Крыса умерла. А с ней – надежды отказаться от дикого Володькиного плана. Я ученый. А значит всегда – за эксперимент.
Аванс нам перевели незамедлительно. Мы быстро собрали вещи и выехали из нашего полуподвала, свалив в гараж все коробки. Ближайшие, наверное, полгода все это нам не понадобится. А в случае удачи – не понадобится вообще. Проще будет спалить этот проклятый гараж вместе со всем барахлом. Отделаться от Володьки, сменить лицо, имя, отпечатки пальцев и память. И начать счастливую жизнь отшельника где-нибудь в тихой и либеральной стране, где не посадят за разделку трупов и опыты над людьми.
Мы нашли подходящий старый дом вдали от цивилизации и путей к ней, и взяли по сходной цене. Пока оформлялись документы, кипела работа и кипела жизнь. Раз в несколько дней строительный магазин исправно доставлял нам заказы, мы заколачивали окна, обшивали стены пенопластом и превращали самую большую комнату в стойло.
Я почти забыл, зачем мы это делаем. Но на улице стояла изумительная золотая осень. Я чувствовал себя живым и единственное, что хотел – чтобы это никогда не заканчивалось. Володька, наоборот, был возбужден и все торопил меня и торопил время. Он бесконечно что-то прикидывал, куда-то звонил и надолго отъезжал. Возвращался с нужными вещами – никотином и раствором к нему, коробками папирос, противогазами и одноразовыми шприцами. Все сбрасывал и тут же исчезал снова.
Я требовал от него шашлык и пиво, и он беспрекословно привозил. Я жарил мясо и подолгу пил, сидя на крыльце. Это были каникулы, первые за долгое время. И мне упорно казалось, что и последние. Чем дальше шло время, тем более замкнутым и нервным становился Володька. Я с мазохистическим удовольствием льстил себе, что он сомневается в результате. Я знал, что ошибаюсь. Но не знал, насколько.
И вот этот день настал. Каникулы закончились – привезли его. Белоснежного красавца. Венец творения. Володька о чем-то трепался с водителем. Сопровождающие молча передали мне поводья. Я протянул руку к шелковой гриве и тут же заставил себя отдернуть ее. Нельзя допускать эмоций. Я ученый. А значит – всегда за эксперимент. Я должен научить его курить. И сроку мне полгода потолок. Я ученый. Я двуногий скот.
∗ ∗ ∗
Белоснежного, без единого темного пятнышка, жеребенка, отец подарил на шестой день рождения. Теперь надо было вставать рано, убирать стойло, выводить, поить и потихоньку приучать к своему запаху. И украдкой пытаться залезть без седла. И проехать хотя бы круг по загону. Так, чтобы отец не видел. Иначе нагоняй. И долгая лекция о том, как вырастить хорошего коня и стать хорошим наездником.