Вернувшись на пирс, я обнаружил, что Азар медведем возится в ялике, что-то мурлыча под нос. Пучок удилищ торчит с кормы: дураку понятно – на рыбалку собрались. Рядом видна корзина с нагло выглядывающим горлышком знакомого кувшина, только теперь горлышко плотно закрыто хорошо подогнанной крышкой.
Вино. Это правильно, что ж то за рыбалка, если улов обмыть нечем?
Азар, заметив меня, сошел на берег. Я с некоторым сомнением глянул на утлое суденышко, ходуном заходившее под троллем.
– Готово? – спросил я. Тролль, задумчиво пыхтя короткой трубкой, окинул меня долгим придирчивым взглядом.
– По тропе пойдешь? – уточнил он.
– Да.
– Тогда подожди немного. Один вещь принесу. Да.
Тролль двинулся к сторожке, едва видной в зелени сада, за его спиной повисло облако дыма, а я остался стоять, с легким недоумением глядя ему вслед. Что еще за «один вещь»?
Обед скоро, а он тут шутки шутит.
Несмотря на мои опасения, вернулся тролль быстро. С пустыми руками. Молча игнорируя мою вздернутую бровь, забрался в ялик, принялся неторопливо вставлять весла в уключины, всем своим видом показывая, что готов к выходу в море.
Я, если честно, вообще ни разу не видел, чтобы Азар куда-то спешил или что-то делал в быстром темпе. Остается загадкой, как при столь размеренном темпе жизни он успевает управляться с изрядным хозяйством Мажеровского.
Поняв, что больше ждать нечего, я устроился на корме, рядом с корзиной. Азар оттолкнулся от берега, весла синхронно погрузились в воду, и ялик понесся по волнам не хуже боевого дратера. Все-таки силищи у тролля немерено.
Александр и Эллина наблюдали за нашим отплытием, стоя на веранде. Эллина помахала вслед ялику белым платочком, Мажеровский что-то крикнул. Жаль, что из-за горластых чаек я ничего не расслышал. В общем, проводили рыбаков на путину…
Ялик, бодро прыгая по волнам, добрался до одного из островов, похожих на окаменевшее чудовище. Я переложил румпель на правый борт с таким расчетом, чтобы остров скрыл нас от любопытных глаз, оставшихся на берегу. Причем я переживал вовсе не за Мажеровских, это и крабу понятно.
Якорь с брызгами скрылся за бортом, Азар деловито принялся разбирать снасти, одновременно давая указания.
– В корзине фляжка есть. Это тебе хозяин передал. Достань.
Я немного покопался в припасах, фляжка оказалась чуть ли ни на самом дне.
– Эта?
– Да. В ней эликсир Ундины. Слышал о таком?
А то! Чудная вещь! Сложна в изготовлении и требует редких ингредиентов вроде молока единорога и чешуи русалки-девственницы, но зато, говорят, хлебнув такого эликсирчика, под водой чувствуешь себя, как рыба. А хорошая морская практика подсказала, что от таких подарков не отказываются.
– Вылезешь на берег у гладкого камня, что языком сполз в море. Влезешь наверх. Там врата Велеса увидишь.
– Чьи?
Укоризненный взгляд стал мне ответом. Седые брови сошлись на переносице, заложив на лбу глубокую складку. Мне сразу стыдно стало! За невежество своё…
– Два камня увидишь. На медведей, вставших на дыбы, похожи. Тропа за ними начинается.
Я кивнул. Инструкции получил, фляжка за пазухой, можно отправляться. Достав флягу, я её немного покрутил с сомнением, но все же решился, открутил крышку и сделал солидный глоток. Прислушался к ощущениям. На вкус приятно. И больше ничего. Ни жабры не прорезались, ни на воздухе задыхаться не начал. А по идее должен. Тролль, спиной почувствовав недоуменный взгляд, пояснил, не сводя глаз с поплавка:
– Под водой поймешь. Да.
Ну-ну, лишь бы ошибки не вышло. Я сбросил рубашку, штаны на всякий пожарный оставил, и соленая вода приняла меня в объятия, как родного.
– Подожди, – остановил меня тролль, отвлекаясь от снастей. Я уставился на него, выдохнув заготовленный для погружения воздух. Рука тролля нырнула за пазуху, и я увидел кепку в мелкую выцветшую клетку. Тролль аккуратно её расправил и подал мне.
– Боишься, что мне макушку напечет? – спросил я, с недоумением разглядывая неказистую кепку. Я вообще головные уборы не жалую, а уж такие и под пистолетом носить бы не стал. Но пояснение тролля кардинально изменило моё мнение.
– Оденешь и враг тебя видеть перестанет. Так, да…
Я едва не утонул после такого заявления. Неужели он хочет сказать, что это та самая шапка, в данном случае кепка, которая невидимка? Ведь считается, что все действующие экземпляры давно утеряны, а технология изготовления прочно забыта. А тут такой подарок! Я поспешно натянул кепку на голову и разочарованно вздохнул. Вот мое отражение, вот отражение кепки. Ну, и в чем фокус?
– Козырьком назад надо, – терпеливо подсказал тролль. Я крутанул кепку на сто восемьдесят градусов и присвистнул от восхищения: на воде осталось одинокое отражение Азара, решившего в такой чудесный день вздремнуть над удочками.
Блеск!
– Меня долго не будет, – предупредил я, пряча кепку в карман брюк.
– Подожду, – невозмутимо ответил Азар. – Порыбачу. Так, да?
– Хоть шкентелем вышивай. Только не храпи. Врага спугнешь.
Вода сомкнулась над головой. Я невольно задержал дыхание. Эликсир эликсиром, а на рыбу меня не учили, трудно вот так с ходу перейти на подводное дыхание. Но природа взяла свое, горящие легкие настоятельно потребовали очередной порции кислорода, и я судорожно вдохнул. Забавно, но никаких дискомфортных ощущений не почувствовал. Показалось, что вдохнул не воду, а чистый горный воздух. Ну, может чуть влажноватый, словно вышел рано утром в холодный туман. Вдох. Выдох. К поверхности устремились жемчужные пузырьки. Дальше я поплыл, аки рыба.
До берега добрался без приключений. Лишь раз сердце неприятно екнуло, когда на грани видимости мелькнул обтекаемый силуэт акулы. Но то ли подводная хищница была сыта, то ли я не показался достаточно аппетитным, но огромная рыба невозмутимо проплыла мимо, не удостоив меня вниманием. Переведя дух, я в рекордные сроки добрался до берега. Камень, похожий на язык, оказался на месте, я с трудом вскарабкался на него, ощущая себя неуклюжим тюленем. Полежал немного, отдышался. Перекурить бы это дело, но я специально сигареты не взял от соблазна подальше. Слишком уж нюх у оборотней хорош.
Отдохнув, я достал из кармана кепку. Напялил её на голову, крутанул козырьком назад. На всякий случай глянул в воду в поисках отражения, но, несмотря на то что чуть не свалился с берега, отражение так и не нашлось. Кепка-невидимка сработала, несмотря на влажность. Проверил пистолет, не отразилось ли купание на его профпригодности. Все в порядке, старичок бывал в передрягах и покруче, но ни разу не спасовал.
Где же врата Велеса, бога, похожего на медведя? Если я хоть что-то понимаю в медведях, то вон они, почти на вершине склона, скрытые буйной приморской растительностью. Восхождение обещает быть нелегким, это тебе не королевская канатная дорога.
Сориентировавшись на местности, я полез вверх. На ум некстати пришла поговорка про умного и гору. К счастью, вопреки насаждаемому этой поговоркой мнению, я себя дураком не ощутил. Вероятно, все зависит от точки зрения. Для оставшихся внизу мои акробатические трюки может и кажутся безумием, а передо мной открылась настолько захватывающая панорама, что в душе поневоле пробился росток сочувствия к тем, кто лишен возможности любоваться этой бескрайней красотой.
Вот так, на ходу оправдывая собственные поступки, я быстро добрался до каменных медведей, застывших в позе борцов сумо. Пробравшись под аркой из сцепленных лап, я обнаружил едва заметную стежку тропы, петляющей среди колючих зарослей. Высоко поднявшее солнце раскалило каменных борцов, в складках их шкур безнаказанно шныряют изумрудные ящерицы и пугливые пауки. Но, несмотря на это, я прижался спиной к одному из камней и внимательно осмотрелся, намечая маршрут. На вскидку прикинул, где бы сам расположился, если бы приспичило изучить образ жизни обитателей замка. Большую часть пути можно пройти по тропе, не опасаясь обрушить камнепад на голову притаившемуся наблюдателю. Кепка кепкой, но, если я свалюсь ему на голову, невидимость не поможет. Еще «кондратий» хватит бедолагу…
Началось восхождение к заоблачным далям. Тропа та еще попалась. Мечта идиота. Под ногами камень, то обжигающе-горячий, то опасно-сыпучий, так и норовит из-под ноги утечь. В одном месте тропу буквально под носом пересекло гибкое тело змеи, то ли догоняющей кого, то ли наоборот. Хорошо, что не мышь. Визгу было бы!
Тропа с обеих сторон ограждена живой изгородью из колючих кустов, тысячи колючек впились в плотную ткань штанов, норовя оторвать клок побольше. Так что, несмотря на все предосторожности, вылез я из кустов изрядно поцарапанный, словно бился с целой стаей диких кошек. Кожу стало саднить, а идея отыскать наблюдателя перестала казаться гениальной. Особенно обидно будет, если выяснится, что «кошки в темной комнате не было вовсе».
К счастью, колючие заросли сменились мирными папоротниками, чьи ажурные листья вольготно разрослись в сырой тени больших деревьев. Запах прелых листьев защекотал нос, глаза приноровились к зеленому полумраку, полному шорохов и пения птиц.
Добравшись до приметного, расколотого надвое ударом молнии, дерева, я забрал круто вверх, покинув пусть и не гостеприимную, но все же тропу. Наблюдатель наверняка тоже на ней наследил, так что логово его должно располагаться выше тропы. Опять же Азар по тропе в поисках дичи шастает, «он» не может об этом не знать…
Перестраховавшись, я, как дурной горный баран, забрался на самый гребень, выше только небо и орел, лениво парящий над ущельем. Дальше я волком пошел: глаза, уши – все на пределе. А особо ноги, чтобы ветка сухим выстрелом не хрустнула на весь лес, чтобы камешек шальной на чью-либо башку не столкнуть. Хотя я, ощущая жжение в исцарапанной спине, и скалы не пожалел бы по доброте душевной…
Зато вид отсюда красивый, аж дух захватывает. Все ущелье как на ладони. Замок дырявит небо множеством остроконечных шпилей, флюгеры блестят на солнце, лениво покачиваясь из стороны в сторону. Сад колышется зелеными волнами, обтекая островок крыши сторожки. Даже заброшенная беседка таинственно белеет сквозь неистовство зелени. И Азара хорошо видно. Вон вскинулась удочка, засверкало серебро рыбешки, польстившейся на наживку. При деле тролль.
Кстати, нужно будет и о нем справочки навести, слышал я одну душещипательную историю с печальным концом. Не о нем ли? Не спроста же Мажеровский обзавелся столь экзотичным слугой-другом. Чернокнижникам-то в основном оборотни служат, у них симбиоз: оборотни служат тем, кому больше никто не желает служить, а чернокнижники спасают оборотней от гнева людского. Кто добровольно сунется в замок злого колдуна? Даже в поисках обидчика?
Упс! Вот он! Чуть не пропустил, засмотревшись на удачливого рыбака.
Сидит, голубчик, не подвела меня интуиция. Если судить по тому, что место лежки он выбрал недалеко от того, которое я для себя присмотрел, субчик не простой. И гнездо свил знатное, уютное, явно рассчитано не на один день. Как я и углядел-то его? Солидных размеров волчара сидит в небольшой впадине, засыпанной сухими листьями, только уши торчат да нос по ветру. Рядом блеснула подзорная труба. В мелкие детали всматривается, гад. Фляжка листвой припорошена, рядом сухпай. Камешком лист бумаги прижат, чтобы, значит, записи ветром не унесло. Хорошо лежит, красиво. Девочки только не хватает.
Хотя нет, ошибаюсь, вот и она, родимая. «Наши жены – пушки заряжены…» Ну не пушка, конечно, но калибр впечатляет. Чуть на отлете, но в пределах досягаемости лежит винтовка, тщательно обмотанная полосками кожи. Не любит нечисть хладного металла…
Интересно, кто его так упаковал? Экипировка, достойная королевского егеря. Место выбрано умело, весь замок как на ладони: распахнутые окна так и притягивают взор, вон Эллина с Александром беззаботно бродят по пляжу. Воркуют, голубки.
Зато Азара отсюда не видно, лодка скрыта островком, правильно я рассчитал. Так что будет в отчете оборотня запись: тролль и сыскарь рыбачили с… до…
Я удобно устроился на травке, солнышко светит, оборотень бдит. Правда, скучно бедолаге, особого вдохновения не видно. Ничего, сейчас развлечемся. Заодно посмотрим, что он из себя представляет. Я покрутил головой. Прямо над наблюдателем обнаружилась сосна. То, что надо.
Крупная шишка шлепнулась на спину оборотня, подскочила, как резиновая и, перелетев через голову с прижатыми ушами, покатилась дальше по склону.
Молодец! Не то, что не вскочил-заоглядывался, даже не вздрогнул, словно и нет его здесь, и не было! Только по спине рябь прошла, да шерсть на загривке вздыбилась.
Долго ничего не происходило. Я даже решил, что храбрый вояка с испугу в обморок упал. Но нет, бдит. Расправились уши, прислушиваясь к шорохам за спиной, медленно, очень медленно сдвинулась морда, и оборотень скосил глаз назад. Убедившись, что опасность над спиной не висит, осмелел, повернул голову, бросил подозрительный взгляд на сосну. А что смотреть, на ней все шишки еще зеленые, а я прошлогодней в него запустил. Но, похоже, он этого несоответствия не заметил. Так и отвернулся, ничего, даже моего добротно скрученного кукиша, не разглядев.
Успокоился, даже от сухпайка отхватил кусок, мощные челюсти задвигались, перемалывая сухомятку.
Интересно, а когда у него смена? И где у него нора? Как он связь держит, а главное – с кем? И вообще, какого рожна он здесь вынюхивает?
Спросить, что ли? Пока после шишки не очухался. Впрочем, хорошая морская практика подсказала, что спешка ни к чему хорошему не приведет. Присмотреться нужно, понять, чем дышит, а там видно будет. Если он укушен недавно, то еще есть возможность по-хорошему, по-человечьи договориться. А если давнишний…
Я полежал в тенечке еще немного, смотрю, а оборотень опять к сухпайку приложился, теперь уже на полном серьезе. Проголодался, крабий хвост. А я что, рыжий? Пора спускаться с заоблачных далей на грешную землю, поближе к кухне. На плотный обед я уже точно заработал.
Спуск дался легче, только ноги успевай переставлять. Врата Велеса вовремя на пути возникли, а то я так и плюхнулся бы в море с размаху. Заплыв неприятных сюрпризов тоже не доставил. Сильное течение, с которым пришлось бороться по пути к берегу, теперь само дотащило уставшего сыскаря до лодки.
Азар не подкачал, душевно встретил. Кулем втащил меня в лодку, сунул в руки кружку вина, к которой я припал, как теля к вымени. Пока я употреблял живительную влагу, тролль помог разоблачиться и кинул жесткое полотенце. А сам тем временем на средней баночке накрыл импровизированный стол.
Едва я успел натянуть рубаху, как под самым носом возникла вторая кружка вина и жизнь заиграла радужными красками. Усталость и зябкость отступили на задний план, Азар широким жестом пригласил к столу, и я с удовольствием вцепился зубами в холодное мясо, подрагивая озябшими плечами. Получив на десерт румяное яблоко, я сочно захрустел им, умиротворенно глядя на волны.
Азар прикурил сигарету, протянул её мне, а в его руках появилась трубка с коротким мундштуком. Вскоре к сигаретному дыму примешались колечки дыма из трубки, глаза с вертикальным зрачком поглядывали с любопытством, но тролль, видимо, считал ниже своего достоинства приставать с вопросами. А я не спешил удовлетворять его любопытство, отдыхая и обдумывая полученную информацию.
Тролль докурил, выбил трубку, отправив пепел в воду, и принялся неспешно сматывать удочки. Так и не дождавшись отчета, будто бы невзначай поинтересовался:
– Что видел? Ноги не зря бил?
– Не зря, – кивнул я, щелчком отправив окурок в набежавшую волну. Тролль вскинулся, как боевой конь по сигналу к атаке.
– Если там плохой человек сидит, только скажи – зарежу! Да!
– Сидит, – не стал я отпираться. – Только резать я его не стал.
– Испугался?
– Не то слово! Знаешь, как я крови боюсь? Сразу в обморок падаю, – жалобно сказал я, вгрызаясь в очередное яблоко.
Белые зубы сверкнули в улыбке.
– Понимаю. Этого зарежем, два других придут. Так, да?
Я кивнул, пытаясь совладать с сочным яблоком. Тролль задумчивым взглядом обвел ущелье, явно прикидывая, сколько трупов можно тут спрятать.
– Правильно сделал, – одобрил он наконец. – Сначала выясним, зачем сидит, кому сидит. Потом зарежем, – и, сделав паузу, добавил: – Хорошо, что тебя гарпия не убила.
– Хорошо, – согласился я. – Мне тоже нравится.
Все бы ничего, но пока мы тут разговоры разговаривали, погода успела заметно испортиться. На море часто так бывает. Только штиль полный был, море зеркалом лежало, глядишь, свежий ветерок дунул, закручивая белые барашки на верхушках волн. Солнце припекло так, словно решило испечь нас живьем, горизонт набух пепельной синевой, стремительно пожирающей ультрамарин неба.
– Домой? – с тревогой поинтересовался тролль.
– Разумеется, – ответил я. Мне совсем не улыбалось бороться со штормовым морем в утлом ялике. Ничего дельного из этого не выйдет, это я вам как бывший мореман говорю.
– Греби к берегу.
Загремела якорная цепь, весла мощно вспороли воду, ялик птицей сорвался с места, подгоняемый попутным ветром.
К пирсу мы подходить не рискнули, разгулявшаяся волна размолотила бы ялик в щепки. Поэтому Азар направил лодку к пляжу, и вскоре нос ялика глубоко зарылся в песок. Выпрыгнув на берег, мы вытащили лодку подальше, чтобы волна не утащила её назад в море, и двинулись к замку, груженные мокрыми снастями и уловом, словно настоящие рыбаки после тяжелой путины. Вроде как нас ждут объятия любящих женщин. Как говорил наш боцман, никто так не умеет ждать, как жены моряков. И то верно: ТАК – никто.
Нас обгонял всяческий мусор, выброшенный на берег бродягой-волной. С пляжа поднялись тучи песка, и ветер принялся горстями бросать его в окна замка.
В холле нас встретила Эллина, зябко кутающаяся в шаль. Наше появление сменило тревогу в её глазах на искреннюю радость.
– Слава Зиждителю, вы вернулись! Такой ветер поднялся, Саша сказал, шторм приближается. Я так волновалась.
– Э! Зачем волноваться? – удивился тролль, спешно закрывая дверь. – Настоящему мужчине ветер – друг! Так сказал? Да?
Я хмыкнул, вспомнив побледневшее лицо тролля, когда очередная волна перехлестнула через борт. Хорош друг, вон как в двери ломится.
– Окна закрой, – попросил я тролля. – Насморка боюсь.
Нужно воспользоваться случаем и потихоньку приучать обитателей замка к режиму секретности. Кто знает, что «он» там высматривает в подзорную трубу. Зачем же врагу облегчать задачу?
Азар отправился на кухню доводить до ума улов, я двинул к себе, переодеться и кое-что обдумать. Информации, конечно, пока недостаточно, зато лежа очень хорошо думается. Лежишь, думаешь, крутишь факты и так, и этак…
Раздался стук в дверь. Что-то новенькое. Я уже привык, что Азар вламывается в мою комнату, как к себе домой.
– Входи, чего уж там, – крикнул я, потягиваясь. Дверь неслышно отворилась, и я поспешно натянул одеяло до подбородка. В комнату вошла Эллина.
– Извините, Марк, – смутилась девушка. – Но Азар на кухне возится, а Саше не терпится с вами поговорить. Вот он и прислал меня узнать, сможете ли вы уделить ему немного времени.
– Знал, кого прислать, – буркнул я, пытаясь дотянуться до рубашки. – Уж по вашей, Эллина, просьбе, я звезду с неба достану, не то, что время Мажеровскому уделю.
– Вот и хорошо. Я Саше так и передам. Он вас в кабинете ждет.
Я дождался, пока за Эллиной закрылась дверь и, наконец-то получил возможность спокойно одеться.
Хозяин замка, ожидая меня, нетерпеливо мерил шагами кабинет. Не дожидаясь, пока я устроюсь в кресле, он атаковал градом вопросов.
– Что-нибудь выяснили? Мои опасения подтвердились? За мной действительно ведется наблюдение?
Я с интересом посмотрел на взъерошенного хозяина кабинета. Вот не думал, что обычно сдержанный маг способен на такую экспрессию.
– Не знаю, как ваши, а мои опасения подтвердились, – ответил я, наблюдая за реакцией Мажеровского. – За замком действительно уставлено наблюдение, причем на профессиональном уровне. А вот связано ли это с вами или еще с кем из проживающих в замке, я постараюсь в ближайшее время выяснить. Тогда и представлю отчет по полной программе.
– То есть? В смысле, из проживающих в замке? – опешил маг.
Ах, да, я совсем забыл, мания величия у злых гениев – профессиональное заболевание. Любой из них уверен, что все вращается исключительно вокруг их бесценной персоны.
– В замке ведь не только вы проживаете, – пожал я плечами. – Эллина, Азар. Чем ваш тролль не объект для наблюдения? Опять же, ваш покорный слуга.
Мажеровский прекратил маятником носиться по кабинету, кресло скрипнуло, принимая в объятия его худощавую фигуру. Аккуратно уложенные волосы мага растрепал порыв ветра, ворвавшийся в распахнутое окно. Просто невероятно, насколько в этом замке любят свежий воздух, постоянно все окна на распашку. А может, у кого-то из жильцов клаустрофобия?
– Вы действительно считаете… – задумчиво протянул Мажеровский, глядя мне в глаза, – … что могут следить за кем-то из перечисленных? Смысл?
Мне понравилось выражение искреннего удивления на лице бывшего мага. Похоже, мысль, что проблемы могут возникнуть не только у него, для Мажеровского внове.
– Мне кажется, – веско сказал я, – что на этот вопрос лучше всего ответить можете вы сами.
Александр случайно, а может и не случайно, крутанул кресло так, что окно, за которым день медленно катится к закату, оказалось за его спиной. Жаль, слова могут и врать, а вот глаза врать не умеют.
– Вспомните, – попросил я. – Это должно быть что-то важное. Скорее всего, что-то из вашей «боевой биографии» человека, дошедшего до внутреннего Черного круга.
– Разве столько упомнишь, – огорчился маг, пожимая плечами. Горькая самоирония наполнила его слова.
– Тогда давайте так, – предложил я выход. – Я задаю вопросы, вы предельно откровенно на них отвечаете. Идет?
Лицо мага скривилось, словно у него внезапно разболелся зуб. Но противиться Мажеровский не стал.
– Давайте попробуем, если по-другому нельзя.
– Это нужно не мне, – жестко напомнил я.
– Разумеется, – нахмурился Мажеровский, справившись с минутной слабостью. – Чем смогу…
– Скажите, в последнее время, до того, как появилось ощущение дискомфорта, ничего необычного не происходило? Странные визиты, загадочные письма, еще что-то?
– Писем не было, – уверенно заявил Мажеровский. – Да и посетителей тоже… Я живу обособленно, друзей в миру не осталось, так, пара хороших знакомых, но они меня частыми визитами не балуют. Иногда, если Азар занят, один его знакомый, тоже тролль, привозит продукты. Но я его практически не вижу, Азар сам утрясает эти вопросы. Еще время от времени вызываем специалиста для осмотра Буревеста и дракабля. Но в нем давно необходимости не возникало, Азар хорошо приглядывает за питомцами, – Мажеровский на мгновение задумался, честно пытаясь припомнить все возможные визиты. Потом, нахмурившись, добавил: – Бывает, заглядывает на огонек целительница, Анна Карловна, моя хорошая знакомая. Она пользует меня практически с рождения, еще маменька прислушивалась к её рекомендациям. Но в ней я уверен, как в себе самом.
Может, мне показалось, но при упоминании имени целительницы, в глазах мага мелькнуло смятение.
– Вы больны? – без обиняков спросил я.
– Не ваше дело! – вскинулся маг. Тема для него явно больная, но мне не до церемоний.
– Мы же с вами условились… – напомнил я о договоре. Мажеровский поморщился с откровенной досадой, но все же ответил, нервно раскуривая трубку. Сизое облако лениво потянулось к распахнутому окну, за которым пожаром разгорелся закат.
– Да, у меня есть проблемы со здоровьем, возникшие после несчастного случая, – сознался, наконец, Мажеровский. – Головная боль… Частично потеря памяти…
– В смысле тут помню, а тут забыл? – удивился я.
– Что-то вроде этого. Потеря памяти – это основная причина, по которой пришлось бросить практиковать магию. Заклинания сложные, требуют полной концентрации и безукоризненного выполнения рецептуры. Перепутаешь пару слов и привет…
Ясно…
– Да! Еще! Про посланца от моего бывшего учителя я говорил?
– Сегодня еще нет, – ответил я, подавшись вперед. Может, что новое вспомнил? Но Мажеровский меня разочаровал.
– Я так и не понял, что ему было нужно, – пожал он плечами.
– Может быть, вы что-то брали у учителя в займы, да запамятовали? – осторожно спросил я. – А теперь старый учитель переживает, хочет вернуть свое имущество?
– Нет, это исключено. Уходя, я рассчитался по всем счетам!
Сказано со вкусом, словно на кануне дуэли. Или самоубийства. Но внутренний голос настойчиво подсказывает, что маг искренен не до конца.
– Я твердо уверен, что никому ничего не должен. Так и объяснил посланцу. А он повел себя очень некорректно, – поделился Мажеровский. – Стал угрожать, кричал, что мне лучше вернуть кристалл, иначе на мою голову обрушатся несчастья. А сам не смог даже толком объяснить, что за кристалл и для чего он нужен. Так мы и не пришли к единому мнению.
– Понятно, – задумчиво протянул я, наблюдая, как Мажеровский выбивает трубку. Седая кучка пепла осела в пепельнице, а остывшая трубка заняла привычное место в углу рта Мажеровского. Вероятно, она способствует его успокоению. – А когда посланец вам надоел со своими претензиями, Азар выбросил его за ворота?
– Разумеется, – развел руками Мажеровский. Мол, а что было делать?
Я задумался. Похоже, все закручивается вокруг таинственного кристалла. Если он окажется в руках Скорпио, то Мажеровского оставят в покое, дав ему возможность спокойно дожить остаток дней. И обратное тоже верно. Не получив кристалла, Скорпио…
Мажеровский, посасывая холодную трубку, исподволь наблюдает за мной. Внешне почти спокоен, только пальцы правой руки выбивают дробь на столе. Волнуется. Значит, как говорит хорошая морская практика, клиент, скорее всего, не до конца откровенен. Поднажать?
Тихо, проникновенно говорю, заглянув в глаза цвета небесной лазури:
– Ну, а теперь, между нами, девочками. Что за кристалл?
В ответ кристально-честный взгляд. И преувеличенно правдивый ответ:
– Понятия не имею.
– Не верю, – сказал я, опробуя на собеседнике неотразимо-суровый прищур правого глаза. Не сработало. Мажеровский, не обращая внимания на мои ухищрения, рассмеялся и сказал, разводя руками:
– Ничем не могу помочь.
– Ну, хорошо, – сдался я, признавая неэффективность мимики. – Не знаете, что за кристалл, для чего он нужен. Но догадки у вас должны быть? Вы же не один год провели в обществе Скорпио.
– Никаких! – сказал маг, как отрезал. Даже улыбка испарилась, а в глазах появился ледок. Вот крабий хвост! Сначала кричит: спасите-помогите! Воздействует на мое обостренное чувство сострадания, а как дошло до дела, так сплошные тайны с грифом: не лезь – убьет!
Ладно, посмотрим…
– Кому известно, где вы живете, удалившись от мира? – решил я сменить опасную тему.
Мажеровский пожал плечами.
– Я не делал из этого тайны, – доверчиво сказал он, поглядывая в окно, наливающееся вечерней синевой. – Просто все, с кем мне приходилось общаться, знают, что я решил стать отшельником…
Я невольно окинул взглядом шикарно обставленный кабинет. Не слабая пещерка отшельника. Чтоб я так жил!
– … И поэтому не приветствую внезапных визитов, даже дружеских.
– Может быть, у вас остались не долги, а какие-нибудь обязательства?
– Я же вам сказал, что… – отмахнулся досадливо маг от моей настырности, но осекся. Я замер, боясь спугнуть. Кажется, что-то наклюнулось.
Повисла тишина, подчеркнутая мерным шелестом прибоя. Птичий гомон стих и только тихая мелодия доносится откуда-то издалека, пробуждая в душе светлую печаль. Мажеровский шумно вздохнул, отвлекаясь от печальных мыслей, и, заметив, что в комнату незаметно вполз сумрак, зажег свечу. Переставил пепельницу, принялся по новой набивать трубку, рассыпая крошки табака на полированную поверхность стола.
Стало понятно, что клиент просто тянет время. Наконец, когда трубка запыхала клубами дыма, Мажеровский собрался с духом и сказал:
– Видите ли, Марк, – начал он издалека. – Когда все целители в один голос заявили, что жизнь моя стремительно катится к закату и ни Белая, ни Черная магия не в силах отсрочить скорый конец, я вдруг осознал, что в моей жизни осталось слишком много белых пятен. Я необдуманно оставлял заполнение их цветом и эмоциями на потом. Дожив до седых волос, я не познал любви, радости отцовства, не прочитал массу хороших книг, не успел полюбоваться шедеврами живописи… Вся жизнь была подчинена строгому расписанию, не оставлявшему места для «глупостей», как называл мой учитель маленькие житейские радости, – Мажеровский взглянул на меня. Убедившись, что безраздельно владеет моим вниманием, он продолжил: – К примеру, мне часто приходилось вставать на рассвете. Многие заклинание этого требовали. Но только здесь, в добровольном изгнании, я впервые осознал, насколько это восхитительное зрелище – рассвет. Солнце неспешно поднимается из-за горизонта, даруя нам радость света и жизни, – Мажеровский замолчал, погрузившись в воспоминания, губы растянулись в блуждающей улыбке, в глазах засветилась тихая печаль.
Я вдруг осознал, что все, что он сказал, применимо ко всем нам. Все мы летим по жизни, чего-то добиваясь, куда-то опаздывая и откладывая на «потом» милые пустячки, способные скрасить жизнь. Словно впереди у нас вечность, а не бездумное небытие.
Самое обидное, что обычно достижение всех этих миражных вершин не приносит удовлетворения, потому что за каждой из них открывается новая вершина, которую нужно срочно покорить. И мы мчимся, спешим, не замечая обиды в глазах позабытых близких, отмахиваясь от жалоб матери. Потом, все потом, вот покорю эту вершину и отдохну, и всем будет хорошо. А действительно счастливым чувствуешь себя в единичных случаях. К примеру, не чаял встретить рассвет, зажатый в кольцо нежити, но подоспела помощь, и твой голос присоединился к хвалебной песне птиц, приветствующих светило. А бывает: всю ночь зуб «жизни давал», а к утру милосердно затих. Пустячок, а приятно…
Мажеровский тряхнул головой, возвращаясь к реальности.
– В общем, я решил наверстать упущенное, насколько позволит Зиждитель, а там будь, что будет. Поэтому собрал в родовом замке дорогие сердцу вещи, книги, не прочитанные из-за нехватки времени, картины, радующие глаз и душу. В подвале замечательная коллекция вин, в саду – фрукты, в море – деликатесы. Я даже дракабль приобрел для морских прогулок, благо я в состоянии позволить себе любой каприз. Надобность в слугах сама собой отпала после того, как в замке поселился Азар. Он упорно считает меня спасителем, хотя ничего особенного я для него не сделал. Если честно, – Мажеровский улыбнулся, – мне приятно его общество, я впервые встретился со столь бесхитростным и бескорыстным существом. Но… Всё было замечательно, но для полного комфорта понадобилась женщина, – маг смущенно развел руками, мол, ничто человеческое мне не чуждо. – Тогда я вспомнил одно прелестное создание, с которым мне довелось мимолетно встретиться. Однажды, в силу обстоятельств, пришлось гостить у…, – маг замялся, подбирая слово, – … у коллеги. Разумеется, он предоставил мне не только стол и постель, но и юное тело, чтобы эту самую постель согреть.