Czytaj książkę: «Туфли на шпильке. Книга первая»
Часть первая. Письма в никуда
Как мы, женщины, непостоянны. И как легко примериваем на себя новую роль. Хотела сказать: " Как шляпку". Но кто сегодня носит шляпки? Хотя суть вы поняли...
Давным-давно, когда приятели советовали мне писать книги, я отшучивалась. Дескать, Татьяна не писатель. Она читатель. Тогда я была абсолютно уверена, что не буду ничего сочинять. Так хорошо, как у моих любимых авторов, не получится, а хуже не стоит.
И что? А то, что я уже год пишу. Рассказы, новеллы, другого рода опусы. И почти сразу иные читатели стали рекомендовать мне написать роман. Про любовь. Про чувства, про их горечь...
Я весело хохотала. Точно зная, что не стану. Хлопотно это и непредсказуемо. Но вот первая часть моего романа перед вами. Почему я не сдержала своего обещания не лезть в " классики"?
Все просто. Человек, взявший в руки карандаш, обречён. Он больше не живёт своей распрекрасной жизнью. Он "собирает материал". Наблюдает за всеми без всякого на то разрешения. Делает выводы (возможно, неправильные) о том, что кажется ему интересным, интригующим или забавным.
А потом садится и пишет. Когда быстро, когда медленно. Когда с удовольствием от полученного текста. Когда с раздражением. И этот человек больше себе не принадлежит. Он автор.
Так вот. Многие из нас в предисловии к своим романам пишут, дескать, герои их вымышлены, а совпадения случайны. Я поняла, почему.
Во-первых, из-за того, что читатели зачастую отождествляют творца и главного героя, что на самом деле бывает крайне редко. Иначе бы все романы были скучны.
Во-вторых, писатели опасаются, что даже и второстепенные герои могут обидеть их многочисленных знакомых, с которых в разной степени списаны. А как иначе? Я ж вам рассказывала про сбор материала. Осторожнее с нами, с писателями...
Но, если без шуток, начиная читать этот роман, помните, что мои герои - собирательные образы. Потому что, так или иначе, в каком-нибудь по счету письме вы подумаете, что я рассказываю про вас. Ни в коем случае.
Поверьте, люди одинаковы. Их терзают похожие проблемы. Они плачут, смеются, радуются и бегут от жизни точно также, как вы. И как я.
Впрочем, я не настаиваю на своём видении мира. Я ж только начинаю его изучать. А через пару-тройку написанных книг буду, возможно, вместе с вами смеяться над собой, сегодняшней...
Глава первая. Так случилось...
Когда по окончании обычной, но все равно неожиданной в своей жестокой несправедливости вспышки гнева ты сказал, что быть несчастной моё обычное состояние, я в очередной раз обиделась.
Между тем, это истинная правда. Не повезло мне с родными и близкими. Никто не любил. Теперь-то я знаю, что это было не потому, что я была более противной, чем другие сверстники. Просто так сложились обстоятельства.
Кому-то достаются ласковые родители, кому-то пьющие, кому-то бьющие...
А мне бог дал равнодушных.Впрочем, у подружек дела с родительской любовью обстояли не многим лучше. А то и хуже. У обеих матери были жестоки и вымещали свое разочарование от жизни и недовольство ею на дочках. Беспощадно и мерзко.
Однако, если бы не сформировавшийся комплекс неполноценности, дескать, я плохая, потому и недостойна любви, мне бы и в голову не пришло бесконечно страдать по детству.
С годами я с недооценкой своих достоинств справилась. Начала с уважением относиться к собственной личности. Особенно по сравнению с окружающим меня человеческим миром. И вот опять.
Теперь почти уверена в том, что я худшая. Несмотря на то, что трудолюбива, отзывчива и полностью веду дом. Ведь противоречу, задаю неприятные вопросы, мешаю наслаждаться безмятежностью.
Обидно? Очень. Особенно в том плане, что ты крадешь у меня радость жизни. Почти каждый день недовольство. Вроде не мной. Обстоятельствами. Но маховик запущен. Я плохо сплю. Все время думаю о том, что раздражаю, что не достойна, что...
Заслужила ли я такое отношение? Точно нет. Особенно с учётом того, что как ни подойди к конфликту, вроде сама во всем виновата. По твоим словам. Не промолчу, не извиняюсь, ни забуду тут же, что обидели...
На самом деле, все не так. Я очень хорошая. Я забочусь о членах нашей семьи. Я домовита, экономна, позволяю тебе вкушать личную и материальную свободу. Мало ною и не сварлива...
Я не требую к себе, как все женщины, особого внимания. И даже комплименты не выпрашиваю. И все равно раздражаю. Все равно делаю тебя гневливым и жестоким.
Мне очень жаль, что я за всю свою жизнь с тобой не заслужила твоей любви.
Но сердцу не прикажешь. Может, когда-нибудь ты и любил. Но сейчас я чувствую, что мешаю. Что не нужна тебе. Короче, что ты меня просто терпишь.
Да. Как благородные люди терпят убогих родственников. От которых совесть не позволяет избавиться...
Я так не хочу...
Глава вторая. Запрограммированная неудача...
А помнишь, ты мне как-то сказал, что я тебя обманула? Что была, дескать, долгое время безропотная и смиренная. Что молчала, когда ты говорил мне неприятные вещи, а, попросту говоря, гадости. Что не обижалась, как сейчас, типа, на каждый пустяк? А теперь другая...
Согласна. Обманула. Но лишь в том, что скрывала свое самолюбие. А ведь обижалась. Ещё как. Но молчала.
Не забуду, как в самый расцвет наших отношений мы заговорили о детях. Я имела в виду потенциально наших. С тобой. А ты сразу поставил барьер. Одной фразой. "Когда у тебя будут дети", — сказал ты. Имея в виду свою к ним непричастность...
Теперь-то я понимаю, что все испортила еще тогда. Надо было быть самой собой. Плакать, надувать губы, выдерживать долгие молчаливые паузы. И, по возможности, побольше капризничать. Может, и правда, мужики больше на стерв западают?
В общем, или бы разбежались, или бы ты быстро отучился включать эмоционального хулигана. Теперь. Когда мы давно вместе. И когда я от тебя завишу. И не только материально.
Впрочем, с тех пор мало что изменилось. За исключением того, что я теперь хоть и ропщу, но "негромко". И опять молчу. Опять коплю в себе негатив. Который уже не раз перевоплощался в серьёзные проблемы.
Хотя ты никогда не оставлял меня наедине с ними. Тут же протягивая руку помощи, подставляя плечо поддержки и давая все нужное остальное...
Одно время я даже думала, может, ты удовольствие получаешь от того, что мне плохо. Да вроде не подтвердились мои подозрения. Или я опять постаралась найти тебе оправдания? Чай, привыкла к тому, что всегда и во всем виновата.
Все вокруг думают, что ты душка. Добрый, интеллигентный, внимательный и сдержанный. Что-то где-то так и есть. Но куда-то испаряется, стоит тебе то ли расслабиться, то ли забыться. Тот бессовестный грубиян, который вылезает из приличного парня, ужасает. Но это ты.
Я плачу...
Глава третья. Ребро и добро...
Странное дело, времена Домостроя давно прошли, его каноны были показательно осуждены приличными гражданами, а иные (совсем не редкие) мужики не видят ничего стыдного в одобрении мерзости.
Они, и ты в том числе, частенько дают понять, что у женщины если и есть право голоса, то несколько иное, чем у них самих. Дескать, те должны постоянно помнить о том, что хранительницы очага. Обязаны следить за тем, чтобы мир и лад был в семье, чтобы...
Так-то правильно. Кто ж против того, чтобы жить дружно? Но...
Но не за счет попранного самолюбия. К примеру, ты считаешь, что женщина не должна задавать спутнику раздражающих вопросов. При том, что вывести его из равновесия может любой из безобидных. Про суп или планы на вечер...
Ты убеждён, что она должна тут же закончить разговор и даже отбыть восвояси при первом суровом взгляде визави. Дескать, не обострять. Не помня о том, что, исходя из твоей неразумной гневливости, при таком раскладе ей лучше бы и не выходить из своей спаленки вовсе.
При том, правда, обязательно, чтобы домашние дела были хозяйкой не просто переделаны, а показательным образом. Я про суп, второе и компот.
Короче, если современный мужик, при образовании, должности и состоявшейся карьере убеждён в том, что вторая половинка создана из его ребра и потому должна знать свое место, наверное, надо бы это место найти где-нибудь подальше от него. Нет?
Правда, иные, хоть и имеют подобные взгляды на бытовое взаимоотношение полов, тщательно их скрывают. Стыдными, наверное, считают. Но не ты. И искренне повторяешь сомнительные установки, "воспитывая" провинившуюся супругу.
Она не хочет быть бесправной тёткой, понятно, возражает, требует уважения и соглашения. Потому обвиняется в том, что мир и лад в семье разрушен. И...
И она должна повиниться (человек слаб, тем более, женского полу) и извиниться. Сам, кстати, умеешь принести извинения. Подозреваю, зачастую, чтобы от тебя отстали...
Я же редко извиняюсь. Очень. Но не потому, что считаю свое поведение безупречным. Просто в любом начавшемся конфликте моя вина, если и есть, покрывается мощным напором ответной грубости, которая своей обидностью перебивает любое возможное ощущение собственной виноватости...
И я тебя боюсь...
Глава четвертая. И друг, и недруг...
Ты не часто обращаешь внимание на мелочи. Даже если они совсем не мелкие. Так устроен. Возможно, определение тому - поверхностность. Но, скорей всего, во мне опять говорит обида. Так устроена я...
Или обидка. Она-то и даёт мне очередную тему для письма к тебе. Например, о друзьях. Этот сюжет мне кажется весьма любопытным. Потому что есть твои, мои и наши друзья и приятели.
С моими все просто. Они все за меня рады или завидуют тому, что рядом со мной достойный человек. Никто из них иначе не думает. И даже представить себе не может, что можно быть несчастной, имея связь с таким отличным парнем. Вопреки моим ощущениям...
Наши общие друзья - те, что прежде были твоими. И отношения с ними складываются весьма интересно. Часть из них меня любит. Возможно, больше даже, чем тебя. Включая жён и подруг. Другая - терпеть не может. Тоже вместе с жёнами.
Ты, на первый взгляд, за таковые отношения ответственности не несёшь. Но только на первый. Потому что не видишь себя со стороны.
А я вижу. Мне заметно, что ты рад тому, что твои школьные, проверенные детством, юностью и зрелостью приятели находятся со мной на одной волне, не раздражаются из-за моей мнимой звездности, готовы общаться со мной бесконечно много и с удовольствием...
Другие, институтские, тоже не отказывались в свое время посидеть, выпить, закусить. Но, видимо, только блюдя свой тщательно выстроенный имидж гостеприимных земляков по типу рубахи-парня.
Однако раздражение, возможно, граничащее с завистью, все равно прорывалось. В том числе и вслух. Казалось бы, ты, услышав нелестные про меня отзывы, даже и в моем присутствии, должен был бы пресечь такие вольности. Но ты молчал...
Понятно, я спрашивала, почему? Ответ мне никогда не нравился. Дескать, неудобно. Они ж друзья...
А я? К слову, есть поговорка хорошая. Говорят, у человека есть только три друга: отец, да мать, да верная жена...
Я жена. Теоретически вхожа в заветный круг. Однако, получается, только в теории? Несправедливые речи о твоей любимой тебя не оскорбляют?
Я недоумеваю...
Глава пятая. Не сотвори себе кумира...
Согласна. Не стоит искать примера для подражания. Хотя бы потому, что бог всех уравнивает. И, если кто-то поёт, скажем, хорошо (образно говоря), то рисует явно хуже. А то и плохо...
Я к тому, что у каждого из нас есть и достоинства, и недостатки. Иногда и те, и другие, вдруг проявившись неожиданно в знакомом, друге, родственнике, ошарашивают, меняют отношение к нему на прямо противоположное. И это нормально...
Мы и сами себя толком не знаем. Но пытаемся постичь. И собственную личность, и других, что вокруг. Только не ты. Ты ничего не хочешь знать, например, обо мне.
Чем я живу, что для меня важно, какие атрибуты времяпрепровождения я предпочитаю. Что пишу и что читаю.
Как ни странно, я тебя понимаю. Я бы так себя не вела точно. Хотя бы из женского любопытства. Но ты другой. А причина твоего нездорового, на мой взгляд, равнодушия вполне себе банальна...
Ты боишься разочароваться во мне, узнав что-то сомнительное. Хотя и подозреваешь, что такового нет.
Правда, говорят, что в любимом человеке все нравится. Даже если что-то не вписывается в общепринятые поведенческие рамки.
Любят всяких. Некрасивых, неумелых, не очень умных и очень болтливых. А уж таких, как я, должны вообще обожать...
Почти не шучу. Кроме излишней обидчивости, считаю, я вполне себе подарок судьбы. Не только потому, что хороша собой. Все умею, многое знаю, тактична и деликатна. За редким исключением.
Хотя, да. Есть люди, которым я неприятна. При том, что никогда не делала им плохого. И даже наоборот. Может, завидуют? Со стороны я вполне благополучна...
Но речь о тебе. Если бы интересовался моим внутренним миром, мне не пришлось бы тебе ничего объяснять. Ты все бы понял. И про меня, и про себя.
Означает ли твоё нежелание узнать меня лучше, нелюбовь?
Я встревожена...
Глава шестая. Одиночество вдвоём...
Было время, когда я плакала, узнав про твою очередную командировку. Так неприятно было осознавать, что расстаёмся на несколько дней.
Нет, не подумай, что теперь я радуюсь, когда ты уезжаешь. Просто я давно привыкла быть одна. Даже когда ты дома...
Говорят, все когда-то кончается. Это неизменная истина. Но не всегда приятная...
Прошли годы, когда мы всегда были вместе. Даже когда не были рядом. Помнится, возвернувшись с работы, обсуждали все. Свои производственные мытарства, злые и добрые слова коллег и встречных знакомых. Планы на завтра и на всю оставшуюся жизнь.
Решали проблемы предстоящих ближайших покупок и перспективных приобретений. Понятно, как ты хотел. Потому что мне и в голову не приходило, что я могу возражать. Хотя предпочла бы другое. Между тем (не в упрек, но ведь было!), тогда зарабатывала больше...
Пришло время другого формата. Теперь в основном молчим. Ты - ленив и нацелен на собственное безмятежное удовольствие. Я не хочу попадать в неловкое положение и выглядеть дурой, пустившись в россказни. Хотя, бывает, забываюсь. И начинаю повествовать. Потом жалею...
У каждого из нас дома свой "кабинет". Свой компьютер. Свой диван. Свой шкаф...
Своя жизнь. Но даже так она могла бы быть комфортной и, если можно так сказать, совместной. Когда бы мы, хотя бы за ужинами, начинали говорить. Каждый о себе. Но для общих переживаний. Нет. Молчим.
Справедливости ради надо отметить, что произошло это не вдруг. Постепенно. Сначала ты перестал рассказывать о работе. Потом убрал в дальний угол гитару. Дескать, надоело петь старые песни, а новых не выучил. Потом...
Да что там. Мы растеряли все, что было нам дано для того, чтобы мы пронесли свою нежность через годы. Оба.
И теперь получается, что наши чувства превратились в прямо противоположные тем, которые мы испытывали раньше.Когда были моложе, беднее и наивнее...
Я сожалею об этом...
Глава седьмая. Ржавчина на душе...
А, знаешь, хорошо, что я начала писать тебе письма. Не только потому что эпистолярное общение хотя бы суррогат настоящего. Несмотря на то, что мои послания безответны...
Просто, собрав в бандероль свои многочисленные обиды, обидки и обидищи, я поняла, что сама во всем виновата.
Есть очень мудрое изречение, не знаю, чьё, о том, что "слабый не умеет прощать".
И ведь верно. Простить может только тот, кто обладает внутренней силой. Кто великодушен, и в ком нет гордыни.
А я не могу. И очень долго дую на свои разверстые душевные раны. Видимо, от того и чувствую себя несчастной.
С другой стороны, помнить свою боль не значит "не прощать". Я в замешательстве. Умею или не умею?
Сохраняя свое отчаяние внутри, я не переношу его (почти) в наши с тобой дела. Ты мало о нем слышишь.
Нет. Все равно виновата. Предположим, что я помню плохое только в качестве опыта, дабы избежать при необходимости повторения. Да, я не попрекаю тебя содеяным. Но...
Но я точно связана этими воспоминаниями. А счастливы могут быть только свободные люди...
Тогда получается, что ты вольная птица? Ведь тебе простить меня ничего не стоит?
Не думаю. Вижу же, что и ты не всегда спокоен. Все-таки тебя тревожит моя бессонница и хрупкое здоровье. Ты готов решать мои проблемы и делаешь это сразу, как понадобится.
Как бы там ни было, осознаю, что так или иначе меняться надо мне. Стать сильной любой ценой. Заменить покорность невозмутимостью. Злобу насмешливостью. Несправедливые упрёки использовать в качестве заострения внимания на своих достоинствах...
Короче, хватит письма писать. Надо действовать. Но это уже другая история. Вернее, вторая её часть.
Я готова рассказать её не только тебе...
Часть вторая. Усталое сердце
Для меня совершенно неожиданным стало то, что героиня первой части романа -- "Письма в никуда", написав свои семь исповедей, вдруг иссякла. Как будто её выключили. И это меня обескуражило.
Ненадолго. Потому что в моих мыслях она начала жить другой жизнью. Совершенно автором не предполагаемой. В результате таковых метаморфоз я приступила к сочинению продолжения.
Решив, было, что вторая часть будет строиться по классическим канонам недорогих бульварных романов. Он и она. Ну, ещё пара второстепенных героев. И буду я описывать их разборки. А что? Мы все примерно так живём. Хотя порой даже от себя это скрываем...
И опять не получилось. Говорю ж, что начав повествование, писатель почти не управляет действием. И оно развивается по каким-то своим законам.
В общем получилось, что моя плаксивая героиня, задуманная как двигатель любовной драмы, ушла в сторону, перестав быть интересной. Даже мне.
И на её месте вдруг оказалась соседка. Совсем другая по психотипу женщина. И она мне так понравилась, что я задумала уже третью часть писать.
Но загадывать не буду. Потому что вполне может так статься, что и в ней герои поменяются местами. Жизнь литературных персонажей не менее драматична, чем наша.
Предлагаю вам познакомиться с моими очередными исканиями. А вдруг понравится?
Глава первая. По-соседски. Алла
Даже представить не могу себе, что в прежние времена любой и каждый должен был не просто ходить на работу, но и сидеть там весь день. К тому же с самого раннего утра. При том наведя марафет и отгладив нарукавники. Образно говоря.
Я счастливая женщина. Потому что фрилансер. И когда-нибудь напишу об этом роман. А начала свое повествование с этого нюанса в связи с тем, что пребываю дома ежедневно. Потому как в конторе не служу.
Все вокруг вижу, многое слышу, делаю определённые выводы и считаю, что у моих соседей, с которыми я поддерживаю приятельские отношения, начался кризис. И свой писательский дебют потому начну с их жизнеописания.
Не подумайте, они не скандалят, не топят горе в вине, не выясняют отношения, что называется, вслух. Я просто перестала видеть их вместе. Раньше то в магазин, то в ресторан, то в парк прогуляться. Ну, как все достойные семейные пары средних лет. Теперь не видать.
С Настей мы прежде частенько встречались. То возле дома, то в подъезде. Бывало, и поболтаем. Она интересная. И внешне, и внутренне. Я дурочек не люблю. Потому с ней сошлись. Но не дружили. Не умею. Чтоб сам пропадай, а товарища выручай - это не про меня. Своих дел хватает.
Да и соседка моя сильно в душу не лезла. Видно было, что беседы со мной беседует, скорее, для приличия. А сама о своём размышляет. Да и кто, скажите мне откровенно, сегодня настоящих друзей имеет? Лишь бы врагов не было...
Рассказываю вам о Насте и сама чувствую, что непонятно. Экивоки сплошные. Так и не знаю ничего толком. Одни ощущения вместо фактов. Она какая?
Невысокая, тонкая, стильная. Хотя, на мой взгляд, не красавица. Супротив мужа своего. Тот хорош. Всем вышел. И статью, и воспитанием, и умом.
Кроссворды я, конечно, с ним не разгадывала, но, если мужик каждый день на работу в костюме и галстуке ходит, надо полагать, жизнь у него удалась?
Да и ходит только до первого этажа. А там на иномарку пересаживается. Вот только водитель при его появлении не выскакивает, чтобы дверь открыть. Что, на мой взгляд, означает - начальник он не самый-самый. Но и то хорошо.
А Настя в какой-то конторе служит. То ли секретарём, то ли референтом. На работу пешком ходит. Видать, недалеко.
После работы всегда в магазин заходит. Я из окошка вижу, как иной раз тяжеленные сумки волочет.
Дома одета стильно. Нет, я у них почти не бываю. Но несколько раз заходила. Ни тебе спортивного костюма, ни махрового халата. Какие-то удобные домашние платьица на ней...
А я считаю, что это она зря. Домашняя одежда должна быть чем хуже, тем лучше. Чтоб и руки мокрые об себя вытереть, и пятном от кетчупа не заморачиваться...
Хотя о кетчупе надо отдельно. Настя его не ест и мне не советует. Как-то аккурат из-за разводов на моей домашней толстовке поговорили о нем...
Но я живу одна. Так, как мне удобно. И не жалуюсь...
Она, впрочем, тоже не ноет. Но я же вижу. Уже несколько месяцев бродит как тень. Унылая, всегда в очках-хамелеонах. Не то, чтобы заплаканная, но глаза точно прячет.
Мне, конечно, интересно, что с соседкой случилось, но отношения у нас не таковские, чтобы напрямую спросить. А сама она не скажет...
Вот и сегодня в подъезде встретились. Я встрепенулась, задела её, дескать, погода какая душевная. Ну, чтоб зачин разговора смоделировать. А она едва кивнула, междометьем ответила и мимо пробежала...
А муж её Игорь и всегда немногословен был, а нынче и вовсе весь в себе. Так я его и не трогаю. Хотя любопытничаю сильно. Плоды моих мыслей так разрослись, что решила прямо сейчас все записать.
Не про себя, любимую, хотя сказать есть что, а про некую пару, любовь которых, похоже, разбилась. При том не о быт. С последним в их доме все налажено...
