далеко от любви, пусть это сжигающая страсть, но она помогла прекрасной птице сгореть и из пепла возродиться вновь. За это я ему и благодарна.