Czytaj książkę: «Недотрога для короля академии», strona 3

Глава 6. Бах!

– Руки прочь! – шиплю ему сердито.

Хотя в моем положении, наверное, лучше умолять, чем ссориться. Но гордость не позволяет.

– А ты у нас недотрога, да? – Арс щурится и теперь еще больше напоминает хищника, приметившего добычу. Добычу, которой никак не сбежать.

Он проходится по моему телу огненным взглядом, от которого все внутри встает на дыбы. Сердце начинает биться как бешеное – то ли от страха, то ли от яростного желания дать ему отпор. Я уже сама не знаю, чего от себя ждать. Буду вырываться, укушу, если потребуется!

– Остынь, – усмехается дракон и лениво отстраняется от меня. Склоняет голову набок, а взгляд становится надменным и равнодушным. – Такие серые мыши меня не интересуют. Не мой уровень.

– Вот и отлично! Ты тоже не в моем вкусе! – шиплю я.

Арс улыбается, демонстрируя ровную линию белоснежных зубов. Теперь он не зверь, собравшийся атаковать, а опасный кот, решивший позабавиться с мышкой.

– Про вкус я ничего не говорил. Лишь про уровень, – подмигивает король, а в его голосе слышится едва скрываемое веселье. – Но раз такое дело, то я с радостью займу место зрителя. Любопытно, насколько тебя хватит, храбрая девочка.

Самодовольно хмыкает, щелкает пальцами, и от моего платья начинает исходить такой пар, что пеленой заволакивает зрение. Пугаюсь – вдруг этот мерзавец что-нибудь выкинет, пока я дезориентирована, но едва пар исчезает, я понимаю, что Арса уже нет рядом. Он неспешно уходит, кидая мне еще одну усмешку, а я с трудом подавляю желание кинуть в него башмаком. Но обувь жалко – другой нет.

“Дыши, Мира, дыши. Этот гад не достоин потраченной на него энергии. Даже не злись больше. Лучше вспомни, что у тебя сегодня первый день занятий, и одно ты уже пропустила”, – говорю себе и поправляю форму, а она на удивление сухая, хотя секунду назад еще была влажной.

Неужели этот гад просушил все ниточки? Зачем? Чтобы продемонстрировать собственное превосходство над неумехой вроде меня?

Все. Хватит! Неважно, чего он там хочет! Мне нужно на занятия, и следующая по расписанию – история.

К счастью, кабинет находится быстро. Вливаюсь в самый конец толпы и сажусь за последний свободный стол. Профессором оказывается женщина лет тридцати с темными, собранными в высокую прическу волосами.

Под ее монотонный голос легко уснуть, к тому же я с приюта знаю о том, как менялся мир, в котором властвовали драконы, а люди отдавали им в дань все, что потребуют, включая юных дев. Среди таких “жертв” оказалась Инея, ставшая первой человеческой истинной, то есть предназначенной судьбой, короля драконов.

С того момента все изменилось, и драконья искра, угодившая в потомков людей, породила тех, кто способен колдовать, но не обращаться – магов.

Я отчетливо помню рассказы о том, как тяжело народы шли к миру, воюя за власть и верховенство. Но Инзания, страна людей и магов, объединилась с Иль-Тарзом – страной драконов, образовав новое государство – Эдэрх, и народы начали проходить тернистый путь привыкания друг к другу.

Сейчас вроде как равенство, но все все равно знают, что на одного дракона требуется три самых сильных мага, чтобы победить. А что касается правящих родов, так это мы учили наизусть. Наша наставница в приюте все время переживала, что нынешний король передаст трон старшему сыну, который погубит все, что сделал его отец для народа.

Я всегда была далека от политики, но наставницу слушала с интересом и многому у нее научилась. И эти знания очень помогут сдать хотя бы один из предметов без труда.

По завершении истории адепты, искоса поглядывая на меня и сторонясь, выдвигаются в столовую, так как в первые дни учебного года занятий у первогодок не много. Я же, прихватив с собой несколько пирожков, спешу уйти, пока не образовалась толпа.

Общежитие для адептов находится в отдельной башне, первый этаж которой служит большим холлом, а на каждом этаже есть своя гостиная с большими столами, чтобы учащиеся могли вместе ужинать или учиться.

Не желая натыкаться на новые испытания, иду в комнату номер пятьдесят семь, куда меня заселили сразу по прибытии. Времени разглядывать обстановку особо не было, а сейчас, войдя в небольшое пространство, хочется выдохнуть и почувствовать себя “дома”.

Хотя не уверена, что верно понимаю значение этого слова. В приюте мы толпой жили в большой спальне, а здесь одна кровать, изголовьем стоящая к окну, письменный стол, свой небольшой платяной шкаф, который пустует, так как вещей у меня особо нет. Но самое главное – отдельная душевая комната.

Беру простенькую пижаму в заплатках и сначала решаю отстирать форму от разводов, а затем погреться под теплыми струями воды. Настроение заметно поднимается, запах лавандового мыла напоминает о том, что все испытания я прохожу не зря. Да, в академии нет факультета для провидцев, но для начала мне нужно еще раз ощутить в себе магию, а там все сложится.

С такими мыслями возвращаюсь в комнату, расчесываю старым гребнем мокрые каштановые волосы и ложусь в прохладную постель, веря, что новый день будет лучше предыдущего.

На радость, утро встречает солнечной погодой, и даже не нужно идти в столовую, так как один пирожок оставила про запас со вчера. Довольная покидаю комнату, и тут то понимаю, что спряталась от бед не надолго. Если вчера адепты просто поглядывали, то сегодня смотрят так, будто за ночь я страшный грех совершила. И эти взгляды тянутся за мной вплоть до кабинета, где должны проходить сразу три занятия по зельеварению.

Адепты толпятся под высокой дверью, украшенной резными узорами в виде змей и котелков, но стоит им заметить меня, как тут же напрягаются. Я молча расправляю плечи и делаю вид, что мне абсолютно плевать. Не будет тут забитой девочки. А если меня и сломают, то об этом никто не узнает. Никто этого не увидит. Лицо держать я жизнью наученная.

– Ну, чего стоим? Проходим, поторапливаемся! – влетает вихрем в коридор невысокий мужчинка с белыми как снег волосами и черной блестящей мантией, расшитой серебряными рунами.

Профессор поправляет круглые очки и щелчком пальцев распахивает двери. Помещение поражает – высокие сводчатые потолки, а стены уставлены полками с бесчисленными банками, колбами и пузырьками. Воздух пропитан запахами трав, специй и чего-то едко-сладкого.

Дюжина новеньких начинает бороться за места в первом ряду, локтями расталкивая друг друга. Я бы тоже там села, но сейчас нет сил на битву за стол. До конца дня бы дожить. Занимаю последнее место у самой стены, рядом с окном, где легкий сквозняк играет с занавесками из тонкой ткани.

– Добро пожаловать в лучшую академию Ашдарха. Несмотря на то, что уровень подготовки у всех разный, спрос будет одинаковым! Не рассчитывайте на лекции и тесты. Уже сегодня мы будем варить первое ваше зелье в этих стенах – заживляющее зелье! – восклицает профессор.

В его голосе чувствуется искренняя любовь к своему делу. Даже фанатизм.

– Как травники? – хихикает кто-то из первых рядов.

Но тут же стихает под свирепым взглядом бледного мужчины, который больше напоминает ястреба, чем ученого.

– Не путайте ботанику с зельеварением! Травники используют только растения, но мы должны знать, как пробуждать скрытые свойства ингредиентов правильными заклинаниями!

– Но мы ведь еще не обучились магии! – спорит парень.

– Вы думаете, я не в курсе? Хотите вести урок вместо меня или все-таки вспомните свое место и начнете слушать того, кто нацепил на себя неудобную мантию профессора? – задает резонный вопрос мужчина.

Адепты смолкают, и профессор приступает к инструкции. Говорит не только, где что взять, как включить маленькую горелку под чаном, но и рассказывает попутно о свойствах применяемых ингредиентов.

Спустя пару десятков минут зал заполняют разные запахи. Дымки у каждого над чаном разного оттенка – от молочно-белого до тревожно-зеленого.

– Золотистый! Должен быть золотистый, если вы все делаете верно! – проверяет профессор, переходя от стола к столу.

Я радуюсь тому, что у меня именно такой – легкий золотой туман поднимается над поверхностью, слегка искрясь в солнечных лучах из окна.

Да и в целом так увлекаюсь процессом, что забываю про адептов, которые все еще находят время коситься на меня и перешептываться вместо того, чтобы концентрироваться на своих зельях.

– А теперь последний ингредиент. Будьте осторожны и не вздумайте на радостях испортить все, что сделали до этого. Это денег стоит! – восклицает профессор.

Он велит передать деревянную коробку, обитую медными накладками, с первых мест на последнее.

Один котелок вспыхивает голубой дымкой, второй. У шестого цвет облака более насыщенный – почти сапфировый. А у девочек возле меня – так вообще розовый.

– Держи, – тянет мне коробку шатенка с косой до пояса.

На лице у нее явное недовольство, губы поджаты, а в карих глазах плещется неприязнь. Но не успеваю я коснуться, как девушка разжимает пальцы, и коробка падает на каменный пол со звоном.

– Ой, прости. Случайно.

Но ведь не случайно! По ее лицу и злорадному смешку все понятно.

Боги с ней.

Поднимаю коробку и достаю раскрошившееся крыло летучей мыши. Странно, на корешок какой-то сушеный похоже. Темно-коричневый, жилистый, пахнет землей и чем-то мускусным.

– Быстрее! – торопит всех профессор, пока разглядывает чаны на первом ряду.

Пожимаю плечами, опускаю кусочки последнего ингредиента в чан и – бах!

Глава 7. Кто разрешил тебе улыбаться?

Из котла валит такой густой дым, что я вскакиваю в ужасе. Металлическая емкость прыгает на подставке, словно взбесившийся зверь, и мечет искры огненно-рыжего цвета. Они попадают на платье и руки, оставляя болезненные ожоги. Адепты кричат и разбегаются врассыпную, опрокидывая стулья и сметая со столов припасы.

– Отставить панику! – командует профессор.

Его звонкий голос прорезает хаос, а быстрые, точные движения пальцев усмиряют магией взбесившийся котел. Пламя угасает с протяжным шипением, оставляя в воздухе едкий запах серы. Но поздно – моя выстиранная форма изрешечена мелкими дырками от искр.

– Адепт Отта! Что это было?! – рявкает профессор.

Голос гремит так, что я подпрыгиваю, а в ушах звенит.

– Клянусь, я взяла то, что было в коробке! – Пытаюсь объяснить, что делала все как положено, но мужчина не верит. Машет руками, отгоняя остатки дыма. – За идиота меня держите? Думаете, я по ошибке корень черного лотоса вместо крыла летучей мыши туда положил? – злится профессор.

Его очки сползают на кончик носа, а седые волосы растрепались от резких движений. Кидаю взгляд на соседок, которые довольно поглядывают на меня из-за плеч скучковавшихся в углу адептов. На их лицах плохо скрываемое торжество.

– За такие шутки я назначу вам выговор! – заявляет профессор, стукнув кулаком по столу.

– Мне?

– А кому еще? – рявкает он.

– Но ведь… – пытаюсь оправдаться, но в глазах профессора читается окончательное решение.

– Вы все тут отмоете, а после занятий еще и крыло вымоете. Щеткой! Без бытовой магии! И чтобы блестело!

– Но…

– Мне докладную ректору на вас написать? – вспыхивает профессор так, что, кажется, сейчас у него из ушей пар повалит.

– Нет, – сдаюсь и стискиваю зубы.

В самом деле, я что, полы мыть не умею? Помою, не сломаюсь, но с девчонками я еще рассчитаюсь. И профессору все еще раз объясню, когда поумерит пыл. А сейчас мои слова – как горох о стену.

– Свободны! – раздается приказ.

Адепты тихо, как мыши, сочатся к выходу. А мои соседушки хихикают, прикрывая рты изящными ладошками. Ничего, я вас запомнила. Надеюсь, у вас много платьев, а то я знаю отличный рецепт невидимой жвачки. Глаз за глаз, девочки!

– Адепт, приступайте! И в этот раз ничего тут не портите! Мой лаборант проверит, – командует профессор, а затем уходит прочь.

Смотрю на десяток загаженных котелков – одни покрыты копотью, другие липкие от невыварившихся ингредиентов, третьи источают тошнотворный запах, и тяжело вздыхаю. Придется их мыть голыми руками, потому что прибывший лаборант даже щетку мне не дает. Только и глядит с плохо скрываемой насмешкой.

Почему, спросите вы?

Потому что лаборантом оказывается та самая рыженькая из свиты Тины – Амина. Думаю, она бы и воды мне не дала, если бы могла. Видели бы вы ее взгляд, когда она пришла следить за новенькой и обнаружила меня.

Торжество, злорадство и что-то еще – предвкушение мести.

– Я все, – объявляю рыжей, вытирая покрасневшие от горячей воды пальцы вафельным полотенцем.

– А полки? – указывает она на высокие стеллажи, уставленные банками и склянками.

– А их в списке не было, – отвечаю и только хочу уйти, как девица плюхает целое ведро воды на пол.

Да так небрежно, что та расплескивается, заливая только что вымытую поверхность.

– Зато крыло было.

– Щетку.

– Ручками, – цедит она сквозь зубы.

– Ручками со щеткой. Или к профессору пойду, – преспокойно сообщаю я, и девица морщит от недовольства свой крючковатый нос.

– На, – кидает мне старую щетку с растрепанной щетиной, выдворяет из кабинета и накладывает на дверь печать. – Мой пол, а я пошла. Профессор сам придет и проверит.

– Вот и славно, – кидаю ей вслед, а затем оглядываю ту территорию, которую нужно отмыть.

М-да… До ночи успею, интересно? Что ж, чем раньше начну, тем быстрее закончу.

С такими мыслями и приступаю, но сколько бы ни терла плитку, напоминающую шахматную доску, конца и края не видно. Вода в ведре быстро становится мутно-серой, руки ноют от непривычной работы.

– Апчхи! – чихаю так резко, что щетка выскальзывает из пальцев, звонко ударяясь о камень.

Это еще что такое? Решила заболеть? "Нет, Мира, только не сейчас. Продержись еще немного," – уговариваю саму себя и снова тру эту проклятую черно-белую плитку.

Но выматывает меня не столько щетка, сколько шныряющие, как назло, по чистому полу девчонки, отпускающие смешки в мою сторону. Притом это не соседки по парте, а незнакомки.

– Ходить больше негде? – не выдерживаю я, а пакостницы только хохочут, убегают, но снова возвращаются.

Их смех звенит по коридору, как колокольчики. Только вот мне совсем не весело.

Магией я, может, и не владею, но мозги есть. А в туалете лежит мыло. Жду, когда девицы вернутся, и незаметно намыливаю их любимый участок пола – тот, где они любят останавливаться и хихикать. Намыливаю так, что грех не поскользнуться.

– Ай! Ты что, убить нас хочешь? – орут они после того, как эпично приземляются на пятые точки.

– Сказала же, осторожно, мокрый пол. Вон, по сухому ходите, – спокойненько отвечаю я, принимаясь тереть полы дальше.

Больше дамочки не приходят. Нежные они. А вот я уже рук не чувствую. Апчхи!

Ну вот опять. И голова кружиться начинает – то ли от усталости, то ли от начинающейся простуды. Точно заболею.

Домываю последний кусок, а профессора все нет. Он вообще придет? Полы уже почти сухие, поблескивают в золотистом свете магических светильников. Но вдруг кто-то испачкает до утра?

Ну, что поделать? Не ночь же мне здесь куковать.

Бросаю еще один взгляд на лестницу в ожидании профессора, но вижу этого гада.

Арса, конечно.

Идет вальяжно, поглядывая скучающим взглядом на адептов, словно они растения или часть интерьера. И тут в его синих глазах вспыхивает огонь, когда он видит меня. Внимательно смотрит на щетку в моих руках, на мой еще более потрепанный вид, и хищно щурится. А на выразительных губах появляется опасная, злая ухмылка.

Что, нравится шоу? Наказал? Доволен? Думаешь, я сломаюсь и слезы сейчас пущу?

Бросаю щетку в ведро – она падает с громким плеском. Беру его и, расправив плечи, гордо ухожу. Не буду я тут плакать и выглядеть разбитой. И не надейся, гад! Хоть всех собак своих на меня спусти, не сдамся!

Поскольку кабинет зельеварения закрыт, отношу инвентарь в уборную и прячу в уголке. Вымываю с мылом руки и лицо – вода приятно холодит воспаленную кожу. Зябко как-то. Или это из-за простуды?

Все-таки «прорубь» Тины не прошла без последствий.

Нужно к лекарю. В академии ведь обязательно должен водиться такой.

Когда выхожу из уборной, в коридорах уже пусто и тихо, словно все вымерли. Напрягаюсь, ожидая очередную западню, но зря. Все адепты в саду.

Наблюдаю за ними в окно – стекла запотели от вечерней прохлады. Кто-то лежит на траве и читает книжку под светящимся шаром, другие хохочут в беседках или на скамейках. Такая беззаботная жизнь…

Апчхи!

– Держи, – раздается за моей спиной мужской голос.

Незнакомый, хвала богам. Не Арс.

Оборачиваюсь и вижу симпатичного шатена, протягивающего мне какой-то корешок – темно-коричневый, сухой.

– Это мне? – с недоверием уточняю я.

Парень выглядит вполне дружелюбным. Может, перепутал с кем-то?

– А кому же еще? – улыбается он и обводит взглядом пустой коридор.

А я еще раз оглядываю незнакомца. Высокий шатен, поджарый. Глаза серо-зеленого цвета – как морская волна в пасмурный день, густые темные брови. Нос с небольшой горбинкой и островатым кончиком, и подбородок тоже острый, напоминает наконечник стрелы. Необычная внешность, но тем и интересная.

– Держи, – незнакомец вновь сует мне корешок.

– Что это? – напрягаюсь я, ожидая очередного подвоха.

– От простуды помогает лучше той гадости, что дает лекарь. Ты новенькая? – вежливо спрашивает адепт, а затем отламывает кусочек корешка и кладет себе в рот.

Морщится самую малость, но жует.

– Горьковат. Зато не отравлен, я проверил, – смеется, потом становится серьезным. – Тебя тут все зашугали, да?

– Ничего подобного, – отрицаю я.

Но, судя по его теплой улыбке и грусти в глазах, он мне не верит. Не верит и жалеет.

Не люблю жалость, однако сейчас отчего-то не злюсь. Напротив, во всем этом мраке и холоде такая бескорыстная дружеская улыбка кажется мне самым теплым лучиком света.

– Я Лаос, – представляется адепт и вновь протягивает корешок.

Все еще варюсь в сомнениях, но все же беру. Осторожно. Из вежливости.

– Мира, – отвечаю я и замечаю, что мой голос отчего-то начинает дрожать.

Да и на глаза просятся слезы. Я, видимо, совсем с ума сошла, раз меня настолько трогает простое человеческое отношение. Нервы сдали.

– Идешь в общежитие? – догадывается Лаос. – Мне тоже туда.Составить компанию?

– Спасибо за корешок, но лучше тебе держаться от меня подальше, – поджав губы, говорю новому знакомому.

Не хочу, чтобы единственный нормальный тут адепт пострадал из-за меня. Точнее, из-за дурости короля. Чтоб гоблины слопали этого Арса!

– Почему? – озадачивается Лаос.

– Разве ты не слышал? Я перешла дорогу самому Арсу Дэрху, – с горькой усмешкой сообщаю я.

– Ох, – вздыхает шатен. – Даже так? Это что же нужно было сделать, чтобы навлечь на себя его гнев?

– На самом деле немного.

– Ну, Арс достаточно жесток с парнями, но девочек еще не трогал, – задумчиво тянет Лаос.

– Ну, он и не своими руками наказывает, – признаюсь я. – Но сути дела это не меняет. Лучше тебе не навлекать на себя его гнев.

– Если бы принимал решения из соображений, что кому-то что-то не понравится, то меня и в академии не было бы. Так что, если ты не против, обожаемая новенькая Арса, то пошли. По крайней мере, со мной ты в безопасности до своего крыла дойдешь, – решает Лаос.

А мне даже не верится, что в этой академии нашелся тот, кто не прыгает перед королем-засранцем на задних лапках. Однако я не уверена, что нам следует идти вместе.

Нет, я ни в чем дурном его не подозреваю. Просто совсем его не знаю. Хотя здесь мальчики и девочки общаются на равных, без предрассудков.

Лаос ждет, а я нервничаю. В конце концов, киваю. Из вежливости. Будет грубостью отказать тому, кто уже дважды предложил помощь. В который раз молю про себя богов, чтобы это не было очередной ловушкой. И поведение Лаоса, и энергия, идущая от него, с каждой минутой усыпляют мои тревоги.

Он говорит об академии, о преподавателях, называя зельевара вспыльчивым, но отходчивым. Говорит, что меня профессор непременно выслушает, когда успокоится. А это случится через день-два, не раньше.

А потом Лаос советует наложить на дверь комнаты печать, чтобы ночью никто ничего гадкого мне не подкинул.

– А разве на дверях не стоят уникальные печати-замки, настроенные на жильца? – озадачиваюсь я.

Мне же так вроде объясняли.

– Об этом и говорю. Активировать печать не забудь, – продолжает инструктаж по выживанию Лаос, а потом наш разговор как-то быстро переходит к столовой.

– Супы здесь дрянь, зато выпечка отменная, – рассказывает он.

А я ловлю себя на мысли, что говорить с ним легко и просто, как со старым другом.

В какой-то момент даже начинаю хохотать и почти перестаю замечать косые взгляды адептов, которым явно не нравится то, что со мной кто-то общается. Однако кое-что меня радует.

Негодование в их взглядах. Оно подтверждает, что Лаос не часть подлой игры. Что он ломает ее правила.

– А ты в самом деле очень популярна. Притом с первого дня, – подмечает Лаос в конце нашей прогулки, а я пожимаю плечами.

– Не о такой славе я мечтала.

– А о какой? – спрашивает он, но мы не настолько близки, чтобы делиться сокровенными мечтами.

– Как-нибудь потом расскажу, – обещаю ему.

– Когда небо с землей поменяются местами? – хохочет шатен, и это озорное настроение заставляет и меня повеселиться.

Я даже не замечаю, куда иду, пока не натыкаюсь на что-то твердое, горячее, пахнущее древесиной и ветивером.

Гоблины! Арс!

Тут же отшатываюсь, но его, похоже, злит не моя неуклюжесть и не отдавленная неосторожным движением нога. И даже не адепт, посмевший со мной якшаться, несмотря на приказ.

Синие глаза Арса пылают гневом оттого, что мое лицо – лицо его врага – сейчас светится счастьем, а не облито слезами отчаяния.