Czytaj książkę: «Ночь сильнее воли. Сборник сновиденческих рассказов»
Наваждение
— Лада, Ладушка, ах какое красивое имя, — нараспев повторял Эдуард. — Я думал, так уже никого не называют. Или это псевдоним?
Эд был наслышан об активировавшейся моде на всё славянское. Одежда, музыка, экскурсионные туры, даже дома — настолько русской обстановка вокруг при его жизни ещё никогда не была. Даже среди угрюмых друзей-заводчан вдруг завелись специалисты по ферментации Иван-чая, коллекционеры бабкиных рушников и охотники за старинными наличниками. А потому и имени новой знакомой он не сильно удивился.
Идущая впереди девушка обернулась и потупила глаза.
— Почему же? Имя самое что ни на есть настоящее. Русское. Старое просто.
В Хотылёво Эд бывал не единожды. Гулял по тенистым аллеям могучих дубов и лиственниц, сидел на каменных ступенях — последних артефактах некогда красивейшей усадьбы, общался с работающими тут по лету историками и волонтёрами, кормил комаров — куда же без них. Каждый раз видавшее живую Тенишеву место раскрывалось по-новому. Вот и теперь мужчина решил во что бы то ни стало отыскать каменный мостик в виде арки. В парковой аллее при жизни хозяев таких было два — подарок друзей-архитекторов. Сохранился один, да и тот утонул в зарослях, скрывшись от глаз посетителей.
— Родители у вас, смею предположить, затейники. Краеведы, наверное, или какие-нибудь поклонники преданий седой старины? — решил слегка пококетничать с провожатой Эдуард.
Девушка запрокинула голову, от души рассмеялась и сделала резкий разворот на 360 градусов. Её длинная юбка-солнце приподнялась, продемонстрировав голые лодыжки. Девушка поймала её обеими руками и присела, будто готовясь к прыжку.
— Да ну, какие краеведы, что ты! Папенька у меня леший, маменька — кикимора!
— Хех, — оценил шутку Эдуард. — И как я сам не догадался!
Молодой человек в умилении зажмурил глаза. Девушка же приложила ладошку ко рту и юркнула за поворот, явно приглашая гостя сыграть в догонялки. Эдуард этим маршрутом сегодня уже хаживал. Знал, что впереди пляж, озеро и густо поросший зеленью склон холма. А потому торопиться не стал. Решил ещё раз насладиться уже знакомым ароматом. Густой и терпкий, немного сладкий запах источали богатые заросли подмаренника, пустырника и дурман-травы. Эд не испытывал тяги к сбору букетов, а вот лишний раз подышать полем и лесом был не дурак.
— Нам туда, — махнула рукой Лада куда-то вправо.
— Уверена? — нахмурился Эд.
Именно этой тропинкой он пытался добраться до арочного моста, не сумел и потому вернулся к каменной лестнице в поисках помощников. Парни в садовых перчатках, которых он видел на старте прогулки, исчезли. Правда, огорчался Эдик недолго: по ту сторону усадебного пригорка, ближе к Десне рвала полуметровую сныть красавица в фольклорном наряде.
— Обижаешь! — натуралистично огорчилась провожатая и упёрла кулаки в бока. — Я тут каждый листочек, каждую былинку знаю.
Эд виновато пожал плечами и попытался отыскать взглядом ещё хоть каких-нибудь обитателей здешних мест.
— Так пойдёшь? Али страшно? — уже смягчившись, снова завладела мужским вниманием Лада.
Её спутанные длинные волосы качнулись в очередном непредсказуемом движении. Эд заметил в них тонкую красную ленту и пару цветков. С мыслью «Эх, была-не была» взмахнул рукой и побрёл за девушкой в гору. В двадцати метрах от края склона его взору открылось неожиданное. Столы, скамьи, лестницы, лежанки, кострища, смотровые площадки… Сколоченные из древесного мусора, но довольно прочные и надёжные.
— О, так это ты так с товарищами обосновалась? Стоянка у вас тут что ли? — предположил Эд и присел за стол.
Ноги его гудели от продолжительной ходьбы, футболка липла к телу, в горле пересохло. Лада сняла с себя узорчатый передник и постелила его вместо скатерти. Поставила плетёный туесок с хлебом и глиняный горшок с молоком.
— Угощайся, Эдичка. Устал ведь, притомился.
Девушка смахнула с мужчины невидимую пылинку и робко погладила его по рукаву. Он восхитился женской предусмотрительностью, почувствовал, как заныл голодный желудок и накинулся на снедь. Заморив червячка и сладко потянувшись, Эдуард присмотрел себе лежанку попросторнее и взобрался на неё. Убедившись, что конструкция выдержит двоих, подал руку Ладе.
— Ох, хорошо, сейчас бы гитару, — размечтался молодой человек, поглядывая на заходящее солнце сквозь ветви деревьев.
— Так вот же она, держи, — протянула видавший виды инструмент девушка.
— Как? Откуда? — не поверил глазам Эд.
— Ой, не дивись, милый, — снова рассмеялась новая знакомая. — В этом лесу столько всего интересного можно встретить… А, ну-ка, попробуй, — звучит ли.
Эдуард обожал гитару. В своё время окончил с отличием музыкальную школу. Брал любую мелодию с двух нот. Был запевалой в школе и техникуме, в кругу друзей и на заводских корпоративах. Но сейчас вдруг занервничал. Ладони его вспотели, голос дрогнул, струйка пота проделала узкую дорожку на лице.
— Дай-ка мне, — взяла инициативу на себя Лада, дёрнула пару струн и запела:
«Тише, видишь, спит моя любовь.
Тише, слышишь, бьет по венам кровь.
Я выбираю огонь и стрелы.
Ты засыпаешь под шум дождей…»
— Ой, нет, только не это, — притворно замахал руками на певунью Эд.
— Что такое? Не нравится? — выпятила нижнюю губу Лада.
— Да я не то что бы сильно против… Просто бывшая моя такое любила. А я как-то другую музыку предпочитаю.
— Хочешь рассказать?
— Про бывшую? Нееее… О бывших либо хорошо, либо никак. И я предпочитаю никак.
Эдик взял протянутую гитару, глубоко вздохнул и заорал:
«В детстве цыганка мне одна предсказала будто я.
Если сильно полюблю, то любимого сгублю,
Что измены не прощу и жестоко отомщу:
Не специально, но со зла превращу его в осла.
Иа-иа-иа-иа-иа-иа-иа
Он очень милым парнем был, но зачем он изменил?
И тогда все началось, предсказание сбылось.
И внезапно над собой потеряла я контроль.
И несчастный стал стонать, серой шерстью обрастать
Иа-иа-иа-иа-иа-иа-иа
Ведьма я, эх, ведьма я.
Такая вот нелегкая судьба моя.
Силой я наделена.
Но на беду любовь моя обречена…»
— Моя очередь, — хитро подмигнула девушка и, отстукивая ритм костяшками пальцев о винтажную доску, затянула:
«Я любила твои руки, твои губы и глаза.
Кто-то мой покой нарушил. И, наверное, навсегда.
Кто-то знает, что он хочет, кто-то знает, как идти.
Если будешь осторожен, он не сможет нас найти.
Закрывай глаза и спи, досчитай до десяти.
Здесь сбываются мечты.
Этим кто-то — будешь ты.
Закрывай глаза и спи, досчитай до десяти.
Я узнала все черты,
этот кто-то — точно ты…»
Эд довольно захлопал в ладоши. Его больше не смущал выбор композиции. Он понял — эта девушка ему явно симпатизирует. Он всмотрелся в прищур её светло-зелёных глаз, насчитал четыре родинки на подбородке и шее, замер при виде выглядывающей из блузки ложбинки.
— Смотри, как ещё умею, — вернула увлёкшегося мужчину с небес на землю Лада.
Она округлила рот и издала не самый приятный звук. «Что-то знакомое», — слегка поёжился Эд, но виду не подал.
— Ай, умница. Ай, талантище! А что ты ещё умеешь?
На последних словах девушка приложила указательный палец к губам собеседника, велев замолчать, закрыла глаза и подала своё лицо вперёд. Мужчина считал намёк, довольно икнул и вытер губы. Он и сам заметил искру между собой и лесной нимфой. Про потерянный мост вспоминать не хотелось. Какой там мост, когда рядом такая краля… Он вытянул губы трубочкой, зажмурился и… ощутил грубый толчок в щёку. Из уха вылетел проводной наушник и стукнулся о ключицу.
— Дядь, ты чего?
Эд поднял веки и увидел перед собой белобрысого подростка. Потёр глаза кулаками, посмотрел налево, направо — от Лады ни следа.
— Ты в порядке? — пощёлкал пальцами перед носом Эдуарда мальчишка. — Воешь так, что на всю округу слышно.
— Видимо, не в порядке. Совсем не в порядке, — почесал затылок мужчина. — Выведешь меня отсюда?
— Ну, пойдём, — после короткого раздумья согласился паренёк — в его юную голову явно закралось какое-то сомнение, но всё-таки принял протяную руку и помог мужчине подняться.
Уже через пару минут Эд и Костя (так звали подростка) стояли у запаркованного на краю парка синего Опеля. Автомобиль битый час голосил сигнализацией. Эдуард её отключил и полез в бардачок в поиске хоть каких-то купюр для своего юного спасителя.
— Слушай, а мост, арочный каменный мост, — вдруг вспомнил он. — Далеко ли?
— Дядь, — не сдержался от улыбки Костя. — Ты, по-моему, перегрелся. Я же тебя на мосту этом и нашёл — ты сверху лежал.
Русская мечта
«Встречаемся через час в этом офисе. Координаты ниже. Все вопросы потом».
С Никитой мы тепло общались около года назад. Вели задушевные разговоры месяца с три. Обычно это были ночные переписки ВКонтакте, реже — в WA. Увидеться не успели — новый знакомый как-то быстро переехал в столицу и, собственно, там и пропал. Не в прямом смысле, конечно. Просто кончились наши с ним беседы.
И тут ни с того, ни с сего на тебе: «Привет. Как дела, как жизнь?»
Мы снова проболтали всю ночь. Я нутром чувствовала: свиданию быть. Но чтобы вот так, посреди рабочего дня, без предварительных «прелюдий», такой приятной каждой девушке моего возраста суеты… И где! В банке, который я интуитивно обхожу за три версты вот уже третий год. В офисе, в котором подписала приговор на ближайшие 35 лет…
В троллейбусе я привычно подсчитывала, сколько всего можно было бы купить на те деньги, что сосёт из меня ипотека, проигрывала варианты вопросов-ответов с Никитой, возмущалась его поведением…
— Привет-привет! — заключил меня в объятия постройневший с момента публикации последних фото в соцсети Никита. — Хорошо выглядишь, присаживайся.
Он указал на стул рядом с банковским менеджером. Я села, уткнулась взглядом в адресованную мне женскую улыбку. Блондинка. Кудрявая. Та самая, с которой три года назад я здесь же подписывала договор.
Визуальная память у меня отличная. Можно сказать, феноменальная. Единожды увидев человека, не забуду его никогда. Имя-отчество могу перепутать, дни рождения подруг по календарям сверяю, на номера телефонов даже не замахиваюсь, а вот лица… лица — это моё. Неужто и она помнит? Из сотен клиентов? При условии, что взгляд «глаза в глаза» за всё время переговоров у неё случается лишь однажды — для сличения с паспортом. Вряд ли…
— Вот здесь распишитесь, — тычет фирменной ручкой в документ.
Данные уже вписаны. Паспорт, адрес, инициалы. Никита одобрительно кивает в ответ на мой вопросительный взгляд. Будто под гипнозом подписываю, пожимаю протянутую с поздравлением руку блондинки и машинально тянусь за пискнувшим в кармане Айфоном.
Это звуковое оповещение я узнаю из тысячи. Именно с ним по телу два раза в месяц прокатывается приятная волна: «Зарплаааааата». Но сегодня 8 апреля, до дня Зэ двое суток… «Ваш кредит на 1403859 рублей полностью погашен», — читаю в СМС и медленно стекаю по стулу.
— Ну, помнишь, год назад ты как-то толкнула идею по отслеживанию мошенников? — минут двадцать спустя в соседней кофейне возбуждённо тараторил Никита. — Они тебя тогда с фотосессий нагрели, карты пришлось менять, помнишь? Так вот я той же ночью набросал код, за месяц довёл его до ума, за два протестировал у столичных товарищей и в скорости продал ВТБ. Он работает, прикинь! Защищает клиентов банка от мошеннических посягательств, отыскивает тех, кто «преуспел» до внедрения кода и даёт 100-процентные улики для их наказания. Твоя идея, Свет, твоя, понимаешь?
Из меня градом лились слёзы, дыхание предательски сбивалось, а сердце отбивало бессвязный ритм. Я периодически предпринимала попытку поднести чашку с кофе к губам, но расплёскивала содержимое на полпути.
— А почему банку, а не стране? ФСБ какой-нибудь, Госдуме… — огибая препятствия в виде опухшего от слёз горла и тревожного хрипа, полез из меня диванный эксперт.
Никита грустно улыбнулся. Медленно огляделся. В кофейне потягивали горячие напитки люди в галстуках. То ли чиновники, то ли клерки…
— Одни не поверили, за дурачка приняли. Другие предложили передать «своё творчество более опытным специалистам для возможного изучения». Полгода я так потратил впустую, Свет. Почти отчаялся. Увидел твой пост про мечты о жёлтом Опеле и полёте в Калининград. Забил на патриотизм и подался в ВТБ.
Никита откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову, потянулся. Будто повинуясь его жестам, я всё-таки отхлебнула из чашки. Сырный раф довершил было начатый процесс расслабления, но…
— Здесь ещё 8 с половиной и ещё чем-то там лямов, — выложил на стол и изящным движением безымянного пальца пододвинул ко мне новенькую банковскую карту собеседник. Кольца на пальце не было. — Твои 20%.
Сердце моё ухнуло вместе с глотком остывшего кофе куда-то в пятки.
— …я код за 40 миллионов продал, — добил информацией Никита.
Мы проговорили ещё 4 часа. Вспоминали, фантазировали, планировали, мешали кофе с напитками покрепче, заедали этот коктейль пирожными и громко смеялись, ловя на себе осуждающие взгляды. Я любовалась его сияющими глазами и думала: «Это лучший день в моей жизни». Уже на улице он взял меня за руку. Нежно так, мягко, бережно. «Сделает предложение, — решила я. — Купит 999 роз и поведёт в ЗАГС, а оттуда — на самолёт и к Мальдивам…»
— Прощай, Светлана. Больше мы не увидимся. Спасибо тебе за всё. Будут ещё идеи — пиши.
