Przejdź do audiobooka
Первое с чего я решила начать – это была моя коллекция кукол. Над моей кроватью были навешены аккуратные полочки, на которых эта коллекция и помещалась. Следовало освободить полки от старых игрушек.
«Скоро ваше место займут книги по анатомии человека и гистологии», – сказала я вслух, скидывая свое детство в огромный полиэтиленовый пакет.
Первую куклу мне подарили в годик.
Как рассказывал Алексей, который, собственно, и догадался подарить годовалому ребенку куклу, на меня его подарок произвел сильное впечатление.
К сожалению, эта кукла не сохранилась до наших дней, потому что я, как только научилась ходить, а не ползать, таскала ее за собой повсюду. Отказывалась есть и не хотела укладываться спать без своей обожаемой Тяти. Говорить я тогда еще не умела, но произнести слово «тятя», показывая на любимую игрушку, могла. Тогда родители поняли, что это прекрасный повод, чтобы не заморачиваться над тем, что же дарить одной из своих дочерей на праздники типа – день рождение и восьмое марта. Они решили, каждый раз дарить мне по новой кукле, в тайне надеясь, что я все-таки дам поиграть этими куклами и своим сестрам. Но я никого не подпускала к своим куклам, они были только мои.
У моих первых кукол были пластмассовые руки и ноги, которые все время торчали в разные стороны и никак не хотели сгибаться. Глаза у этих кукол никогда не закрывались, даже если мы с моей лучшей подругой Лерой укладывали их спать, бережно накрывая огромным платком моей бабушки, который служил им одеялом.
Представляете, какой ужас должен был испытать ребенок, проснувшись ночью и увидев этакое чудо с растопыренными руками и ногами, которое еще и смотрит на тебя не мигая, а на голове копна спутанных волос, которые я никак не могла привести в порядок. Что мы только с Лерой не делала с их волосами: мыли их шампунем для непослушных волос, наносили гель для придания им гладкости, как обещала реклама этих средств, но все было бесполезно, волосы у кукол только еще больше запутывались, а мамины шампуни и кондиционеры заканчивались непозволительно быстро. Оставался только один выход – стрижка.
Взяв в руки очередную слишком коротко подстриженную куклу с полки, я с улыбкой вспомнила, как однажды услышала мамин крик из ванной комнаты:
– Яна! Опять весь шампунь на своих кукол перевела! И чем я теперь, по-твоему, должна голову мыть? Не знаешь? – сердилась мама.
– Прости, мамочка. Но с этим же что-то надо было сделать, – оправдывалась я, показывая маме растрепанную куклу.
– Выбрось ее, – прокричала мама. – Все равно ничего хорошего у тебя с ней не получилось. Только зря кондиционер для волос перевела. У тебя достаточно и других кукол.
– Ты что, мамочка? Я ее люблю, – говорила я в ужасе, боясь, что мама на самом деле сейчас выкинет одну из моих кукол. – Она же не виновата, что такой родилась.
– Тогда марш в магазин, за новым шампунем. А то и мама твоя скоро будет выглядеть вот также, – засмеялась она, указывая пальцем на недоразумение в моих руках.
Вскоре это недоразумение было мною подстрижено. Мы с Леркой, как заправские парикмахеры, посадили куклу на стул, повязали ей голубенький фартук на шею, и начали щелкать ножницами над бедной игрушкой. Лера работала пульверизатором, из которого вырывалась струйка холодной воды, смачивая непослушные волосы нашей подопечной. Вскоре на голове у моей куклы вместо спутанной копны красовался жесткий ежик желтых волос. Я отошла подальше, чтобы осмотреть свое творение, и удовлетворенно мотнула головой.
– Ну, вот. Другое дело. Так-то лучше. Модненько и современно.
На самом деле – это было ужасно. Бедная кукла была похожа на человека, который попал под какие-то жернова с кривыми лезвиями. Волосы разной длины торчали во все стороны, глаза при этом у куклы были равнодушно холодные, от чего становилось совсем не по себе. Я все время боялась, что кукла оживет ночью и придет мне мстить. «Нужно спрятать ножницы от нее подальше», – решила я.
После нашей с Леркой экзекуцией над куклой, я, залив свое творение лаком для волос, запихнула это чудо поглубже на полку, а позже и вовсе забыла о ней. И вот теперь эта бедная кукла была у меня в руках. «Прости, маленькая», – погладила я ежик ее жестких волос. Кукла все также смотрела на меня своими холодными не чего не выражающими глазами.
Вернувшись из нахлынувших воспоминаний, я моментально погрузилась в другие, а точнее – в тот день, когда по вине Антона моя мама, не справившись со жвачкой в моих волосах, отвела меня к своему парикмахеру. Тот, не церемонясь, вот так же, как я над несчастной куклой, щелкал надо мной своими ножницами. Я мотнула головой, отгоняя эти неприятные воспоминания, и украдкой посмотрела на телефон, который лежал здесь же на столе. Но сотовый молчал.
Закончив с уборкой, я позвонила Лерке.
– Привет, подруга, – я постаралась придать больше жизнерадостности своему голосу.
– А, Яна, это ты? – удивившись, спросила меня Лера.
– Конечно, я. А ты кого ожидала услышать?
– Никого, – сказала подруга, и я услышала на заднем плане мужской голос.
– Ты, что с Максимом? – догадалась я.
– Угу, – промычала подруга.
– А я надеялась с тобой сегодня встретиться, – с надеждой проговорила я.
Лерка немного помолчала, а потом спросила:
– А ты как себя чувствуешь?
– Нормально. Вот убралась у себя в комнате, – провела я рукой в воздухе, показывая Лерке свои труды, как будто она могла меня сейчас видеть, – выкинула игрушки, решила начать новую взрослую жизнь.
– Как выкинула? – удивилась Лера. – И даже ту фарфоровую куклу, что подарил тебе дед Яков?
– Ну, нет! Что ты? – засмеялась я. – Моя королева сидит все там же, на своем почетном месте.
Я посмотрела на то место, где действительно сидела одна единственная кукла. На нее у меня не поднялась рука. Я лишь расправила бантик у нее на подбородке, который удерживал широкополую розовую шляпку на ее голове с фарфоровым личиком. Эту куклу действительно подарил мне дед Яков, привезя ее из своей очередной поездки за границу.
– Как хорошо слышать, что ты смеешься, – обрадовалась подруга. – Значит, ты идешь на поправку и больше не страдаешь.
– Именно поэтому я и звоню тебе, – ответила я, чувствуя, как защемило сердце и опять захотелось плакать.
Те, кто говорит, что душевную боль лечит время, ничего не знают о настоящей душевной боли, когда вместо сердца у тебя огромная кровоточащая рана. Кровь, которая бьет из этой раны, при любом упоминании о причине твоего горя, горячая, как кипяток, и при каждом сокращении сердца, эта жидкость обжигает тебя изнутри. Становится невыносимо больно, хочется кричать, но нельзя. Никто не сможет понять твою боль, никто не сможет унять ее. Так зачем расстраивать родных и требовать от них понимания? Необходимо справляться с этой болью самой.
Я постаралась успокоиться и даже улыбнулась, хоть Лерка не могла этого видеть, но интонации голоса она улавливала хорошо.
– Именно поэтому я тебе и позвонила, – повторила я. – Думала, что мы сможем с тобой сегодня погулять.
– Понимаешь, Яна, – подруга опять начала неуверенно говорить, – мы сегодня с Максимом планировали побыть вдвоем…
– Конечно, конечно, – перебила я подругу. – Я все понимаю. Передавай привет Максу. Он у тебя классный. Надеюсь, вы будете счастливы. А мы с тобой еще прогуляемся как-нибудь. Пока, – сказала я и, не дожидаясь ответа, положила трубку.
Мне не хотелось больше разговаривать, я боялась, что не выдержу и расплачусь. «Пусть подруга будет счастлива, – подумала я. – И нечего ее расстраивать своим плохим настроением».
Я села на свою кровать, забравшись на нее с ногами по своей старой привычке, и уткнулась в телефон, просматривая контакты. Не знаю, что я там собиралась найти, но мне на глаза попался номер телефона Степки Семенова, лучшего друга Антона.
«А, что, если я ему позвоню и узнаю, что в конце концов случилось с Антоном? И почему он так неожиданно бросил меня? Степка его лучший друг, значит он все знает и сможет мне все объяснить».
Решиться на такой звонок было не просто. «А вдруг Степан расскажет мне что-то такое, что я бы не хотела знать? Например: что они всем классом, вместе с Антоном потешались надо мной все это время. И Антон вовсе никогда не любил меня», – думала я.
Нет, Антон не мог врать. Особенно тогда, на праздновании Нового года.
***
В одиннадцатом классе наша классная руководитель, Светлана Николаевна решила, что последний Новый год в школе мы должны встретить все вместе, и взяла всему классу путевки в дом отдыха. Это был элитный поселок на берегу озера, где мечтали отдохнуть многие. Но достать путевки сюда было задачей не из легких. А для кого-то отдых в отеле такого уровня был просто не по карману. Мы с одноклассниками удивлялись, как же это нашей классной удалось раздобыть путевки? Позже я узнала, что мой дядя Алексей, пользуясь своими многочисленными связями, смог организовать нам эту поездку. Кроме того, он изъявил желание поехать с нами, чтобы помочь Светлане Николаевне.
Дом отдыха находился за городом, в живописном местечке, в часе езды от города. Отправились мы туда по зимней заснеженной дороге на заранее зарезервированном все тем же Алексеем автобусе. Мне было приятно, что мой родственник так заботится о моем отдыхе, что даже согласился потратить свой маленький новогодний отпуск на нашу шумную ораву, отказавшись от других, как мне тогда казалось, более заманчивых предложений. Но я и не догадывалась, что у Алексея имеются и свои корыстные интересы в этой поездке.
Новогоднюю ночь, как и положено, я и мои одноклассники встретили со своими семьями, а на следующий день, с утра по раньше весь наш класс в полном составе, за исключением пары девочек, которые уехали на новогодние каникулы за границу, отправился в увлекательную поездку.
Веселое новогоднее настроение витало в автобусе среди моих одноклассников. По дороге до заветного озера мы хором пели новогодние песенки, много шутили и веселились. За окнами автобуса пролетали на небольшой скорости заснеженные деревья. Водитель был аккуратен и никуда не спешил. Черная змейка дороги убегала далеко в даль, теряясь в белом покрывале пушистого снега. Зима в этом году была особенно снежная и морозная, но нас это не пугало. Три прекрасных дня веселья и отдыха – вот, что ожидало нас в домике у озера.
Светлана Николаевна сидела в автобусе рядом с моим дядей Алексеем, и вся светилась от счастья.
«Кажется между ними что-то есть», – шепнула мне на ухо Лерка.
В ответ я только пожала плечами. Я была не против, чтобы Алексей наконец-то нашел себе постоянную девушку и может быть женился на ней, а Светлана Николаевна была очень даже неплохим вариантом. Но сейчас меня больше занимали мои собственные отношения с Антоном. Он сел в автобусе рядом со своим другом Степаном на сиденье, которое находилось за нашим с Леркой. На миг показалось, что мы находимся в школьном классе, где парта Антона и Степки находилась как раз за нашей с Леркой партой. Я все время чувствовала дыхание Антона у себя за спиной. И от этого бабочки в моем животе щекотали меня изнутри все сильнее, от чего мне все время хотелось смеяться. Когда я оглядывалась, то ловила на себе его влюбленный взгляд. Каждый раз, когда я смотрела на Антона, то боялась утонуть в его темно-голубых глазах. Смущаясь, я переводила взгляд то на Лерку, то на Степана. Щеки мои становились красными, а глаза блестели от счастья. В конце концов на это обратил внимание Степан и спросил меня:
– А чего это ты Кудряха такая счастливая?
– Тебя рада видеть, Степан, – пошутила я.
– А, ну я так сразу и понял, – ответил одноклассник, многозначительно посмотрев на Соболева. – Я давно заметил, что ты в меня влюбилась, Кудряха. Только извини, я уже занят.
У Антона на лице была такая же глупая улыбка, как и у меня. И мы дружно втроем рассмеялись.
– Вы чего там так весело обсуждаете? – вступила в разговор Лерка.
– Степан признался, что он влюблен, – решила я подколоть одноклассника, – только вот не известно в кого. Может в тебя, Лерка?
– Ага, – улыбнулась подруга. – Не придумывай, Яна. Он влюблен в другую, – сказала она, растянув слово «в другую», и многозначительно подняла брови вверх.
– Да, влюблен, – вдруг покраснев как рак ответил ей Семенов. – И не вижу в этом ничего плохого.
Мы с Антоном переглянулись. Мы тоже были влюблены. Я это знала точно.
Вскоре автобус свернул с главной дороги на проселочную и медленно подъехал к двухэтажному деревянному корпусу. Ребята с шумом высыпали из автобуса на площадку перед зданием, которая была припорошена хрустящим снегом. Все были счастливы, что можно больше не седеть на одном месте.
На первом этаже корпуса, куда смеясь ввалилась наша веселая толпа, находился огромный зал с большим столом, за которым мог поместиться весь наш класс.
«Круто!», – закричал один из наших одноклассников и, раскрыв рот, начал крутить головой во все стороны, рассматривая огромный холл.
«Осторожно крути головой, чувак, – смеясь, обратился к нему другой мальчишка с гитарой, которую он бережно прижимал к своей груди. – Смотри, чтобы она у тебя не отлетела».
«Не отлетит, – ответил тот. И побежал в дальний угол комнаты. – Смотрите, пацаны, здесь и камин есть!»
В дальнем углу просторного зала располагался настоящий камин, в котором уютно потрескивали дрова. Кто-то заботливо разжег его перед нашим приездом. А напротив камина на приличном расстоянии, чтобы не произошел пожар, но и так, чтобы мы смогли ощущать мягкое тепло тлеющих дров, на полу лежал огромный мягкий ковер, на котором по вечерам стал собраться весь наш класс, чтобы посплетничать и обсудить, как прошел день.
Я и рядом стоящий со мной Антон, как и все остальные, с восхищением рассматривали интерьер дома, где нам предстояло провести три праздничных дня. На деревянных стенах коттеджа то тут, то там были развешены чучела животных, картины в тяжелых рамах, на которых были изображены пейзажи из сельской жизни, природа и сцены охоты на диких животных. «Настоящий охотничий домик», – восхищенно сказал Степан и толкнул Антона в бок.
После того, как мы осмотрелись на первом этаже, нас провели по широкой деревянной лестнице на второй этаж, где было два холла: один для девочек – направо, другой для мальчиков – налево. Комната Алексея и комната нашей классной располагались в крыле мальчиков. Они благоразумно решили, чтобы не смущать народ, жить в отдельных комнатах. Но я подозреваю, что так дело обстояло только днем, а что там происходило ночью – никто не знает.
Погода на улице стояла по-зимнему морозная, но несмотря на это, все три дня нас радовало яркое солнышко. Мы каждый день с удовольствием ходили на озеро, которое располагалось в пяти минутах ходьбы от главного корпуса, чтобы покататься на коньках, которые можно было взять здесь же на прокат. Для тех, кто плохо или совсем не умел кататься на коньках, нашлись свои развлечения. Ребята, раскрасневшиеся на морозе, играли в снежки, лепили снежных баб, громко смеясь, пытаясь догнать и засунуть за шиворот снег своему однокласснику. Светлана Николаевна и Алексей предпочитали прогулку на лыжах, уходя подальше от шумной детской толпы, но всегда издали наблюдая за нами. Многие девчонки из моего класса тоже наблюдали за ними и вздыхали, что Алексей достался не им, а их классному руководителю. Каждая из них в тайне мечтала занять ее место.
А я мечтала быть рядом с Антоном.
На вторую ночь пребывания в доме отдыха после отбоя, когда голоса одноклассников утихли в их комнатах и, казалось, что все спят как убитые после такого насыщенного дня, я услышала, как кто-то скребется к нам с Леркой в комнату.
– Лера, ты спишь? – испуганно обратилась я к подруге. Та мне не ответила.
«Спит», – решила я и, засунув ноги в меховые и теплые тапочки, которые всучила мне в поездку мама: «Чтобы не замерзла и не заболела», подошла к двери и прошептала:
– Кто там?
– Яна, это я – Антон. Можно тебя на минуточку?
– А что случилось? – спросила я, приоткрыв дверь, и испуганно выглядывая из-за нее.
Антон был один. И по его опущенному взгляду я поняла, что он очень смущен и не знает с чего начать разговор. Парень долго теребил рукав своей рубашки, а потом, глубоко вдохнув и набрав полные легкие воздуха, сказал:
– Яна, можно пригласить тебя на свидание?
– На свидание? – удивилась я. – Сейчас? В час ночи?
– Извини, Яна…
Антон хотел уже было уйти, но я удержала его за руку и сказала:
– Подожди меня, я только накину на себя что-нибудь.
Вернувшись в комнату и накинув на себя покрывало, я подошла к Леркиной кровати, чтобы понять спит она или нет. Подруга спала, мирно посапывая. Стараясь не шуметь, я выскользнула из комнаты.
– Ну, вот и я. Куда пойдем? – шепотом спросила я Антона и улыбнулась, увидев, что он, также как и я, накинул на себя покрывало с дурацкими голубыми цветочками.
Антон улыбнулся мне в ответ, и я дольше чем положено задержала свой взгляд на его губах.
– Пойдем на первый этаж, посидим напротив камина, – предложил Антон, – а то я что-то совсем уснуть не могу.
– Пойдем, – согласилась я.
На самом деле мне было все равно куда идти с Антоном, лишь бы быть с ним рядом. В течение дня мы часто пересекались. Но не разу не оставались наедине.
В длинном коридоре второго этажа стояла мертвая тишина. «Как можно спать в такую ночь?» – подумала я и прижалась к Антону поближе, от чего сердце заколотилось как бешеное.
Взявшись за руки, мы тихо спустились на первый этаж и расположились возле камина, в котором все еще слабо тлели угольки, на мягком ковре.
– Ты знаешь, что человек может смотреть на огонь бесконечно? – спросил меня Антон.
– Ага, и на то, как другой работает вместо него, – пошутила я.
– А я могу бесконечно смотреть на тебя, Яна, – неожиданно сказал Антон.
Он взял мое лицо в свои горячие ладони и пристально посмотрел мне в глаза. Я была уверена, что в этот момент он увидел в них счастье, которое переполняло меня. Я улыбнулась. Антон нежно провел своей рукой по моей щеке и заправил одну из моих непослушных кудряшек мне за ухо. Все тело пронзило молнией от его такого нежного прикосновения.
– Прости меня, Яна, – вдруг сказал он.
– За, что? – удивилась я.
– За то, что когда-то тебе пришлось из-за меня обрезать свои длинные волосы. Я виноват перед тобой. И мне очень стыдно.
– А тебе не нравиться, что у меня теперь нет таких длинных волос, как в первом классе? – спросила я и нахмурила брови, делая вид, что обиделась.
Но на самом деле, мне было смешно. Я давно простила Антона. Иначе и не могло быть. Простила, но не забыла. Как можно было забыть этого противного, но такого любимого мальчишку? К тому же, Антон никогда не позволял мне этого сделать, постоянно устраивая различные пакости и тем самым привлекая к себе еще больше моего внимания.
– Что ты, Яна?! – испугался парень. – Мне очень нравиться. Ты даже не представляешь себе, как мне все в тебе нравиться.
– Ну, тогда и ты меня прости Синий, за те чернила, – сказала я, и мы оба дружно захохотали.
– Видел бы ты тогда себя со стороны! – продолжала хохотать я, и на глазах от смеха выступили слезы.
Это были слезы счастья. Счастья от того, что любимый человек находиться сейчас рядом со мной, и не нужно больше притворяться, делая вид, что он мне безразличен.
– А ты думаешь, я не смотрелся в зеркало? – сказал Антон и прижал меня за плечи к себе.
Я замолчала. А сердце заколотилось так громко, что мне показалось, его стук разносится по всему первому этажу и сейчас доберется до второго, разбудив своим стуком всех мирно спящих одноклассников.
– Прости, – сказал Антон и убрал руку. – Я просто подумал, что тебе холодно. Вот и решил согреть тебя.
– А мне и, правда, холодно, – соврала я и прижалась к Антону, положив правую руку ему на грудь. Туда, где бешено колотилось его сердце.
Щеки у меня пылали от непонятного чувства, которое нахлынуло на меня. Мне скорее было жарко. И этот жар исходил не от камина, а изнутри.
– Обними меня, Антон, – сказала я и сама не узнала своего голоса.
Антон накинул свое покрывало поверх моего и прижал меня к своей теплой груди. Мне казалось, что я чувствовала каждую напряженную мышцу на его теле, а наши сердца стучали быстро в унисон друг другу. Мы молча смотрели на догорающие угли в камине, боясь пошевелиться, и со временем стук наших сердец стал спокойным и равномерным. Но тут Антон взял мое лицо за подбородок свободной рукой и заглянул мне в глаза.
– Яна, я люблю тебя, – прошептали его губы.
– И я тебя, – также шепотом ответила я.
Антон прижал свои губы к моим, и я, закрыв глаза, провалилась в мягкую и нежную темноту. Губы у Антона были сухими и мягкими, а еще очень нежными. Я не знала, что мне делать. Это был мой первый поцелуй. Зато Антон хорошо знал, что делать. Его поцелуй был нежный и настойчивый. Язык требовательный. Очередная волна возбуждения прокатилась по моему телу и заставила меня застонать.
Но в этот момент мы с Антоном услышали, что кто-то не спеша спускается со второго этажа. Антон быстро убрал свои руки с моих плеч, а я перестала его обнимать и тупо уставилась на камин, боясь пошевелиться.
– А что это здесь происходит? – спросил знакомый голос, и я увидела Алексея, который стоял в дверях с бутылкой вина в одной руке и с парой бокалов в другой.
Мы с Антоном как мышки резко отодвинулись друг от друга в разные стороны. За Алексеем в комнату вошла улыбающаяся Светлана Николаевна. Увидев нас, улыбка моментально слетела с ее губ, и она строго спросила:
– Соболев, Родина, что вы здесь делаете? А ну-ка быстро по комнатам разбежались!
И мы с Антоном подскочив как ошпаренные, и правда разбежались по своим комнатам, громко хохоча.
Забежав к себе в комнату, я разбудила Лерку, тряся ее за плечи.
– Просыпайся, соня, – шептала я ей на ухо.
Затем я запрыгнула в свою постель и укрылась одеялом с головой, продолжая нервно хихикать. Мне казалось, что маленькие бабочки щекотят мое тело изнутри. Чувство безграничного счастья переполняло меня. И только одна мысль крутилась у меня в голове: «Антон меня любит! Он меня любит! Любит!»
– Янка, ты чего не спишь? – спросила подруга спросонья, усаживаясь поудобнее в кровати и пытаясь рассмотреть меня в темноте.
– Он меня поцеловал, – прошептала я, стягивая одеяло с головы. И моя улыбка, как мне показалась, осветила нашу с подругой комнату.
– Кто? – удивилась Лерка.
– Он, – мечтательно ответила я.
– Да кто он? – допытывалась подруга хриплым ото сна голосом. – Говори нормально.
– Антон.
– Соболев?! – удивилась она. – Он, что тебе опять приснился.
– Нет, Янка, – ответила я, а сама вспоминала вкус губ Антона, сладкие и нежные, как взбитые сливки. – Он меня только что поцеловал по-настоящему. Представляешь? И еще, нас застукали Алексей с класснухой, – захихикала я еще громче.
– Янка, ты бредишь? – окончательно проснувшись, спросила меня подруга. – Как это возможно?
– А меньше спать нужно, Иванова! – шутливо огрызнулась я. – А то все счастье вот так и проспишь.
Потом я рассказала Лерке во всех подробностях, как пришел Антон, как пригласил меня на свидание, как мы сидели возле камина и любовались на тлеющие огоньки, и как он поцеловал меня.
***
Нет, я все-таки должна позвонить Степану.