Когда непроглядная мгла опустилась на море, шлюп «Ослепительный» бросил плавучий якорь в Заливе Реминор в нескольких сотнях метров от Крепости Мейз. Сан-Сан отвязал от шлюпа ялик, Торбеллино уселся за весла, и они стали грести в сторону крепости, которая темнела черной махиной впереди.
– Отличная ночь. Темень, хоть глаз выколи. Как раз подходит для нашего дела, – сказал юноша, обращаясь к другу, сидевшему на корме.
Они неслышно причалили к крепостной стене, поросшей мхом и скользкими водорослями. В одну из щелей между каменными плитами юноша осторожно вкрутил большой кованый штопор, к которому привязали лодку.
– Сиди тихо, а я поднимусь наверх, проведу предварительную разведку, – шепотом сказал Сан-Сан.
Не успел Торбеллино и глазом моргнуть, как ловкий чучеван вскарабкался с помощью «тигриных лап» на крепостную стену и исчез. Сан-Сан отсутствовал минут пять. Эти пять минут показались юноше целой вечностью. Оказывается, его друг за это время успел обездвижить двух часовых, маячивших на крепостной стене. Путь к башне до наступления смены часовых был свободен. Чучеван закрепил за выступ крюк и спустил вниз привязанную к нему веревку. Через мгновение молодой фрид был рядом с ним на краю стены. Вдвоем, соблюдая осторожность, они прокрались к восточной башне, в которой томился Венгадор. По счастливому стечению обстоятельств он был заточен в ту же самую камеру, из которой с помощью Рискидо когда-то бежал Торбеллино. Скрипучая железная дверь, ведущая из башни на стену, была не заперта. После побега Торбеллино тюремщики долго искали ключи от нее, но так и не нашли. Видимо, они были давным-давно утеряны. Нашим героям пришлось повозиться, открывая тяжелую ржавую дверь, чтобы она не заскрипела. Их усилия не пропали даром, через полчаса Сан-Сан и Торбеллино оказались в полутемном коридоре, который освещался переносным фонарем, что покоился на столе охранника. В ночную смену на посту находился старый знакомый юноши, охранник Толстый Томми, который, как обычно, сладко спал, уронив на грудь лобастую голову.
Фрид, неслышно ступая, прокрался к столу, за которым похрапывал спящий Томми, и завладел связкой ключей, лежавшей рядом с недопитой бутылкой вина и фонарем.
Ключ легко провернулся в замке, дверь поддалась… Торбеллино и Сан-Сан очутились в камере, где томился мститель Венгадор.
В отличие от юноши чучеван хорошо ориентировался в кромешной темноте. На топчане, расположенном в углу лежал сильно исхудавший и обессилевший узник.
Торбеллино поднял Венгадора на руки, выбрался из камеры и понес его к выходу на крепостную стену. Так незаметно и ушли бы наши герои, если бы не маленький надоедливый комар, который в последний момент все испортил. Он долго и нудно жужжал, кружась вокруг тусклого фонаря и жирного тюремщика, а потом внаглую спланировал на веснушчатый курносый нос Толстого Томми. Охранник проснулся от болезненного укуса маленькой твари и, чертыхаясь, замахал руками как мельница, пытаясь прихлопнуть невидимого кровопийцу. И тут неожиданно заметил силуэт идущего к выходу юноши. Он вскочил с выпученными глазами, выхватил из ножен кривую саблю и бросился вслед за Торбеллино. Бедному фриду пришлось бы несладко, если бы на выручку вовремя не подоспел ловкий Сан-Сан.
Чучеван, не раздумывая, бросился спасать друга наперерез охраннику. Оказавшись перед вооруженным стражником, он сделал плавное движение руками влево, а потом резко опустил их вниз. Томми вдруг закачался и обмяк. Его повело вбок, ноги не слушались, стали заплетаться… Сабля выпала из ослабшей руки, и он мешком грохнулся на каменные плиты. Не давая ему очухаться, друзья быстро связали руки охраннику его собственным ремнем, а рот вместо кляпа заткнули недоеденным батоном, который оказался на столе.
Оставалось совсем мало времени, надо было скорее улепетывать из проклятой тюрьмы. С минуты на минуту должна была произойти смена караула. Они осторожно опустили с помощью веревки Венгадора в лодку и, стараясь не шуметь, начали грести к шлюпу.
– Ребята, как сплавали? – тихо окликнул Старый Галс, увидев вынырнувшую из темноты лодку.
– Удачно! – отозвался довольный Торбеллино, причаливая к паруснику. – Все прошло на «отлично», Галс! Принимайте дорогого гостя!
Молодые люди бережно передали беспомощного узника в крепкие руки Старого Галса. Бредившего Венгадора уложили в каюте, накрыв шерстяным пледом. Через несколько минут «Ослепительный» уже бесшумно скользил по морской глади, быстро удаляясь от мрачной цитадели.
– Сан-Сан, что бы я без тебя делал? Ума не приложу, как тебе удалось так ловко обезвредить часовых?
– Я их поразил вот из этой духовой трубки, – спокойно сказал Сан-Сан, извлекая из широкого рукава маленькую трубку. – Она заряжается стрелками, кончики которых обработаны специальным зельем.
– Ядом? Они мертвы?
– Нет, это не яд, но очень сильнодействующее средство. Часовые сейчас находятся без сознания и очухаются не раньше, чем через восемь часов.
– Здорово!
Торбеллино взял из рук чучевана его тайное оружие. Ничего особенного. Небольшая трубка, длиной всего-навсего с ладонь.
– Занятная штука! Мне бы такую трубку!
– Это невозможно, дружище. Я не имею права передавать чужим секретное оружие чучеванов.
– А то я бы показал всяким Беспалым, Рабиозо и Трайдорам! – размечтался наш герой.
– Кто бы сомневался! – улыбнулся Сан-Сан, пряча трубку обратно в рукав.
– Жаль, что пока не готов подземный ход, и мы не можем спасти остальных узников крепости.
– В нашем народе ходят легенды, что когда-то на месте крепости стоял храм чучеванов, из которого вела подземная дорога до того места, где сейчас находится город Ноузгей. Прошли века. Древний храм взорвали и на его месте через какое-то время воздвигли неприступную крепость, – поделился воспоминаниями старейшин молодой чучеван.
– Было бы здорово, если бы подземный ход на самом деле существовал! – откликнулся Торбеллино. – Представляю, как бы выпрыгивал из штанов взбешенный Трайдор после побега гвардейцев и полковника Осадо.
Шлюп продолжал скользить по водной глади, тихо поскрипывая снастями.
– Торбеллино, я свою миссию выполнил, помог тебе освободить товарища, теперь мне пора возвращаться к себе в горы. Сейчас мне надо высадиться где-нибудь в пустынном месте.
– Как же ты доберешься до своего тайного города? Прошло уже два часа, после побега Венгадора. Наверное, сейчас вся округа кишит солдатами и полицейскими, все дороги и тропинки перекрыты и охраняются.
– О, об этом не волнуйся, – рассмеялся Сан-Сан. – Для меня не существует опасности, я ничего и никого не боюсь. Мой черный балахон сделает меня незаметным, а крепкие руки, вооруженные «тигриными лапами», и заветная трубка обеспечат надежную защиту от любого врага и дикого зверя.
В темноте шлюп приблизился к безлюдному берегу и высадил Сан-Сана на песчаной косе. Молодой чучеван распрощался с друзьями и, оказавшись на суше, благодаря своему черному балахону, мгновенно исчез из виду.
В полдень вдали показались очертания Бухты Свиней, пышные пальмы и оранжевые черепичные крыши города Мейби.
– К вечеру, если ветер не изменится, будем уже дома, – сказал морской волк, появляясь на палубе и щурясь от яркого солнца.
– Может, еще парусов добавим? – спросил сидевший за румпелем Торбеллино, которому не терпелось побыстрее увидеть любимую.
– Не стоит, и так идем довольно ходко, – отозвался Галс, закуривая свою черную трубку. – Несемся как безумные, со стороны могут подумать, что за нами гонится по пятам морской дьявол.
– Хорошо, что не нарвались на сторожевые корабли эскадры Гавилана.
– Считай, сынок, что все опасности уже позади, здесь их вряд ли встретим. Они в основном крутятся в районе Крепости Мейз, Ноузгея и Зеленого Ада.
Морской волк был прав. Эскадра Черного Адмирала в эти края не заплывала, здесь ей нечего было делать. Ленивые жители Мейби не бунтовали, да и городская пристань отсутствовала, так как судоходства здесь никогда не было.
– Наш гость совсем плох. Бредит, – сообщил юноша, вернувшись из каюты.
– Похоже, до него в крепости никому не было дела. О ране на голове никто не заботился, – сказал старый моряк, попыхивая трубкой. – Но ничего, наша Джой быстро поставит беднягу на ноги.
– Я нисколько не сомневаюсь, дедушка. У нее волшебное доброе сердце и легкие заботливые руки. Она и мертвого на ноги поставит. Помните, как недавно она меня, можно сказать, вырвала из цепких лап смерти?
– Да, если б не она, не гулять тебе, парень по белу свету.
– Это уж точно, – отозвался Торбеллино.
– Сейчас Джой, наверное, торчит с Фидело на маяке: волнуется за нас и высматривает в подзорную трубу на горизонте родной парус.
Фургоны с дубовыми бочками под управлением Канаро, миновав стражу и грохоча колесами по гранитным плитам, въехали на территорию дворца через Северные ворота и остановились у длинного склада. Там в окружении прислуги их уже поджидал высокий дородный мужчина в расшитом камзоле.
Дворецкий, поприветствовав водовоза, распорядился разгрузить фургоны. Шестеро дюжих грузчиков аккуратно перекатили бочки с минеральной водой в помещение склада, после чего ворота затворили и заперли на замок.
Торбеллино, сидя в бочке, отчетливо слышал, как заскрипели несмазанные петли ворот и тоскливо заскрежетал ключ в замке. Подождав с полчаса, он решился выбраться из дубового плена. Выбил крышку у бочки и осторожно вылез наружу. В помещении был полумрак, свет проникал только лишь через ряд небольших высокорасположенных окошек. Склад был огромен и забит до отказа. Чего только здесь не было: бочки с солениями, вином, осетровой икрой, мешки с картошкой, мукой и крупами, корзины и ящики с фруктами, горы всевозможных сыров, копченые колбасы и окорока, висевшие стройными рядами на крючьях под потолком…
«Эх, нашего бы гурмана Гарри сюда!», – мелькнула мысль у нашего героя, когда он увидел такое изобилие всяких вкусностей.
Юноша осмотрелся вокруг, прикидывая в уме, как бы ему незаметно выбраться из этого царства продуктов на волю, чтобы разыскать лабораторию Доктора Энви. За пару часов он облазил все закоулки склада в поисках какой-либо лазейки. Но ничего не нашел, кроме пыли и серых мышей, которые целыми семействами, не обращая на него никакого внимания, шмыгали по всему складу как у себя дома.
«Значит, придется ждать, когда на склад за чем-нибудь придут, и, воспользовавшись этим обстоятельством, я смогу незаметно проскользнуть мимо грузчиков», – подумал Торбеллино, присматривая удобное потаенное местечко среди ящиков и огромных корзин поближе к выходу.
Прислуга за день приходила на склад за провизией по нескольку раз, но только с пятого раза нашему герою удалось незаметно выскользнуть на свободу. И то благодаря тому, что придворные были заняты поисками чего-то в самой глубине огромного помещения.
Выскочив за окованные железом ворота, Торбеллино нырнул за зеленую изгородь растительности и затаился среди постриженных кустов акации. Теперь необходимо было дождаться темноты, чтобы найти более надежное убежище в дворцовом парке. Опасаясь, что его застукают за кустами, Торбеллино выбрал момент, забрался на кипарис и спрятался в его густой кроне. Здесь он почувствовал себя в полной безопасности, отсюда было удобно наблюдать за всем, что творится вокруг.
Вот несутся бегом к складу грузчики что-то срочно разгружать; вон бежит слуга с подносом в направлении паркового озера; вон в ворота въехала шикарная карета, и из нее выходит какой-то знатный вельможа; мимо промаршировал караул с ружьями на плече…
Торбеллино обратил внимание, что в боковом крыле дворца есть небольшая дверь, из которой часто выходят слуги в ливреях с подносами и несутся вприпрыжку в парк к гуляющим по аллеям гостям. Юноша долго присматривался к этой двери, пока, наконец, не решился на отчаянный шаг. Прокравшись к зданию, он прошмыгнул в нее и очутился в длинном полутемном коридоре со множеством хлопающих дверей. До его чуткого обоняния донесся приятный запах, пахло кориандром, ванилью, кардамоном и еще чем-то из пряных специй. По коридору суетливо бегали шустрые слуги, не обращая на него никакого внимания. Юноша заглянул через полуоткрытую дверь в одно из помещений. Там никого не было. Вдоль левой стены на плечиках висели красные, зеленые, желтые лакейские ливреи и белые завитые парики с бантами и косичками. Недолго думая, наш герой напялил на себя парик и влез в красную ливрею. Она оказалась ему несколько тесноватой, судя по треску лопнувшего шва под мышками. Облачившись в лакейскую форму, он снова вернулся в коридор. Теперь надо было найти какое-нибудь блюдо или поднос, чтобы со стороны не выглядеть праздно шатающимся бездельником. Он прошелся по коридору немного вперед и оказался напротив кухни, где гремели кастрюлями и сковородками повара в белых колпаках и халатах. Поварами командовал высокий толстый господин, одетый в лиловый кафтан с золотыми позументами. Увидев юношу, мордастый господин тут же определил ему фронт работ:
– Где тебя носит, бездельник? Ну-ка, быстро отнеси пудинг гостям, пока он не остыл!
Один из поваров сунул в руки юноши серебряный поднос с пудингом, накрытым сверху колпаком.
– Бегом, сонная тетеря!
«Отлично! Теперь можно преспокойно изучить дворец со всеми его этажами и достопримечательностями. Главное – никто не помешает, – подумал наш герой. – Слуги не ходят вразвалочку, они бегают. Мне тоже надо подстроиться под их быстрый темп, чтобы не вызвать ни у кого подозрений».
Фланируя по коридору и с любопытством посматривая по сторонам, он достиг конца коридора, где ему попалась широкая мраморная лестница, ведущая на верхние этажи. На каждом этаже располагался вооруженный караул в парадных мундирах. На прошмыгнувшего мимо с подносом слугу никто из военных не обратил даже внимания. С первого этажа Торбеллино поднялся на второй, потом на третий… В отличие от первых двух здесь царила абсолютная тишина. Торбеллино настолько осмелел, что стал, приоткрывая двери, заглядывать в попадавшиеся на пути помещения.
Неожиданно одна из дверей распахнулась… И в коридоре появилась знакомая фигура с пышной каштановой гривой.
«Диктатор Трайдор!» – обомлел юноша. Сердце ушло в пятки.
Человек обернулся на его шаги и в ужасе выпучил глаза!
Перед ним стоял ни жив ни мертв Традиторо! Тот самый «тюфяк», которого Торбеллино и его товарищи не так давно похитили из дворцового парка, спутав с диктатором.
«Вот так влип! – промелькнуло в голове молодого фрида.
Двойник неподвижно уставился на юношу, и прямо на глазах лицо его начало багроветь, готовое вот-вот лопнуть.
«Черт побери! – выругался про себя наш герой, проклиная двойника, который так некстати возник у него на дороге. – Судя по всему, этот болван меня узнал. Теперь беды не миновать. Необходимо где-то срочно укрыться. Вот только где?»
– Пикнешь, убью! – зло прошипел Торбеллино, с угрожающим видом наступая на перепуганного Традиторо.
Двойник Трайдора, в испуге всплеснув руками, исчез за дверью.
«Надо срочно сматываться, пока этот придурок не поднял тревогу и не сдал меня с потрохами дворцовой страже! – подумал юноша.
Неожиданно в этот момент со стороны лестницы послышались чьи-то звонкие шаги. Торбеллино открыл первую подвернувшуюся дверь и прошмыгнул в комнату. Он очутился в роскошном кабинете, посреди которого находились массивный дубовый письменный стол, инкрустированный золотом, и такое же роскошное кресло. Окна закрывали портьеры из бардового бархата с ламбрекеном, украшенные золотыми кистями, бахромой и воланами.
Юноша было рванулся к портьерам, чтобы спрятаться за ними, но в последнюю секунду передумал. Там он не был бы в полной безопасности. Он поставил поднос на столик у дивана и, не раздумывая, нырнул в камин, расположенный за креслом. Отчаянно упираясь руками и ногами в закопченные стенки, фрид исчез в чреве дымохода.
Оказалось, что вовремя, так как в эту минуту открылась дверь, и в кабинет вбежал огромный дог мышиного цвета, следом за ним, весело насвистывая и позванивая шпорами, вошел диктатор Трайдор. После утренней конной прогулки правитель пребывал в прекрасном настроении. На генерале замечательно сидел костюм для верховой езды. В нем он выглядел моложе лет на двадцать.
Собака насторожилась, почуяв постороннего, угрожающе зарычала, загривок у нее вздыбился.
– Спокойно, Лагуно, спокойно! Что-то ты у меня сегодня не в духе, странный какой-то. Что у нас тут? – диктатор обратил внимание на поднос, стоящий на к столике и поднял колпак на блюде. – О, твой любимый пудинг!
Он вилкой отломил от пудинга кусок и бросил собаке:
– Лови, дружок!
Дог, мотнув головой, ловко поймал угощение на лету и довольный зачавкал.
Торбеллино сидел в дымоходе ни жив ни мертв, затаив дыхание, боясь лишний раз даже моргнуть, не то что пошевелиться.
Трайдор подошел к окну и дернул за шелковый шнурок с кистью, тут же появился худощавый секретарь в камзоле и парике.
– Слушаю, Ваше сиятельство!
– Рабаттино, я на сегодня назначал аудиенцию.
– Ваше сиятельство, доктор Энви уже здесь и ждет, когда Вы соизволите его принять.
– Проводи его в кабинет и распорядись насчет обеда. Мы будем с ним обедать здесь.
– Будет исполнено, Ваше сиятельство.
Через несколько минут дверь приоткрылась и в комнату тихо проскользнула тощая сутулая фигурка Доктора Энви.
Собака с грозным рычанием вскочила с ковра, уставившись на гостя.
– Лагуно! Спокойно! Место!
Дог, не сводя настороженных глаз с доктора, с неохотой опустился на ковер.
– Рад вас приветствовать, Ваше сиятельство! – начал распинаться в любезностях плешивый ученый, льстиво улыбаясь.
– Присаживайтесь, Доктор Энви! Будьте, как у себя в Фиолетовом Замке. Не бойтесь, расслабьтесь. Лагуно – пес умный, преданных мне людей не трогает.
В дверь тихо постучали, она распахнулась, и в кабинет вслед за секретарем вошли четверо слуг с серебряными подносами.
– Надеюсь, уважаемый доктор, вы не откажетесь со мной пообедать?
– Это для меня высокая честь, Ваше сиятельство.
– Ваше сиятельство, где прикажете накрыть? – спросил Рабаттино.
– Пусть накрывают прямо на моем письменном столе. Уберите бумаги и чернильный прибор на маленький столик. Сегодня мы будем ужинать с уважаемым доктором, так сказать, по-походному, без всяких условностей. Представим, что мы на охоте, – рассмеялся диктатор, потирая руки. – У нас с доктором будет не праздный обед, а деловой разговор государственной важности.
Рабаттино собрал на столе аккуратно бумаги и папки и переложил их на столик, стоявший у широкого дивана, и удалился.
– Как ваши успехи, уважаемый доктор? – поинтересовался Трайдор, после взаимного обмена любезностями. – Может, у вас есть какие-нибудь проблемы и просьбы? Не стесняйтесь, говорите.
– Особых проблем нет, Ваше сиятельство. Я вам очень благодарен за роскошный особняк, который вы мне подарили. Там теперь я смогу развернуть свою новую лабораторию и работать в спокойной уютной обстановке.
– Судя по результатам последних ваших научных экспериментов с крысами на перевалах Мурмури и Мута-Мурой, результаты превзошли мои ожидания. Благодаря вашим стараниям, теперь южный отряд бунтовщиков, если не перестал существовать, то вряд ли сможет спуститься с гор на равнину и угрожать нам.
– Там очень не простые задачи, Ваша сиятельство. Предстоит провести ряд сложнейших опытов, а на это, как понимаете, требуются большие затраты и времени, и средств.
– Дорогой мой, о каких таких затратах может идти речь, когда государству угрожает опасность. Завтра же на совещании дам указание министру финансов Тараканни немедленно профинансировать ваши научные разработки.
– Премного вам благодарен, Ваша сиятельство, за вашу доброту, щедрость и заботу.
– Может быть, вашу лабораторию из особняка на Улице Желтых Ирисов перевезти во дворец? Я распоряжусь, чтобы вам освободили под нее целое крыло во дворце. Одно только слово, и оно ваше, дорогой доктор.
– Что вы, что вы, Ваше сиятельство. Меня вполне устраивает тот особняк, которым вы мне одарили. Там действительно прекрасные условия для работы, там довольно уютно, кругом тишина, никто не мешает. А во дворце постоянные суета и сутолока, это будет отвлекать и не пойдет на пользу научным опытам и изысканиям.
– Да, вы, несомненно, правы. Только спокойствие и тишина могут дать простор безудержному полету творческой мысли. Я тоже люблю заниматься важными делами в полной тишине.
Энви, слушая за обедом разглагольствования диктатора, со скучающим выражением лица лениво ковырял вилкой в тарелке.
– Прекрасный ростбиф. Во дворце замечательная кухня, – Энви похвалил дворцовых кулинаров, умело переводя разговор в другое русло.
– Да, дворцовые повара и кулинары на высоте, они умеют вкусно готовить.
Надо отдать должное, Трайдор прекрасно играл в шахматы. Беседуя с Доктором Энви, диктатор постоянно ловил себя на ощущении, что в данную минуту играет в любимую игру. Энви так ловко уклонялся от его прямых вопросов, уходя как бы в глухую защиту. А иногда умышленно переводил разговор в другую плоскость, как бы «жертвуя пешку» и давая собеседнику с новыми силами вести атаку. После чего атака вновь захлебывалась и рассыпалась. Все вопросы, касающиеся подробностей научных экспериментов, собеседник ловко множил на «ноль». В итоге беседы Трайдор так и не узнал от Энви ничего нового о последних научных работах.
«Однако, каков ловкач», – промелькнула мысль у диктатора. – Такой же хитрый фрукт, что и прохиндей Рабиозо. Но меня, старого лиса, не проведешь. Все равно, плешивый сморчок, тебе рано или поздно придется открыть мне все свои тайные замыслы».
Торбеллино, прячась в каминном дымоходе, отчетливо слышал слово в слово весь разговор.
«Выходит, мы здорово заблуждались, считая, что лаборатория находится где-то во дворце. Теперь точно известно, что лаборатории во дворце нет. Оказывается, она в особняке на Улице Желтых Ирисов! Это намного упрощает нашу задачу по ее уничтожению», – подумал юноша. Он неловко сменил затекшую руку, в результате чего дог насторожился, поднял голову и грозно зарычал.
– Лагуно! – строго прикрикнул на собаку хозяин.
«Даже собака чует хитрости этого прохвоста», – сделал вывод Трайдор, подливая вино Доктору Энви в кубок.
После изысканного обеда Трайдор с собакой вышли проводить гостя до кареты, поданной к парадной лестнице. Торбеллино, воспользовавшись этой благоприятной для него паузой, благополучно выбрался по дымоходу на крышу. Там, прячась за высокой трубой, он просидел до глубокой ночи. Когда все обитатели дворца, кроме стражи, погрузились в крепкий сон, он по водосточной трубе осторожно спустился вниз. Озираясь по сторонам, прошмыгнул в сторону кладовой, перемахнул через живую изгородь, вскарабкался на кипарис и исчез в его спасительной кроне. Уж тут его никто не найдет!