Czytaj książkę: «Глазами Ворона»

Предкам и родственным душам

…Нас тоже будут любить и тоже забудут. Но и того довольно, что любовь была; все эти ручейки любви снова вливаются в любовь, которая их породила. Даже память не обязательна для любви. Есть земля живых и земля мертвых, и мост между ними — любовь, единственный смысл, единственное спасение…

"Мост короля Людовика Святого"

Торнтон Уайлдер

Пролог

Долина реки Амазонки, VIII тысячелетие до н. э.

Последнее воплощение в Старом круге

Я очень стар и давно сбился со счета, сколько раз на протяжении моей жизни менялась высота воды в реке. Помню всех ушедших и ныне живущих членов моего многочисленного племени, зная каждого из них не просто по имени, а гораздо лучше. Так же, как племя знает окрестные джунгли, так и я глубоко погружен в жизни и переживания своих соплеменников. Во многих случаях мне хотелось бы знать поменьше, но что поделать, судьба такая. Меня зовут Амару, я шаман.

Много лет назад меня посвятил в это таинство мой дед, передав мне, еще совсем мальчишке, вместе с умением проводить магические церемонии и ритуалы также и большую власть. Люди приходят ко мне сами. Мало кто делает это для того, чтобы поделиться радостной новостью. Как правило, идут с проблемами и бедами, набор которых не отличается большим разнообразием: вылечить болезнь, избавить от сглаза, помочь найти себе пару, снять бесплодие или облегчить роды, выбрать время и место для удачной охоты или рыбалки. Такие просьбы я выполняю. Но всегда отказываюсь, когда меня просят наказать обидчика. Потому что я не брухо¹, которые с помощью специальных ритуалов могут заставить человека не просто заболеть, но и вообще бесследно исчезнуть.

Я следую заветам деда и помогаю людям, результат моих церемоний и ритуалов почти всегда вполне очевиден, однако мало кто из обращающихся понимает, что платит он за помощь не только благодарственным подношением, но и тем, что во время ритуала я вижу человека насквозь — все его мысли, переживания, проблемы и желания, в том числе и те, которыми он предпочел бы ни с кем не делиться. Эта цена незрима, но она есть, и только я сам решаю, как распорядиться полученной информацией. При желании мог бы причинить зло, но стараюсь не делать этого. Разве что в качестве защиты от чужой злой магии, но это совсем другое дело.

Церемонии бывают разные, и в одной, например, используется специальный отвар лианы. Само по себе приготовление этого напитка не очень сложное, его рецепт с незапамятных времен был известен народам, проживающим вдоль реки. Я редко занимаюсь изготовлением напитка сам, для этого у меня есть много помощников. А вот непосредственно ритуал не просто сложный, но еще и небезопасный для обратившегося за помощью. Поэтому я всегда провожу его сам, привлекая на помощь лишь двух-трех самых способных учеников, в которых вижу способности стать шаманами. Таких ритуалов за свою жизнь я провел очень много и давно забыл подробности, помня лишь имена и лица, но один недавний помню хорошо.

* * *

— Как тебя зовут? — привычно начал я беседу. Передо мной сидела молодая девушка с очень грустными глазами.

— Ачикилла.

— Красивое имя. Зачем ты пришла?

— Мне нужен ответ.

— Ты уверена, что он тебе настолько нужен, чтобы ради этого проходить эту церемонию?

— Ну… она же не всегда бывает страшной? — Ачикилла испуганно вздохнула, но я отметил, что печальная решимость в ее глазах никуда не исчезла.

— Это прежде всего целительная церемония, очищающая и оздоравливающая организм человека, отвар лианы ведь несет в себе массу лечебных свойств. Это лекарство, которое способно излечить человека от многих болезней. Но, как ты знаешь, у него есть и дополнительные свойства, и многих потом еще долго мучают кошмары. А некоторым везет, они проходят церемонию относительно легко. Но все же и для них это непростое испытание. Возможно, тебе придется полночи наблюдать ужасные вещи, противостоять невообразимым чудищам, страдать физически и даже умирать. Возвращаться к жизни и снова умирать, и так несколько раз. Это неприятно и страшно.

— Амару, почему лиана так жестока к нам?

— Она не жестока, Ачикилла. Она таким образом дает ответ на вопрос, который каждый ей задает сам. Лиана сама ничего не придумывает, она лишь открывает знание и ответы, которые уже и так у человека есть, но он их не помнит, потому что они основаны на опыте предыдущих воплощений его души. Вопросы разные и ответы разные, но способ донесения до нас ответа она выбрала наиболее эффективный — через страх и страдания. Ты уже никогда не сможешь забыть ответ, который она тебе покажет. Хотя при этом ты не сможешь осознать и малой доли тех знаний, которые она сообщит дополнительно — человеческий разум просто не в состоянии все это в себя вместить. Но главное из того, что тебе захотят сообщить мертвые, ты запомнишь. Действие лекарства длится всю ночь, это время нельзя сократить, но из-за количества получаемых знаний тебе покажется, что ритуал проходил намного дольше.

— Почему лиана общается с нами через мир мертвых?

— Ты будешь обращаться к лиане, но по сути, это обращение к самой земле, ко всему окружающему нас миру. А кто на земле знает больше, чем мертвые? Они хранят все знания, всю человеческую память. И объясняют нам так, как могут.

— Я должна сказать тебе, какой вопрос хочу задать?

— Нет. Ты вообще ничего не должна будешь говорить. Звучит удивительно, но поймешь на церемонии. И еще, я должен тебя предупредить: это не совсем безопасно. Редко, но бывают случаи, когда люди не возвращаются из этого состояния — не выдерживает сердце — или сходят с ума.

— Я слышала про это. Не буду врать, мне страшно. Но мне очень нужен ответ. Я хочу пройти церемонию! — Девушка решительно откинула с лица прядь черных волос.

— Это твое решение. Тридцать восходов солнца ты должна есть только овощи и не иметь плотских отношений. Как будешь готова, жду тебя здесь.

В назначенное время Ачикилла снова пришла. У меня уже все было готово для проведения ритуала.

— Ты все время будешь находиться в полном сознании, сможешь управлять своим телом, мыслить, но одновременно в твоей голове будет происходить то, что невозможно объяснить словами. Ты будешь видеть очень много всего, хорошего и ужасного, независимо от того, будут ли твои глаза открыты или закрыты. Это будет вызывать у тебя много переживаний, не сдерживай их. Как я уже тебе говорил, лиана имеет и другое, не менее важное, а скорее даже главное предназначение: она чистит наши внутренности, избавляя от болезней. Этого не надо стесняться — в тех кустах есть специальная ямка, тебе придется отлучиться туда много раз этой ночью. Все понятно? Тогда начинаем.

Я налил в глиняные чашки жидкость бурого цвета, одну подал девушке, другую взял себе и опустился на колени.

— Вставай тоже на колени, медленно выпивай жидкость, мысленно задавая свой вопрос, обращайся к лиане или к земле, и смотри прямо мне в глаза.

Ачикилла сделала все, как я сказал, взглянула мне в глаза, и на ее лице отразился ужас. Я знал почему: сейчас зрачки моих глаз исчезли, превратившись в еле заметные точки. В тот же момент я понял, что не дает девушке покоя.

«Так и думал, — отметил про себя, — конечно же, несчастная любовь и вопрос, старый, как сам мир: почему он меня бросил?»

— Теперь ложись на циновку и жди. Помни все, что я тебе сказал.

До рассвета я пел над ней песни и мерно постукивал в бубен, стараясь помочь страдающей душе и телу — и то и другое передо мной буквально выворачивалось наизнанку, лились потоки слез, звучали глухие стоны. В целом, все как обычно. Пару раз я видел, как ее душа висит на волоске, как бы размышляя, а стоит ли возвращаться обратно в тело. И тогда я усиливал голос и удары в бубен, показывая душе правильную дорогу. Перед моим взором мелькали картины, как предки девушки беспощадно вырезают соседнее племя, как ее бабушка сбегает в ночь свадьбы с другим, как парень Ачикиллы уходит с другой девушкой… И много чего еще, на что я уже насмотрелся за свою долгую жизнь.

Под утро Ачикилла наконец смогла забыться тревожным сном. Я разбудил ее в полдень.

— Как себя чувствуешь?

— Вроде нормально.

— Ты получила ответ? Если нет, то мы можем повторить церемонию, теперь ты знаешь, как это происходит.

— Думаю, не нужно. Спасибо! Я получила ответ. Он мне не понравился, но теперь я все поняла.

— Ну и хорошо. Прежде, чем ты уйдешь, хочу сказать тебе еще кое-что, — я нагнулся к ее уху и зашептал. Девушка изумленно вскинула глаза. — Да-да, так и будет. А теперь иди.

Я долго смотрел ей вслед, а она шла и растерянно улыбалась. Ведь только что узнала от меня, что совсем скоро встретит другого мужчину и через год родит двойняшек — мальчика и девочку.

* * *

Однажды я вдруг понял, что пришло время. С самого утра поставил вариться лиану, и когда к вечеру напиток был готов, остудил его и свистнул. Вскоре захлопали крылья и рядом со мной приземлились Ворон и Ворониха.

— Привет, старые друзья. Извините, что побеспокоил, но есть к вам дело. Нате-ка вот, испейте сначала. — Я поставил перед птицами небольшую пиалу.

Когда они все выпили и впали в полусонное состояние, я прочитал заклинание и несильно дунул каждому из них в глаза. Ворон и Ворониха тряхнули головами и уставились на меня. Я знал, что теперь они хорошо понимают меня, и, убедившись, что птицы слушают, начал говорить:

— То, что я вам сейчас скажу, я не сам придумал, несколько приливов реки назад мне об этом рассказала лиана. Круг воплощений моей души подходит к концу. Это — последнее перед тем, как она начнет все сначала — совсем другие жизни, в другие времена, которые снова будут долго сменять друг друга, даже не сосчитать, сколько приливов реки. — Я раскурил заранее заготовленный табак и продолжил: — Тело человека формируется по правилу кровного родства, мы знаем своих родителей и других предков, насколько позволяет память нашего рода. Но лиана говорит, что душа формируется совсем по другим правилам. В каждом новом воплощении, которое к кровному родству из предыдущих воплощений обычно никакого отношения не имеет, душа должна набираться опыта, совершать ошибки, чтобы в последующих жизнях их исправлять. Проходить испытания, а если сразу не справится, то получать это испытание снова, пока, наконец, не получится его пройти. Чтобы принять новое испытание. И так далее. Поэтому и в новом круге мое телесное воплощение каждый раз будет новое, так же, как и кровный род. А душа в новом теле будет все та же, но впитавшая в себя опыт предыдущих жизней и имеющая возможность подспудно влиять на поступки каждого нового ее телесного носителя, хотя он сам и не будет ничего помнить о предшествующих воплощениях.

Я подкинул дров в огонь.

— Самое интересное, вы не поверите: лиана говорит, что никто не будет заставлять мою душу повторить прохождение круга воплощений, она сама захочет вновь испытать все эти чувства — от ощущения собственной плоти, каждый раз разной, до взросления души, каждый раз все той же, но получившей еще немного опыта.

Ворон и Ворониха как по команде повернули головы набок, как бы сомневаясь в моих словах.

— Да, я тоже сначала не поверил. Думал, что раз уж душа прошла весь круг, то вполне заслужила вечное блаженство. А оно вон как выходит. Видимо, какие-то уроки моя душа еще не усвоила. — Я затянулся и выпустил большой клуб дыма. — Скорее всего моя ленивая душа торопиться не будет и для начала воплотится в камень, полежит спокойно несколько тысяч лет, понаблюдает за происходящим, подумает…

Я добродушно хихикнул и некоторое время разглядывал замысловатые фигуры, в которые превращался табачный дым, постепенно рассеиваясь в воздухе.

— А к вам у меня вот какая просьба. Прилетайте сюда завтра и каждое следующее утро в течение трех дней, и как только перестанете слышать мое дыхание, позовите сюда людей. Когда все соберутся, ты, — сказал я Ворону, — сядь на плечо к одному из них — Качи. Ты его легко узнаешь, у него татуировка с твоим изображением, я сам делал, очень похоже получилось. Все поймут, что я выбрал его своим наследником. Я не хотел ему об этом сам говорить, он бы сразу понял, что я ухожу, а мне в завершении этой жизни никаких слез и прощаний не нужно. Не вижу повода для грусти, когда знаю, что ждет меня впереди. Ну ладно, не меня, а мою душу, но разве этого мало.

Я задумчиво посмотрел на птиц. После общения с лианой, открывшей дальнейший путь моей души, появилась у меня одна задумка. Может, и получится, почему бы не попробовать.

— И главное. Даю способность вам и вашим потомкам всегда понимать язык людей и помнить все, что при своей жизни видели предыдущие поколения воронов. Поручаю вашему роду воронов наблюдать за последующими воплощениями моей души. А когда будет заканчиваться и новый круг, расскажете последнему, в кого вселится моя душа, всё, что за это время произойдет.

Я прочитал нужное заклинание и еще раз дунул на Ворона и Ворониху.

— Всё, теперь летите, мне пора отдыхать.

Когда птицы улетели, я улегся поудобнее на циновку, пару раз по-старчески вздохнув. Обвел взглядом верхушки огромных деревьев, прощаясь с джунглями — моим родным домом, закрыл глаза и стал медленно засыпать. Я был спокоен.

Ворон и Ворониха сидели на верхушке высокого дерева и привычно оглядывали сверху окрестные джунгли, которые они считали своим хозяйством. Их несколько обеспокоила последняя просьба шамана, уж очень хлопотное предстояло дело, ведь душа могла каждый раз воплощаться где угодно, попробуй еще добраться до тех краев. Но, с другой стороны, судя по словам старика, первое воплощение в новом круге произойдет еще нескоро, вот пусть далекие потомки и ломают голову, что с этим делать.

Часть первая. Альтернативные истории

Когда меня не станет,

Я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей…

Нас просто меняют местами,

Таков закон Сансары,

Круговорот людей…

Баста

Глазами Ворона

В этот раз мы с подругой что-то долго кружим в небе. Погода хорошая, да и разговор между нами интересный. Со стороны наш полет может показаться бесцельным, на самом же деле мы заняты сразу двумя важными делами. Во-первых, высматриваем добычу себе и ждущему нас в гнезде потомству, потому что солнце уже перевалило через зенит, и пора бы было подкрепиться. Во-вторых, наблюдаем за жизнью людей, которые копошатся далеко внизу под нами. Наш род начал делать это давным-давно, выполняя одно поручение, и мы настолько втянулись, что теперь уже не представляем своей жизни без ежедневного наблюдения.

По правде говоря, мы не только наблюдаем, а иногда и в меру своих сил вмешиваемся в происходящие события, хотя потом каждый раз сами себя за это упрекаем, ведь, возможно, своими действиями меняем судьбу человека, и не факт, что в лучшую для него сторону.

— Опять ты вчера влез со своей помощью! Амару просил нас только наблюдать! — моя подруга Ворониха начинает ворчать, хотя и понимает бессмысленность этого — меня не переделать, какой есть.

— Наши предки давали обещания не только Амару! Да и как тут не помочь, это же явная несправедливость! — начинаю заводиться я в ответ. — И кто бы говорил, ты и сама иногда чудишь…

Уже очень давно мы обладаем уникальной способностью — помним не только события, произошедшие непосредственно с нами, но также и всё, чему были свидетелями наши предки. В этом смысле вороны, наверное, могут считать себя бессмертными.

А люди таковыми не являются. Так как глубокой исторической памятью они от рождения не обладают, на определенном этапе жизни человек начинает интересоваться своими корнями. Он начинает искать ответ на вопрос: кем были и что делали его предки?

— Как думаешь, имена скольких поколений своих ушедших родственников люди знают? — окликнул я свою спутницу, продолжая разговор.

— Судя по всему, очень немногих. Скорее всего, они не могут толком ничего сказать про судьбу даже своих прадедов и прабабушек.

— Это точно. Хорошо, если их семья в прошлом была знатного рода, тогда больше шансов, что о ней в человеческих архивах остались письменные свидетельства. А если это семья обычного крестьянина, на что тогда рассчитывать? Максимум, что можно найти — это записи в церковно-приходских книгах.

— Ты видел когда-нибудь почерк церковного писаря? Там же пока разберешься в его завитушках, с ума сойдешь, — усмехнулась Ворониха. — И все равно это не даст информации о том, какая судьба была у этих людей, что стоит за сухими строчками.

— Тоже верно. Даже нам с тобой иногда не хватает фактов из памяти предков. Например, раз уж обещание наблюдать за родом Разбегая перешло по наследству ко мне, я стал разбираться, а как так получилось, что мои предки начали следить за жизнью еще и рода Колонка? Но когда я обратился за этой информацией к памяти предков, мне показалось, что там много их собственных фантазий, придуманных альтернативных историй. Иногда вообще как в сказке все выглядит…

Вран и волхв

Суздаль, 1023 год

— Ах вы, злодеи, вот вам, вот! А ну пошли вон отсюда! Отстаньте от него, я сказала! — маленькая девочка бесстрашно отгоняла пинками дворовых псов, уже собравшихся растерзать молодого вороненка, который из-за раненого крыла не мог взлететь. Он пытался скрыться от них, бегая по поляне, но тем только раззадоривал своих преследователей. Сердясь, что их пытаются лишить добычи, которую они уже считали своей, псы сначала рычали на девчушку, а потом начали недвусмысленно скалиться, но вдруг в один момент заскулили, заискивающе опустили морды к земле и замерли с поджатыми хвостами.

— Это еще что тут такое? Вы как посмели на мою гостью пасть раззявить? Ну я вам покажу! Проваливайте с глаз моих, дармоеды! — раздался за спиной густой бас, и девочка испуганно оглянулась. Перед ней стоял пожилой, но крепкий мужчина в кузнечном фартуке. Седая борода доходила ему до пояса, а густые седые волосы на голове были перехвачены бечевкой. — А ты что вытворяешь? Зачем на здоровых псов лезешь? Могли ведь и покусать тебя… — с укоризной обратился он к замершей девочке.

— Да я увидела, что они, вот… на птичку напали, а она улететь не может… а они… — сбивчиво начала она лепетать в ответ.

— Заступилась, значит? И не побоялась таких страшных собак? Ишь ты! — старец уважительно посмотрел на пигалицу. — Как звать-то тебя, защитница?

— Забава, дедушка. А тебя как?

— А меня Велизар. И по которой же весне тебе уже?

— По седьмой уже исполнилось.

— Ну, взрослая ты уже, конечно, а все ж чего так далеко одна от дома гуляешь? Мой двор-то на самом краю стоит. Какое дело тебя сюда принесло?

Забава смутилась, помолчала, но все же сказала:

— Любопытная я очень, дедушка Велизар. Про тебя много разного люди говорят, вот я и решила сама на тебя посмотреть.

— Вот как? И чего ж говорят? — Велизар нахмурился, но в глазах появилась смешинка.

— Да все по-разному. Кто-то недобро говорит, что ты страшный колдун и несешь людям несчастья. А другие благодарны, что дал ты им когда-то совет хороший или от хвори какой избавил. Но все с опаской про тебя говорят, что ты волхв. Вот я и решила сама поглядеть, какой же ты на самом деле… — Забава с детской непосредственностью уставилась на старца.

— Значит, все меня боятся, а ты все же пришла?

— Ну, мне тоже боязно было. Я бы и не подошла так близко к твоему дому, если бы не увидела, что собаки птичку обижают.

— Хм… — Велизар взял испуганного птенца в ладони. — Это не просто птичка, это маленький враненок, когда вырастет — станет большим враном². Очень серьезная, умная и сильная это птица. Его, видимо, мать на крыло ставила, а кто-то из хищных птиц на них напал, скорее всего сокол. Мать, видать, погибла, защищая своего птенца, иначе бы она тут собакам бой устроила. А ему, видишь — крыло в схватке поранило, вот и пришлось на землю спуститься, а взлететь уже не смог.

Велизар взглянул на девочку, которая не сводила участливого взгляда с подранка.

— Вот что, внучка, давай так сделаем. Птенец останется у меня, я его подлечу. А ты, как листья желтеть начнут, приходи его проведать.

Забава так и сделала — дождавшись конца лета, снова пришла в гости к старцу. Собаки ее узнали и даже не пикнули, когда она смело направилась в кузню, откуда раздавался звон металла.

— Здрав будь, дедушка Велизар! — стараясь перекричать удары молота, окликнула она мастера.

— А, Забава! Пришла, не забыла. Молодец!

— А где птенец, дедушка?

Старик отложил молот, вытер ветошью руки от копоти и сказал:

— Нету его, Забава.

— Как же так?! Ты же обещал его вылечить! — девочка едва сдерживала слезы.

— Да ты не переживай! Вылечил я его, вылечил. Все с ним хорошо. Откормился здесь у меня, подрос, летать снова научился. Мы с ним долго вечерами беседовали о разном. Но однажды он сказал, что ему пора улетать, и я не стал его удерживать. Ему свобода нужна, без нее он погибнет.

— Как это ты с ним разговаривал? Он же птица, а ты человек… — Забава недоверчиво покосилась на Велизара.

— Ты же сама говорила, что я волхв. Так и есть. Могу с птицами и животными говорить, людей и зверей лечить, звездное небо читать, будущее видеть, да много чего могу, просто не все применяю. Я знал, что враны не любят жить в неволе, приручить их нельзя, и твой дружок мне это подтвердил. Они и своих сородичей не больно-то привечают, никогда не сбиваяются в стаи, любят жить в глухих чащах и охотиться в одиночку, пока не найдут себе пару для продолжения рода. И своему выбору верны до самой смерти, а живут они очень долго, намного дольше человека.

— А что это ты такое интересное делаешь? — пока волхв говорил, девочка с любопытством рассматривала различные поделки из металла, разложенные на лавке. Больше всего ее заинтересовали не ножи и не обручальные кольца, а блестящие амулеты.

— Это обереги. Если оберег правильно выбран, он может человеку помочь в сложной ситуации, а то и вовсе жизнь спасти.

Видя, как загорелись у Забавы глазки при виде такой красоты, старый волхв усмехнулся в усы — ох уж эти женщины! — и продолжил:

— Поди-ка сюда, дитя, — прицепил на витую цепочку металлический кружок с замысловатым выбитым узором, подержал его в ладонях, как будто погрел, и надел на шею девочке.

— Вот этот оберег тебе в самый раз будет. Раз ты теперь с этой птицей связана, значит и амулет такой будет тебе защитой.

— Спасибо, дедушка Велизар! Очень красивый оберег, да еще и коварный³! Я теперь своего птенца никогда не забуду!

— В этом я даже не сомневаюсь, — усмехнулся волхв. — Знаешь, что он мне напоследок сказал?

— Что? — любопытство было написано на детской мордашке.

— В благодарность за твою помощь, что преодолела свой страх и из беды его выручила, он будет теперь за тобой и всем твоим родом присматривать и тоже по мере сил вам помогать.

— Правда? — глаза Забавы распахнулись от удивления так широко, что старец увидел в них свое отражение, как в чистой воде.

— Клянусь Велесом⁴! — абсолютно серьезно ответил ей волхв.

* * *

Прошел год, вновь наступило лето, подросшая Забава собирала в кучи прошлогоднюю листву, как вдруг с улицы ее окликнул знакомый бас:

— Вот ты где живешь, насилу нашел твой дом. Здрава будь, Забавушка!

— Дедушка Велизар, здравствуй! — девочка выбралась из сада и выбежала на поляну перед домом. — Ой!

— Да, вот такая тебе нежданность, я к тебе не один, а с другом твоим.

На плече у старца сидел большой ворон, внимательно рассматривавший подошедшую девочку своими угольно-черными глазами.

— Какой он уже большой! Красавец! А можно мне его погладить?

Волхв взглянул на ворона и кивнул:

— Он разрешил, тебе — можно!

Забава, не дыша, аккуратно погладила птицу и, осмелев, решила развить успех:

— А можно я…

— Так! Запомни, он тебе не игрушка. Он твой друг, но обращаться с ним, как с куклой, нельзя. Вран — птица серьезная, может и обидеться. Поняла? — Девочка закивала головой. — Хорошо. Я тебя с ним оставлю ненадолго, пообщайтесь, но ты мне сначала отца позови, дело у меня к нему есть.

Забава радостно взвизгнула и помчалась выполнять поручение.

— Здравствуй, Глеб!

— И ты здрав будь, Велизар! Зачем звал?

— Ишь ты, сразу к делу, значит? Прямо на улице? — улыбнулся старец.

— Ну извини, в избу не зову, не ждали гостей. Да и расспросов от соседей потом не оберешься… — развел руками хозяин.

— Что ж такого необычного в том, что один человек к другому в избу зайдет?

— Как будто ты сам не знаешь… — замялся Глеб. — Весь Суздаль тебя боится, многие злым колдуном считают.

— И ты так считаешь?

— Да я даже не знаю. Мне ты никакого зла не сделал. Правда, дочке моей, не спросив меня, оберег подарил. Я сначала было отнял, но она в такие слезы ударилась, что пришлось вернуть. А потом посмотрел — вроде ничего плохого ей этот оберег не сделал, наоборот, по хозяйству матери сама стала больше помогать. Но люди-то тоже ведь просто так говорить не станут…

— Дурни эти люди, кто слухи такие распускает. Когда у них все хорошо, они нас сторонятся, но первыми к нам бегут за помощью, если кто-то у них заболел или еще что приключилось. Волхвы просто так плохого никому не делают. Да, у нас другие боги, нашими прадедами нам завещанные. Мы им молимся, ну так и что с того? Молимся-то мы за всех, чтобы беды не было какой, дожди вовремя прошли да урожай был хороший. Что же в том плохого? И вашего нового бога мы принимаем, не зря ведь в старом свитке сказано, что первыми родившегося нового бога на земле иудейской именно волхвы приветствовали дарами. Но зачем же требовать забыть старых богов? Они очень хорошо могут быть вместе.

Глеб в ответ только вздохнул и вновь развел руками.

— Ну да ладно, я ведь не за этим пришел. Предупредить тебя хочу, — Велизар поманил Глеба к себе рукой поближе и, понизив голос, сказал: — Волхвы тоже разные. Есть такие, которые не как я — не принимают смиренно нападки на старых богов, настроены очень плохо. Знаю, что в ближайшее время во всей округе будет неспокойно. Поднимется смута против зажиточных людей, волхвы обвинят их в накоплении больших запасов зерна и в противодействии молитвам о дожде, поэтому, мол, и новый урожай плохой, а богатеи излишки втридорога продают. Простой народ взбаламутят, немало крови тут прольется без разбора, чья она — богача или бедняка. В общем, уходи с семьей подальше, хотя бы на это время, пока все успокоится. А потом поглядите, захотите — вернетесь, а то, может, на новом месте и лучше окажется.

— Да как же мы уйдем? Здесь у нас изба, хозяйство… — опешил Глеб.

— Бери все ценное и необходимое. И уходите побыстрее. Избу и на новом месте справишь, зато жизни своих родных сбережешь.

— А с чего это у тебя вдруг такая забота о моей семье? — подозрительно прищурился Глеб.

— Должок твоей дочке мне поручено отдать. Ты можешь не верить, но воон, видишь — вран рядом с ней на земле сидит. Это птица не простая. Я будущее могу увидеть, а он может вас спасти, покажет дорогу за болота Шушморы⁵, в самую что ни на есть глушь Мещеры, куда никто не сунется. Ни сейчас — за вами, ни в будущем — за твоими наследниками, когда враги придут на Русь с большой войной. В общем, я сказал, а твое дело решать. Прощай.

С этим словами волхв направился к Забаве, вокруг которой собрался уже кружок детворы, а в центре гордо расхаживал вран.

— И запомните, он вам не игрушка! Он мой друг, и обращаться с ним, как с куклой, нельзя. Вран — птица серьезная, может и обидеться. Поняли? — услышал старец звонкий девчачий голос и с улыбкой покачал головой.

* * *

Телега медленно продвигалась по зыбкой почве. Дороги как таковой не было, вокруг стояли огромные сосны, со всех сторон вплотную к телеге подступало болото, темная жижа противно чавкала под колесами и под ногами. Иногда проглядывала открытая вода — это когда шли берегом озерца или переправлялись вброд через очередную речку. Глеб понимал, что прошли они не так уж и много, а уже вымотались, уж больно опасно было передвигаться по таким местам: один неверный шаг — и болото засосет. Поэтому раздал каждому члену семьи по длинной жерди и велел идти за телегой строго след в след друг за другом, а сам шел впереди лошади, ведя ее под уздцы, ориентируясь на ворона, который передвигался короткими перелетами, показывая безопасный путь. Хорошо, что он был с ними, без него бы им ни в жизнь не найти проход в страшных и бескрайних болотах Шушморы. В этой части Мещеры, кажется, еще вообще никогда не ступала нога человека.

Уходили из Суздаля они глубокой ночью, чтобы не вызывать излишнего любопытства. Жена сначала не разделяла мнение Глеба, что надо бы прислушаться к предупреждению волхва, но потом вспомнила, сколько раз тот правильно предсказывал разные события, испугалась грядущей беды и согласилась с мужем. Думали предупредить и соседей тоже, но волхв на прощание не велел им этого делать:

— Они вам не поверят, только на смех поднимут, ни им, ни себе не поможете.

Супруги вместе собрали все самое необходимое, погрузили на телегу, детям строго-настрого приказали молчать, и как в селе все стихло — двинулись в путь. Они шли уже больше седмицы, находя для ночевок островки сухой земли, и конца этого пути пока не было видно. А врана не спросишь. Вернее, спросить-то можно, но перевести на человечий язык его ответ некому — волхв остался в Суздале, сказав, что его место в тяжелый час будет там.

— Ай! Мамочка, больно как! Тятя, меня укусил кто-то! — вся в слезах Забава согнулась от боли и держалась за щиколотку.

Глеб поднял край платья, увидел характерный след и побелел: «Змея!»

Забаве быстро становилось все хуже, ее положили на телегу, и вся семья с ужасом смотрела на ее мучения, не зная, что предпринять.

Ворон подлетел, посмотрел на рану и взмыл в небо. Вскоре вернулся, неся в клюве пучок какой-то мокрой травы, и приложил ее к ране. Но Забаве лучше не становилось, начался сильный жар, она вся горела. И вновь взлетел ворон, чтобы вернуться с другой мокрой травой и положить ее на рану заместо первой. Люди как завороженные смотрели на его действия.

— Глеб, смотри! — жена вдруг задергала мужа за рукав, показывая на дочку. — Вроде жар спадает!