Czytaj książkę: «Дневник 1987 года»

Глава

Дневник 1987 года

Ты и Я

Ощущение беспомощности и одиночества и удивительного родства с тем, что

умерло. Со всеми добрыми и порядочными людьми, которых нет. Я как слепой

котенок тыкаюсь в железных безжалостных роботов, а внутри у меня есть орган

гордости и щепетильности. Я усилием воли заставляю себя общаться, улыбаться,

молчать. И все мое бурление уходит в воздух перед такими же как и я. Не могу и

не хочу перед роботами с атрофированным чувством человечности. Конечно, все

это только сопли и эмоции. Нет никакой опоры. Ничего. Пустота и холод.

Перспектив нет. Будущего нет. Настоящее настолько непредсказуемо, что я

иногда чувствую кожей нитку, за которую меня дергают и водят по

вечным старым кругам дрянного манежа, где плохо пахнет и тысячи горящих,

жадных до острых ощущений глаз впиваются в меня. И я или ты, он, она, они –

многие души чувствительные корчатся под этим огнем, сжимаются и гибнут, как

слабые ростки, непредназначенного для нашей жестокой жизни деревца.

Сентиментальность в наше время – почти чудо. А то что все играют в игры – уже

не ирония. И Боже, в какие игры! Все в азарте. Игрушечки меняются, а суть нет.

Я – пас. Не хочу больше играть. Я устала и выхожу из игры. Я уже ничего не хочу.

Боль утихает, чувства притупляются, я замерзаю. Я была льдинкой, чудом

оттаявшей, попав раз и навсегда в такую среду, которая именно мне помогла

выжить и родиться. «Бригантина»- альтернатива жизни, мой дом, где я живу. Где я

еще живая. В остальной, нормальной жизни я уже робот.

Я неадекватно надеваю маски, порой совсем не чувствую ситуации, я разучилась врать и лавировать. Иногда я просто боюсь людей. Ведь, вступая в контакт, подписываешь себе смертный приговор. Но это трудно осознать до конца. Мы – люди инстинктивно, биологически и психологически тянемся к себе подобным.

Безусловно, лечь в лодку и плыть по течению легко. Борьба сложнее. Бороться

значит тратить эмоции, нервы, душу. Любые эмоции полезны и благотворны. А в вакууме даже крысы погибают. Непонятно только, почему постоянные слезы – причина депрессии. И из какого материала делать мне защиты, с таким усилием

уничтоженные? Как избавиться от страха перед людьми? Как правило я

боюсь людей ничтожных и злых по натуре. Находиться постоянно в

отрицательном напряжении никому не понравится.

У меня в жизни пока не было по-настоящему радостного дня. Были миги,

мгновения счастья, острое чувство близости и родства, тоски, боли, даже жалости

к себе и другим. Но обыкновенной человеческой радости, чтобы захлебнуться, не

было. А может она и была, когда-то давно в детстве, только я забыла. Радость!

Должно быть это что-то долгожданно-длинное, чувство света и ликования. Когда хочется всех целовать, а не посыпать хлороформом.

Сейчас стало так, что тяжело видеть людей. Кожей их чувствую. Всеобщее

раздражение друг другом нарастает именно из-за неблизости, необщения и

недоверия. Доигрались. Продолжая борьбу, одиночки гибнут или становятся

профессиональными пожирателями жертв. Волки и овцы. Я сделала выбор: я

ягненок и волком мне не быть. Душа – против. А делать больно душе чужой –

противно вдвойне. Я – над схваткой. Внутри себя. А внешняя оболочка еще

рыпается, еще дергается чертенок. Чего ты хочешь, девочка, - справедливости,

радости, любви? Это слишком много. Попробуй выбрать что-то одно.

Я знаю, что я – не одинока. Ведь одиночество – это внутреннее ощущение пустоты, когда по комнате гуляет ветер. У меня уже живут. Я приняла многих. Мне необходимо знать, кто принял меня взаимно так же как и я, кто доверяет мне, думает обо мне, кому я интересна. Узкий круг «Бригантины». А новые люди? Как они? Как ты? Мне крайне необходимо почувствовать связь с жизнью. С тобой. Ведь ты живешь, а я нет. Я – в другой, очень далекой и придуманной жизни. Каждый год я придумываю себе новую.

Люди – как проводники позволяют мне остаться здесь. Я пытаюсь соизмерить,

уравновесить, притереть свой и реальный миры. Суть во взаимодействии. Когда

слишком большой разрыв между моим миром и действительностью, рвется все.

Провал, катастрофа, боль. И разрыв будет нарастать, я это чувствую.

Я теряю интерес к этому миру, присосочки отмирают. Появилось желание уйти в

монастырь/ монастырем я именую не только церковную келью/. Это может быть

просто сознательная замкнутость. Или в себе или в узком кругу себе подобных.

Благоприятный исход. Для меня, видимо, лучший. Но как же все остальные? Не

общаться? Но ведь общение – единственная реальная постоянная ценность. Как

же быть? Я заметила: только сильные эмоциональные удары заставляют

подумать о себе. Помощи ждать неоткуда, и никогда не было, откуда. Никогда мне

никто не помогал. Советов я не слушаю, а решения принимаю сама. Но давать

себя пожирать? Боязнь людей обострилась.

Но я все эти годы борюсь и побеждаю. Я уже многое умею: например, нахально

смеяться в лицо нахалам. Но полностью вырваться из этого замкнутого круга не

могу. Я в кольце. Ощущение петли на горле. Одновременное чувство

всепрощения и равнодушия к людям. Страшное, бешеное желание Другой жизни,

дарованной мне извне, снаружи, от мира. Всех, кто обещает мне такую жизнь –

люблю. По крайней мере обращаю на них внимание, вступая в контакт. Обещают,

но не дают. И тогда – снова разрыв. На этот раз – навсегда.

Нереализованные желания, мечты, чувства, оставленные на бумаге. Внутренне

сильные личности обладают способностью влиять на меня, и я как губка

впитываю, не прикладывая к этому никаких усилий. А потом выбрасываю в жизнь

чужие жесты, манеры, эмоции, слова, пропущенные через мой внутренний мир.

Актриса. Но многое – из меня, изнутри, из души.

А где тот мир, та лужайка, та земля обетованная, где мне суждено жить и куда я все время стремлюсь. К недостижимому, к неизвестному и новому. Переделанный

мир притягивает. С головой окунуться в него я еще смогу.

Тоска по прошлому, причем прошлому, составленному мной самой как мозаика из

песен, книг, фильмов. Мое прошлое – это мое восприятие прошлых лет жизни

нашей страны. У других, наверное, тоже есть свое.

Я всегда выхожу на люди как на сцену. Казалось бы, чего проще – играй в свое

удовольствие, лови кайф и поклонение. Так я и делала, пока не начала ломаться.

Почувствовала, что я как шут выделываюсь перед ними и кайф ловят только

зрители моего спектакля. Это, конечно, приятно, но недостаточно. Из-за игры

невозможно общение, близость исключена. Самый большой кайф я испытываю,

когда рассказываю о себе экспромтом с фантазиями и домыслами, а все вокруг

хохочут от удовольствия, потому что рассказываю я своим языком. Есть и другой

вариант: партнер изощряется в защитах, а я откровенна до безумия. В это

верится с трудом и принимается за шикарную маску. О других вариантах своего

поведения пока не буду. Пройдено много. Я умею быть взрослой. Я победила. Но

не Бог ли мой направлял меня?

Опять меня ломает и тоска такая, хоть плачь. Мысли заняты одним –

определением отношений. Заглядываю в себя, чтобы найти нечто похожее на

страсть или другое сильное чувство. Сил нет. Опустошенность полная. Но ниточка

все же образовалась. Я чувствую её. ПРИВЫКАНИЕ началось.

О, этот сладкий и мучительный процесс узнавания, вчувствования и следом

возникающая привязанность, от которой так трудно уберечься и которая так больно бьет за невыполнение установленных норм и правил. Но что со мной?

Неужели этот мальчик сумеет меня вывести из оцепенения, из моего ледяного

безмолвия? Я возвращаюсь к прошлым моим установкам, но на другом уровне.

Я не смогу лишить себя этой гаммы отношений. Что касается других сфер

деятельности – пустота, ничто. И главное – ничего не хочется. Хотя наркомания боли – уже устаревшая фаза.

И все-таки я живу! Усталость – тяжелая ноша, но можно забыть о ней. Ленивость,

нет скорее нежелание регламентировать будущее, намечать цели, даже на

выбор. Нет сил. Пока делаю только то, что насущно необходимо. Вспомнилось : хлеб наш насущный, и не хлебом единым. Противоречие.

Двуногих видеть тяжело. Разве что в музее зверей. Красивые хищные звери под

стеклянными колпаками. Из себя вывела сценка: лиса с детенышами. Ясно: чтобы

сделать сценку, надо убить и мать и детенышей. И любовно оформить все это в

музее. Все - таки чудовищно.

Я остаюсь безучастной ко всему, что не задевает меня лично. Жду, хочу увидеть

нестерпимо. Боже, как странно, и это тоже пройдет. Протечет время, как песок

убегут дни. Растают чувства, а некоторые так и не возникнут.

Посмотреть внимательно: как все пошло и обыденно. А с той стороны даже нет

желания вырваться. Там еще идет процесс классного времяпровождения и ловли

минутного кайфа, пока не надоест все. А мне уже все эти радости и пьяная

болтовня опротивели. Жадно хочу разрубить узел и вырваться. И еще – очень

хочу острого чувства близости. Сознаю – если выберу этот путь – оттолкну

многих. Ведь он предполагает неспециальную обнаженность чувств. Когда каждое

слово как игла прошивает и нитка тянется и опутывает жизнь, наполняя ее чем-

то острым до дрожи и холодным как осеннее море, и несказанно приятно все это, так как обещает покой, тепло и любовь.

Но этого боятся многие, да и невозможно не боятся того, что несет определенные

разрушения. Ведь будут отняты подпорки, на которых стоишь, будет отнято все, к

чему привык., что до боли знакомо, привычно и спокойно ради непонятного,

неизвестного и очень больного. Будет больно душе, остро так и холодно. Будем

чужими сначала. На разных полюсах. Ответчики. Но оно проникнет. В каждую

клеточку. Исповедь обоюдная.

Переверни меня на другую сторону, прошу! Я могу быть другой. Я могу быть

такой, как хочешь. Любой. На заказ. Но разве я интересна тебе? Что есть

интересного во мне? Что я могу дать? Кто я? Кто я для тебя? Без определения

отношения так и останутся детски непосредственными.

Перечитала все и пришла в ужас: занудно-тяжелый плач – это мой дневник. И

больше ничего. Никаких ясных мыслей и новых поворотов. Чувствую – что-то надо

мной висит, какой- то вечный долг. И никакой радости, только ожидание чуда, в

которое я уже почти не верю, но хочу, чтобы оно было. Единственный раз. Для

меня. Необходимость всегда что-то придумывать, лепить, сцеплять. Надо писать.

Хотя бы сценарий. Хотя бы на ближайшие два месяца. Ан нет. Неожиданно

рушится все. Неожиданно теряю бумажку с телефоном в Ленинград и не ищу, так

как понимаю, что не хочу ехать. Или - хочу знать немецкий язык, но не

прикладываю к этому никаких усилий. Хочу, чтобы все произошло само собой.

чудом. Вообще стало трудно к чему бы то ни было прикладывать усилия. Не

напрягаться ! Я и так в постоянном напряжении. Расслабиться до конца и на чуть

дальше, чем это предписано необходимостью. Плыть…

А ты на меня успокаивающе действуешь. Таблетка моя. Наркотик. Сильное поле.

Со знаком плюс.

Есть такое выражение : психологический комфорт. Так вот : у меня то самое :

равномерность и покой. Я, конечно, еще пытаюсь дергаться и выпендриваться.

Нет. я не влюблена, я просто заворожена. Очарована тобой. Очарованный принц - это я. А ты кто?

Нет – это не патология. Активность - не моя стихия. Я больше ведомая, чем

ведущая. Но ты странно гипнотизирующе действуешь, так, что не уйти.. И

вместе с тем так легко уходишь. Мне непонятна твоя душа. Что в ней родилось?

Или она пуста как комната, в которой гуляет ветер? Один ветер и больше ничего.

Слова, слова, слова. Мне они всегда были так нужны. Я верила Слову, я любила

Слово. Я умела пользоваться словом и управлять с его помощью. Ах, почему же в

прошлом … я и сейчас могу.

Молчание души. Вытяжка чувств. Не искусственное культивирование, а бережное