Да какое там мясо… Соевое, вот какое. Уютное кафе в центре Питера, и, как часто бывает с помещениями подвального типа (ну теми, которые располагаются ниже уровня земли), не очень большое. Его потолок в центре залы подпирают две древние кирпичные колонны, поверхности которых обработаны светлой штукатуркой, часть которой осыпалась (возможно, это такой дизайнерский ход, возможно, нет, но в любом случае придаёт колорит этому месту). На противоположной от входа стене весит большое зеркало в широкой деревянной раме с витиеватой резьбой. Местами на полу в больших горшках стоят развесистые растения, пышущие зеленью, играет приятная ненавязчивая музыка, с потолка свисают чёрные бра с лампочками, своей формой напоминающие свечи, уютно. Но мясо только соевое… Когда нужно, днём с огнём не найдёшь веганского кафе, а тут случайное посещение, и нате вам пожалуйста – получите и распишитесь. Рассуждая на эту тему, я прошёл за приглянувшийся столик и принялся ожидать свою девушку Светлану. Вскоре официантка принесла заказанную мной лазанью с грибами – это, кстати, она сама мне и посоветовала её взять, поскольку та, по её (официантке) заявлению, обладает высокой способностью приносить сытость голодному организму. Ну что же, посмотрим. Я взял вилку и нож и принялся делить лазанью на кусочки, сыр тянулся, грибы вылезали целыми колониями, потянулся приятный аромат. В тот момент, когда я уже было поднёс вилку ко рту, над столом стало немного темнее, я поднял голову и увидел невысокого стройного пожилого мужчину. Его длинный нос и взгляд узко посаженных глаз, делали его похожим на какую-то птицу. А светлый строгий костюм в сочетании с очками и лысой головой дополнял образ и придавал ему несколько суровый вид, несмотря на играющую на его лице улыбку. Почему я не заметил, как он подошёл?
– Добрый вечер, – обратился он ко мне и, протягивая руку, представился: – Егор Андреевич.
– Максим – положив вилку, я пожал его руку, которая была холодной и сухой, и сделал жест, приглашая присесть за столик.
Сделал это я больше ради приличия, нежели действительно хотел разделить его общество, но Егор Андреевич отодвинул стул и одним движением оказался за столом напротив меня. Я молча смотрел на него, а он на меня. Что это за игра в гляделки, кто вообще этот человек и почему он молчит? Если на нас кто-то смотрит со стороны, то с лёгкостью может принять нас за людей с нетрадиционной ориентацией. От этой мысли мне стало смешно, и мои губы расплылись в улыбке. Я не выдержал и, невольно вздохнув, спросил: