Przejdź do audiobooka
У моего папы есть хобби – фотография. Он всегда видел красоту во всем, будь то пейзаж или предмет, фрукт на ветке или божья коровка, ползущая по листу.
– Посмотри, дочка, какая она красивая! И как только природа все это создает! Не красная и не черная, а красная в черный горох. Удивительно! – говорил он.
Раньше я тысячу раз видела божьих коровок, и они не вызывали особенных впечатлений. Но тут я присела на корточки рядом с папой и тоже стала внимательно смотреть на букашку. Слушала его и старалась увидеть все его глазами. И правда красиво…
Божья коровка расправила крылья и вспорхнула.
– Ну вот. Улетела! Не рассмотрела как следует!
– Ничего страшного, еще увидишь! – успокоил меня папа. – Хочешь, я ее сфотографирую ты сможешь внимательнее рассмотреть ее?
И он побежал в дом за фотоаппаратом. Потом мы с ним два часа фотографировали все подряд – капельку росы на розе, веточку красной смородины, муху в паутине и ползущего к ней паука.
Потом были семечки в подсолнухе, дождевой червь и ползущая гусеница. Мне удалось разглядеть у нее усики-рожки, глазки-бусинки.
– Папочка, папочка, посмотри, какая она волосатая!!! – восклицала я и умилялась.
Ему было не лень ползать со мной по траве и тратить на это время.
– Делать вам больше нечего, – ворчала бабушка и звала нас обедать. Мы садились за стол, и, пока она несла нам щи, папа фотографировал в разных ракурсах надкушенное мной яблоко, лежавшее на тарелке.
Он такой. Когда мы были в магазине «Икея», он накупил разных цветных бутылочек, баночек и прочей ерунды и сложил их все в корзину.
– А это еще зачем? – удивилась мама.
– Нам надо!!! – в один голос ответили мы. Она же не знала, что мы задумали, а мы все понимали.
А в другом магазине папа купил раков. Они были огромные, красные и с клешнями. Я не сразу решилась потрогать их, боялась, что один из них схватит меня за палец. Вечером мы красиво разложили все наши покупки на столе, папа взял в руки фотоаппарат, и мы стали экспериментировать.
Вот такие игры были у нас с папой, пока в один из дней он не спросил:
– Что сегодня фотографируем?
– А давай я буду твоей моделью? – предложила я и захлопала в ладоши.
И началось! Пока папа вешал на стену однотонную ткань, я рылась в своем шкафу в поисках подходящей одежды.
– Ну Даша! – позвала я сестру. – Помоги же мне! Я сегодня модель!
Даша поспешила ко мне на помощь. Мы нашли красивое платье, куртку «Пилот» и новые крутые ботинки.
А потом я позировала, как настоящая модель, и папа меня хвалил. Я не смущалась и вела себя раскованно перед камерой – так мне все это нравилось. Фотографии получились просто сногсшибательные. Некоторые мы повесили на стену в моей комнате, и я любовалась собой.
Хотя внешность в этом возрасте у меня была невыдающаяся, каждое утро перед зеркалом я думала: «Все-таки я красивая!» И старательно расчесывала свои волосы.
Позднее друзья семьи из других стран стали привозить мне национальные костюмы. Они пригодились для новых моих фотосессий.
Вечерами, после детского сада, я наряжалась и исполняла танцы народов мира – как могла.
– Соня, африканки не так танцуют! – Сестра включала компьютер и показывала какой-нибудь африканский танец, а потом помогала мне скопировать движения.
А на другой вечер я была японкой и, чтобы поужинать, семенила на кухню уже в кимоно и маленьких башмачках. Я откладывала веер, весь в каких-то фантастических рисунках, на стол и уплетала борщ за обе щеки. А после ужина Даша обматывалась простыней и показывала мне, как танцуют японки. Так она со мной играла.
Еще я помню случай в Испании, куда мы с мамой и папой поехали отдыхать. Мы гуляли по городу и набрели на один интересный магазинчик. Там родители купили мне полный испанский костюм: необыкновенной красоты черное платье в красный горох со множеством оборок, настоящие туфельки на каблучках, красный цветок в волосы и веер. Я надела все это и не захотела снимать.
– Так пойду! – решительно сказала я и вышла из магазина.
Спокойно гулять по городу я уже не могла и всю дорогу пританцовывала. А если родители останавливались и рассматривали какое-то здание, то я ударялась в пляс. Кружилась, махала веером и так лихо стучала своими каблуками, что вокруг меня собирались зрители. Они смотрели, как пятилетняя русская девочка танцует испанский танец, и умилялись. Кто-то захотел меня сфотографировать, и я стала без стеснения позировать.
– Кажется, нам надо бояться человека с фотоаппаратом. Он может легко увести ее от нас! – сказала мама.
Но почему-то в моем сознании отложилось, что человека с камерой бояться не стоит: это хороший человек!
Как мой папа! Именно он научил меня видеть красоту повсюду.
Мы часто бежим по своим делам, все в мыслях про свои проблемы, и многого не замечаем. А иногда глотнешь прохладного утреннего весеннего воздуха и подумаешь: как хорошо! Остановись, мгновенье! И это замечательно, если почувствуешь солнце на своей коже, увидишь свежую зелень на деревьях и ранние цветочки на клумбе, прежде чем нырнуть в метро и помчаться на работу, очередную тренировку, встречу или съемку.
Посиди хотя бы пять минут на лавочке, перед тем как подниматься на пятый этаж после утомительного и напряженного дня, посмотри на стоящий рядом клен с красными листьями и обрати внимание: как красиво! Услышь хруст снега под твоими уггами, слепи снежок, поймай снежинку на руку – найди в обычном необыкновенное, не пропусти его! Сфотографируй в своей памяти – авось пригодится это тебе в жизни, авось поможет в трудную минуту. Жизнь все равно прекрасна, несмотря на все трудности.
И я благодарна своему папе за такой опыт. Видеть красоту во всем – это у меня от него!
Еще интересный случай вспомнился. Однажды сестра взяла меня в институт, где она тогда училась. И даже как-то раз я сидела на лекции. Даша слушала преподавателя, а я рисовала за столом в заднем ряду. Мне было пять лет, и сестра часто таскала меня везде с собой, несмотря на уговоры мамы. Она хотела показать меня своим сокурсникам и друзьям.
– Это моя младшая сестра! – представляла она меня.
А я гордо поднимала голову и разглядывала ее товарищей.
В тот вечер мы возвращались из института домой через сквер, была зима, и намело много снега. Вдруг я отпустила Дашину руку и рванула в сторону от дорожки по сугробу.
– Куда ты? – ахнула сестра и попыталась удержать меня.
– Там цветочек! Может, это подснежник! Я хочу на него посмотреть, – отвечала я и, утопая в снегу, лезла дальше. Там и вправду что-то синело.
Мне очень хотелось, чтобы это был цветок. Я не знала тогда, что в это время года даже подснежники не растут.
Когда я наконец добралась, то увидела, что это никакой не цветок, а металлический штырь торчит из снега, а за него зацепился рваный голубой пакет.
И я разочарованно стала грести по снегу в обратном направлении.
– Мама, мама! Открывай скорее дверь! К нам Чудо идет! – кричала я маме, торча в коридоре перед приходом сестры Даши и Мирикла. Они поднимались по ступеням на пятый этаж, а я не могла просто ждать и крутилась-вертелась от радости. Я была счастлива, когда он порой приходил к нам в гости, и любила его, наверное, сильнее, чем других друзей моих сестры и брата.
Почему Чудо? Потому что так переводится с английского его имя. Мирикл из Нигерии, и он темнокожий. Его родители долгое время не могли иметь ребенка, но очень сильно хотели. Однажды пастор успокоил их и сказал: «У вас скоро родится ребенок. Назовите его Мириклом». Это было настоящее чудо!
И теперь это чудо поднималось на наш этаж. Мама открыла дверь и поспешила на кухню – разогревать еду для вечно голодных студентов.
А пока они усаживались за стол и грели руки о чашки с горячим чаем, я забиралась на соседний стул, потому что тоже хотела поучаствовать в этом мероприятии.
– Мирикл, можно я потрогаю твои волосы? – спрашивала я и, получив разрешение, запускала свои маленькие ручки в его шевелюру. Я думаю сейчас, что это была очень забавная картина – маленькая белокурая девочка усердно пытается распрямить пружинки смоляных африканских волос.
Пока мама раскладывала еду на тарелки, я перебиралась к Чуду на колени. Он нянчился со мной, и я чувствовала такое тепло от него, и так добры и мягки были его большие руки, что я с неохотой возвращалась на свой стул, когда Мирикл с Дашей принимались за еду.
Он приехал в Москву, мечтая поступить в медицинский институт. Для того чтобы слушать лекции лучших профессоров, он за год освоил русский язык с нуля. Я учила английский на протяжении многих лет и знаю, как это нелегко. И я до сих пор не могу представить, сколько усилий нужно приложить, чтобы всего за один год достичь уровня владения русским языком, позволяющего понимать лекции, сдавать экзамены и просто жить в чужой стране. А жить в чужой, холодной и на тот период негостеприимной для него стране Мириклу было очень непросто.
И осознавать, что здесь есть хоть один человек или семья, к которым ты можешь прийти со своей бедой, и тебе помогут, – дорогого стоит. Мои родители всегда принимали наших с братом и сестрой друзей, независимо от их материального положения, национальности или цвета кожи. Никто и никогда не уходил от нас без помощи: дать немного денег, поделиться одеждой или едой – это вообще не было проблемой. Я помню, как мы покупали продукты и Даша с Артемом везли их в общежитие Мириклу, потому что он сидел без денег из-за задержки стипендии и ему нечего было есть.
Но самое дорогое – это когда тебя выслушают, дадут совет и подбодрят. В Библии есть замечательные слова: «Будьте страннолюбивы». Во всех религиях, я думаю, существуют подобные выражения. Они о том, что нужно помогать людям, которые оказались в трудном положении в чужой стране. И если на твоем пороге появился человек с просьбой о помощи – не отказывай, чего бы это тебе ни стоило, помоги ему, накорми его, в конце концов, если он голоден.
Когда Мирикла избили скинхеды (есть и такая позорная страница в истории моей родины) и он лежал в больнице с отбитой почкой, мои сестра с братом навещали его там, а потом некоторое время Мирикл жил в нашей квартире. Он был настолько слаб, что моя мама не разрешила везти его в общежитие на окраину Москвы.
Я запомнила это время как очень счастливое, потому что, несмотря на слабость, он играл со мной, читал мне книжки и пел песни на языке своей страны. А вскоре у меня появился соответствующий наряд, и я пыталась повторять зажигательные африканские танцы. А Мирикл смеялся и хлопал в ладоши.
Я чувствовала от него невероятно много положительных эмоций, и мне было совершенно все равно, какого цвета у него кожа. Немного погодя он снова попал в переплет. И снова его избили в метро. И конечно же, в тот раз мои родители не смогли молчать. Я не стану рассказывать, как все происходило, но дело даже дошло до прессы и телевидения. Была передача на эту тему, и мы приехали в студию, чтобы поддержать друга. Вспоминать те моменты очень больно.
В один из дней нам позвонила из Африки мама Мирикла с благодарностью за помощь ее сыну. Что тут сказать, все мамы одинаковые, все волнуются, переживают и молятся за своих детей.
Когда он выздоровел, то вернулся в общежитие, но нас не забывал, периодически к нам заскакивал после лекций – пообщаться.
– Здравствуй, мама, – так Мирикл с некоторых пор стал называть мою маму. – Я по всем вам очень соскучился! – радостно говорил он, и мы начинали чаевничать.
Я становилась взрослее, и мне было уже интересно то, о чем рассказывал Мирикл. Я листала его конспекты, написанные ровным, красивым, просто каллиграфическим почерком, и удивлялась его аккуратности. Я просматривала его зачетку с отличными оценками и иногда ловила себя на мысли, что в моих школьных тетрадях далеко не всегда бывает такой порядок, да и оценки мои не настолько хорошие.
Как ему удавалось сдавать экзамены на «отлично», я до сих пор не могу понять. Видимо, так сильно он хотел стать врачом и помогать людям. Институт он окончил с красным дипломом.
Однажды Мирикл пришел к нам и сказал, что уезжает в Америку. Нам было очень грустно с ним расставаться, но мы понимали, что по известным причинам ему трудно будет жить и работать в России.
– Я улетаю через неделю. Вещи еще не собрал, да и чемодана у меня еще нет, – сказал он и не понял, зачем мама попросила его принести стремянку с лестничной площадки.
Мама залезла на стремянку и сняла со шкафа новый, большой и красивый чемодан.
– Это тебе, я знаю, у тебя туго с деньгами сейчас, – произнесла она со слезами.
– Я обязательно его верну, только не знаю когда. – Мириклу тоже было грустно.
И долгое-долгое время мы ничего о нем не слышали. Тогда еще не появились социальные сети, и найти человека, уехавшего в Америку, было сложно. Но мы не забывали Мирикла и периодически спрашивали о нем у наших общих друзей, пока вдруг он не объявился.
– Привет, мама! Я жив, и у меня теперь все хорошо! Мне так много тебе нужно рассказать, – взволнованно говорил он по телефону (он еще не забыл русский язык).
А встретились мы с Мириклом, когда я поехала в Голливуд на кастинг. Узнав, что мы в Америке, он, отложив все свои дела, приехал к нам. В тот вечер мы сидели в маленьком ресторанчике при гостинице, когда услышали радостные крики.
– Моя мама приехала! – Большой, красивый темнокожий мужчина в костюме спешил к нам с распростертыми объятиями. Люди с удивлением смотрели на эту сцену, а мы обнимались втроем, и я снова чувствовала сильные и добрые руки Мирикла на своих плечах. Я смогла узнать в этом импозантном мужчине того одинокого студента, а он узнал во мне, пятнадцатилетней, ту маленькую девочку, танцевавшую африканские танцы.
О чем только мы не говорили в ту ночь! Мы с мамой рассказывали о своей жизни, а Мирикл – о том, что пережил в Америке, как ему было трудно. Он дошел до самого дна, сильно болел, стоял на грани жизни и смерти и все равно выкарабкался. Потому что он всегда верил в Бога, надеялся, что все будет хорошо, продолжал учиться и трудолюбиво шел вперед. Он ни о чем не жалел и считал, что все испытания, выпавшие на его долю, сделали его сильнее, умнее, терпимее.
Теперь он работает врачом, у него своя клиника, свой дом, жена и трое детей. А еще он пастор маленькой протестантской церкви в Лас-Вегасе.
– Если бы тогда, в Нигерии или в Москве, мне бы кто-нибудь сказал, что это я буду сидеть здесь, в ресторане лучшей гостиницы в Голливуде, я бы не поверил, – смеялся он.
Мирикл сказал, что никогда нас не забывал и не забудет. И что в Америке теперь у нас есть еще один сын и брат. И что мы можем рассчитывать теперь уже на ЕГО помощь. И что он до сих пор хранит наш чемодан.
А наутро мы ехали в Малибу на мои съемки. Красивая машина Мирикла с откидным верхом катила по гладкой дороге, а вокруг была такая красота! С одной стороны дороги раскинулись фантастические горы, а с другой – сверкал бескрайний океан. Все как в кино. Просто Чудо!
Почему мне захотелось рассказать о нем? Потому что вся моя, такая недолгая еще жизнь, как калейдоскоп, складывается из людей, которые окружали меня с самого детства и оказали огромное влияние на мое восприятие жизни, на мое отношение к другим. Мало сказать ребенку: делай так! Хорошо, если есть кому показать это на личном примере. И я очень счастлива, что со мной рядом были такие люди, на чьих примерах я выросла.
Учись, трудись, ставь цель, добивайся своего. Никто не обещал, что все будет просто и легко, безо всяких трудностей. Так и справляйся с трудностями, как с речными порогами, – одна за другой, день за днем, и не опускай руки! Только тогда ты получишь настоящий результат и достигнешь цели.
Это один из законов жизни.
Конечно, мне повезло, что у меня такая семья, такие замечательные родители.
«Но у нас нет таких родителей», – скажете вы. Тут уж ничего не поделаешь. Но ведь вы тоже вырастете и станете родителями. И какой будет ваша семья – дело уже за вами. Все от вас зависит – построите ли вы замок на песке или настоящую крепость на камне.