Cytaty z książki «Парижские мальчики в сталинской Москве»
Общество само выстраивает иерархию, даже если власть выступает за равенство и демократизм.
Белый трюфель для лучших московских ресторанов собирали в Ивановской и Московской областях, главным образом под Александровом и Загорском.
В конце июня тополиная метель бушевала на улицах, в переул
Анатолия Рыбакова “Дети Арбата”
был и салат с привычным нам названием “винегрет”. Рецептов его существовало множество. Некоторые виды совершенно не ассоциируются с привычным нам овощным салатом, заправленным нерафинированным подсолнечным маслом. Готовили винегрет с горчицей, с укропом, с яблоками и грушами, с мясом, с фасолью, брюквой, селедкой (последний вариант напоминал будущую “сельдь под шубой”).
найдены. Но из ответов видно, что Мур писал ей о своей
Мороженщик “вкладывал круглую вафлю в специальное металлическое приспособление, зачерпывал ложкой мороженое из металлического цилиндра, плавающего во льду, густо, горкой, намазывал его на вафлю и пришлепывал сверху еще одной такой же вафлей”. Лидия Либединская вспоминала, что на вафлях были выдавлены имена: “…и какая же это была радость, когда тебе вдруг доставалось твое имя!”474
жизни прошло в этой стране. Преимущественно в Париже и его предместьях
переводчик должен был содействовать сближению народов, взаимопроникновению их культур. Пусть узбеки и таджики читают Пушкина и Лермонтова, а русские – Алишера Навои и Хафиза. Великого кобзаря Тараса Шевченко прочтут в Москве и АлмаАте, акына Джамбула – в Киеве и Ленинграде. И для каждого советского человека родными станут писатели грузинские и русские, казахские и армянские, таджикские и азербайджанские. Это была утопия, но несколько десятилетий она влияла на развитие советской литературы.
Здесь “необходимо жить скопом, тесно прижавшись друг к другу” 997 , – пишет он Але 31 мая 1943 года. Может быть, и в этом Мур не совсем прав. Индивидуализма в СССР хватало, просто не каждый мог себе его позволить.
