Czytaj książkę: «Подумай о последствиях»
Глава 1
Тишина, вокруг уже длилось добрых два часа. Высокие своды потолков, тяжелые шторы, рисунок деревянных панелей стен – все специально в этом фойе было сделано так, чтобы подавить звуки и не мешать находящимся в центральном зале Дворца Ордена. Даже паркет был уложен на подложку, гасившую стук каблуков. Поэтому, небольшие обсуждения, возникавшие иногда межу тем или иным кружком гостей, не нарушали тишину. Активные разговоры журналистов, коллег, противников и сторонников, тоже ожидающих решения Совета Ордена, давно уже стихли. Седьмой день неизвестности шел к концу. Раз в пару троку часов все как-то все вместе начинали активно говорить, кто друг с другом, кто небольшой компанией. Иногда поднимался такой гвалт, что дежурные администраторы вынуждены были делать замечания. В какой-то момент все быстро стихало. Кто-то вновь начинал читать, кто-то думал о своем. Журналисты же, привычно что-то писали, ровняли воск разогретой планкой, и снова писали чертилками на личных планшетных досках, покрытых воском или пластилином. Давно понимая, что речь шла о чем-то значимом, они не пытались понять суть открытия, сделанного Ильей до одобрения Советом Ордена, но начинали подбирать фразы и метафоры для своих вестников и эфиров радиостанций.
Позади уже была эйфория, наслаждение вниманием, поздравление с открытием от коллег, интервью с журналистами. Последних очень и интересовало, какие изменения Илья ожидает от внедрение в практику совей работы, и особенно: насколько больше можно будет производить пищи, как изменятся нормы калорийности, и можно-ли будет увеличить квоты деторождения.
Все нарастающее волнение даже заставило Илью обратиться к врачам за успокоительным. Сейчас осталось отупение от мучительного ожидания днем и бессонницы ночью. Хорошо, что каким-то архитектурным чудом здесь было не жарко. Кто-то говорил о подземных тоннелях охладителях воздуха, кто-то о копировании вентиляции термитников.
Напряжение уже «звенело в воздухе», поскольку последний раз так долго решение Совета Ордена о возможности применения научного открытия ждали более 50 лет назад.
За двое суток до этого, на пятый день ожидания, поняв, что происходит что-то необычное, появились и гранды журналистики, их легко было отличить по роскошным бумажным блокнотам и чернильным ручкам. Повторные распросы и интервью, более профессиональные попытки залезть под кожу в поисках сенсации… хорошо, что это тоже уже осталось позади.
Дальше отношении с журналистами было два пути:
- В случае одобрения Совета Ордена, на основе информации собранной ранее, мастера слова и пера, подготовятся и будут действовать настойчивее, циничнее и дольше. Эти неизбежные спутники известности, для кого-то миг славы, а для кого-то тяжкое испытание.
- В случае отказа, только пара строк в научных журналах да редкие переписки с профильными учеными, в надежде использования его открытия, в их дальнейшей работе. Так уж повелось, что все, над чем висит Кара, стараются избегать.
Седьмой день совета… ставки поднялись уже настолько, что Илья начал ругать себя за это открытие. У него и так неограниченные нормы питания для него и повышенные для семьи, трое детей, отдельный дом с конюшней. Живи и радуйся. Можно было согласиться на приглашение на должность агронома в один из крупных агрохолдингов. Нет, подавай ему науку, работу на благо человечества.
Благо человечества… а если Совет ошибется, и Кара все же буде? Сколько погибнет? Тысячи? Десятки тысяч? Судя по тому, что Совет идет уже седьмой день, погибнуть могут больше, намного больше. Вот тебе и благо человечества. Может быть, надо было остановиться раньше? Когда?
Когда ему было 10 лет, начался четырёхлетний голод. Многие говорят это была Кара за попытку правительства заместить полями уничтоженный природным пожаром лес. Первый год неожиданная болезнь повредила посевы пшеницы, зараженные поля пришлось выжечь, ввели жесткие карантинные меры. За соблюдением карантина жестко следила прибывшая служба безопасности Ордена. Второй год, эксперты ордена следили за каждым полем с момента посева, при любом намеке на заражение поля беспощадно выжигались.
Резервы, по мировым стандартам безопасности, были рассчитаны только на два года. В эти два года было скорее чуть-чуть мало и невкусно, на третий год, взрослые с ужасом начали говорить про неурожай из-за поздних заморозков, и вновь урезали нормы питания. Голод стал постоянным. Но самым ужасным стал 4 год. Что вновь не стоит ждать хорошего урожая стало понятно только летом, когда пришла страшнейшая засуха и посевы погибли. Отчаяние принес страшным штормом, разбивший половину флота парусников с гуманитарной помощью, высланный другими странами. Нормы были введены даже тем, у кого их ранее не было. Говорят, на всю страну было только восемь человек официально имевших неограниченные нормы питания. Восемь человек на двадцать миллионов. На черном рынке буханка хлеба стоила месячную зарплату рядового сотрудника. Массово стали ходить слухи о каннибализме. Сложнее всего было сохранить скот. Одна лошадь съедала столько, сколько нужно было 20 людям, а ведь ее и саму можно было съесть. Как объяснить оголодавшим людям, что убив ее сейчас, не на чем будет пахать поля в следующем году? Голод убил четверть населения страны. У Ильи от голода умерла любимая бабушка и младшая сестра. Именно тогда он решил для себя, что посвятит свою жизнь борьбе с голодом.
С 14 лет он начал читать все возможные книги по животноводству и сельскому хозяйству. В школе особое усердие проявлял в биологии, ботанике и химии. Один из школьных учителей помог ему стать помощником местного агронома, сметливый мальчишка сначала измучил его вопросами, а потом и вправду стал «вторыми руками». В 16 лет с Ильей уже начали советоваться соседи когда возникали сложности с огородом. В 20 лет он был уже студентом ботанического факультета в столичном университете. В 27 первая научная степень, в 35 звание профессора. Наверное, тогда и надо было остановиться. Уйти из науки в бизнес, но нет, благими намерениями…
Молчание для Ильи оборвалось неожиданно. Потребовалось усилие воли чтобы выйти из своих мыслей и понять, что происходит. К нему, как бы смотря снизу вверх и стоя много ближе обычного, обращается невысокая стройная брюнетка лет двадцати семи с немного детским лицом, но волевым взглядом. Она выделялась из толпы замученных ожиданием людей не только своей подвижностью, но и изысканностью своей одежды.
Вы кажется, Илья, виновник всего этого ожидания? – Женственным, при этом, со стальной ноткой голосом, спросила его блондинка.
Илья, растеряно ответил «да», несколько потерявшись от вида и голоса красивой собеседницы. Не то-чтобы он не успел привыкнуть к женскому вниманию на родине, особенно когда стал профессором и ему вместе со званием дали серьезную прибавку к заработной плате и сняли нормы калорийности. Но тут вид, голос, поведение девушки подействовали на него словно гипноз, заставив несколько забыть о происходящем.
Очень рада с Вами познакомится, меня зовут Элин! – сказала она, и мило улыбнувшись, обыденным, но теплым движением коснулась его рукой чуть выше локтя.
Ваше открытие, все говорят, обещает увеличить урожайность полей и плантаций в несколько раз! Это величайшее событие последних десятилетий! Подумать только, можно отменить нормы питания, ограничения рождаемости останутся в прошлом! И все благодаря Вам! - И она вновь, словно ненароком коснулась его руки.
За эти секунды, Илья немного пришел в себя, и уже взяв себя в руки смог ответить: «Да, если только, решение Ордена не будет гласить о возможной Каре… Как было уже не раз с другими открытиями.»
Как не странно, на Элин эти слова произвели не ту реакцию, которую ожидал Илья. Вместо задумчивости, Элис явно попыталась скрыть сильное раздражение. Илье показалось, что в ее глазах промелькнула даже искорка ненависти!
«Да, Орден выносит мудрые решения!» сказала она. При этом слово «мудрые» в этом, давно прижившемся выражении похвалы к Ордену, звучали с едва различимой, но все же слышимой саркастической ноткой.
«Илья, я представляю здесь интересы компании, которая очень заинтересована в сотрудничестве с Вами. Я уверена, что к Вам уже неоднократно поступали предложения о практической или научной работе. Но я смогу предложить Вам то, чего не предложат они, причем вне зависимости от решения Ордена. Впрочем, я забегаю вперед… Вы же согласитесь, чтобы я с Вами обсудила это позже?» сказала Элин, и как только Илья ответил «Да» она быстро попрощалась, и будто растворилась среди людей в зале. Илью что-то показалось странным в ее словах. Не то что она не сказала, что за предложение, но то, что не сказала какую компанию представляет… Только пару минут спустя он понял: похоже она знала и содержание его работы хотя это было известно только функционерам Ордена, и она не спросила, где он остановился, и как с ним связаться. Буд-то бы это ей было известно «по определению».
Впрочем, что называется «слухами земля полнится», а имя и фамилия его известны, запросить в секретариате Ордена, где остановился Илья Савельев ни кто не запрещает.
И вновь потянулось долгое ожидание… Илья уже в который раз сформулировал у себя в голове суть открытия: «Рост растений и организмов ограничивает ресурс, доступ к которому минимален. Следовательно, для снятия ограничения, необходимо предоставить именно недостающий организму ресурс». Просто, кажется даже слишком просто… но чтобы это понять, сколько труда было положено, сколько пришлось изучить помимо ботаники, биологии, химии. Сколько пришлось выслушать насмешек, сколько было противников…
Илья вернулся к мыслям о том, как оказался здесь. Когда опыты подтвердили его открытие, последовал вызов в центральный дворец Ордена. Путь предстоял не близкий. Две недели сборов, прощание с семьей. Цоканье копыт, постоялые дворы между городами, и приличные гостиницы в городах. Было лето и много вещей с собой брать не пришлось. Дорожный костюм, да костюм выходной, который все-же приходилось время от времени одевать, пока дорожный приводился в порядок. А другой где возьмешь? Хорошую ткань он смог позволить себе не так и давно, чтобы за пару тройку лет не изнашивать «в хлам» то, что позволяли нормы на одежду и накопить ее запас.
