Каемку на блюде
Рисует твой бог,
Называя свечой.
– А пусть и горит.
Главно – в хате-то
Люди!
Им жару и крАсна
Бывало малО.
Чем меньше —
Тем проще,
И стен мне не жалко.
Огонь всех отчистит.
Крещенье, Господь!
Про петли ржавые рассказ
Мы начинаем, дверь раскрыв,
Ведущую не к вам. За вас.
Где одно горе. Стыд до дыр.
Зеленый свет от глаз протух
Сменив на след от сапога.
Так был стук в дверь принять готов?
Палки горели? Два стога?
Про ложь табличка на двери.
Ступени к ней – оббит бетон.
Ты что даешь? Закрой, бери?
Глаза слепых. Шаги и стон.
Плестись и боль бинтом мотать.
Ползти и к сроку быть не там.
Ты сразу метишь в то, чем стать?
Или отдашь тело рукам?
Жизнь друзей идет на деньги.
Термин любит точный счет.
Счеты сравнивают медью
Всех, кто в срок к кресту пойдет.
Бесполезно мерить даль от
Того сбитого угла.
Меры веса, видно, стали
Пухом. Вьюга намела.
Там новое?
Все города?
А ты, Даш, где?
Где там? Тогда?
Помеха есть.
Длина шагов.
Я здесь лежу.
Цвет роз – не зов.
Обратный ход.
Повешен флаг.
Готовся, Даш.
Тебе твой шаг.
Мне Саша дал
От игр калаш.
Ждут дыр пять тыщ.
Готовся, Даш.
А. Нет. Просто голод.
И чем их кормили?..
Наверно, красою
Сверхалых чернил.
Что, собственно, молча?
Вон – горка под крики.
Взберись, маши майкой.
Кричи. Новый мир!
Не спистся на камне?
В америке мягко?
Придется бить окна!
Потом будет сыр.
Не горка? Тут рыхло?
Все может, – такие,
Как ты тут кричали.
Орали до дыр.
Так кто теперь правый?
С дырой во всю глотку?
А может быть, новый?
Слетайся на пир!
Потонет “россия”
В минуте от века.
И вспомнишь, дурак,
Что и жил ты не в ней.
Кривые слова,
Знанья “были” потеха
Землей скроют грудь.
Небо снизу красней.
Ждет долголетий
Истерзанный свет.
Дым пистолетов
Добавит им лет.
Точно уколы
О стены шумят.
Дети. Больница здесь
Створками в ад.
Вспомните песню.
Пусть шепот летит.
Лет через сто
Бог их вряд-ли простит.
Счеты гремят,
Как коробки костей.
Путь наш очерчен.
Страна без детей.
Конец стиха.
Погасла свечка.
Строка уперлась в рыжий свод
Камней обрушеных,
Где вечно
Бог строил храм. Людей оплот.
Как громко
Падают все своды
И тихо так – легко узнать —
Здесь тот народ стоял, —
И воды
Весной той
Больше не поднять
Из просвета мудро смотрит
Глаз, что с валом важных дел
Упустил момент, как отмель
Гордо смыло волной тел.
Тело тут к нему со стуком —
“Вся, де, жизнь комком прошла.
Душу все несло – все с мукой —
Жизнь ты отнял. Рай нашла?
Рядом не было – страдали.
Отстрадали – рядом нет.
В небесах горят скрижали?
Там ты, с палкой старый дед?”
Промолчит лучом от солнца,
Подольет воды пять луж, —
А душе твоей – до донца —
Плыть сквозь море зимних стуж.
Задний двор.
Темнеют тени. Вот – забытая скамья.
К ней и шел, смотря, отшельник, —
Щурясь, – здесь заря?
Встречен был не солнца светом.
Не по нитям шел луны.
Там и тут – как ночи дети
Смотрят темны валуны.
Три стоят. Все в ряд – готовы.
Желты каски. Вот окоп.
Сзади тень. И тень. И снова
Строй камней. Отряд. Весь взвод.
Генерал стоит, чернея.
Исполин. Готов вести.
Но привел уж. Вот белеют
Взода кости. Ей нести.
Что же лучше? Встать побегом?
Воевать зачем здесь? Зря?
Или исключить полвека
Жизни? Только что была заря.
Пролетело лето. Сделал
Шаг твой
Старый конь вперед?
Коль стоит, жует
Солому, – жди ты, —
Снегом занесет.
А зима идет.
Пришла уж. Там,
Где прочили весну.
По весне наклали
Яму. Ту,
Которой не коснусь.
Плачет дерево
Смолою. Трет твой
Дед глаз кулаком.
Сухо. Больно.
Не рекою плач
Струится. Кровь рекой.
По кривым тропинкам
Ехать. Спину
Полосуют мне.
Конь пусть кашу
Ест, покуда
Всех повешу на ремне.
Вон. Со стен слетает пылью
То что было мая цвет.
То, что сказка мнила былью.
Тот куплет, что кашлем спет.
Разбрелись все семьи в поле.
Там и воздух, воля есть.
Хоть по двое слаще доля?
В поле есть хоть пень присесть?
Неделимо то, что цело.
Что по камню, не скрепить.
В горку все сложить. На тело.
Гордо крикнуть: “все забыть!”
Дня четвертого десятка
По тринадцать в барабан.
Выйду за столбы украдкой.
Спать пойду на свой курган.
Четвердый день протеста?
Стоп!
Так это же больница!
И все здесь месят тесто —
Кровь с дерьмом.
Лечиться!
Настройка камеры на тридцать два
Квадрата.
Затяжка капельниц
На тридцать два угла.
Ребята – здесь москва!
С оглядкой…
Ребята. Тула
Больше, чем москва!
Шагом вперед идет асфальт.
И все назад – и все во след
Идущему не в шаг
Недругу.
Бетон залит в стакан.
Ты пей. Насест твой сбит —
И перья кругом.
Огни метать труба зовет.
Чужая речь гундосит в ухо.
Ты, друг, как был
Пустым бельмом —
Так что допей гудрон
Ты свой, и к черту с кухни.
Что момент? Ты в нем находишь
То, что с жизнью принесешь?
А в суме с какой проходишь
Эти годы – пусто ж все.
Проболит авоська дырок.
Яблок ссыплет с гнилью дуб.
Это все в “стране”, где сгинул
Дух святой, и Бог, и друг.
Из нутра ворвется холод.
Двери храма трем нести.
А тебе стоять под домом.
Криком, пытками трястись.
Кто пустил в тот храм воровку?
Змея накрутил на крест?
Гада жечь среди веков бы.
Хоть с огнем пришел он, бес.
Большие “если” сделал так-же,
Как свежий хлеб с себя кроша.
Подобны все – а шрам не важен.
Болеть должна же в вас душа?
И если вдруг любовь творений,
Растратив бережный покой,
Отдаст бедру весь цвет весенний —
Пусть дети помнят прах с тоской.
Сдесь жизнь – мелодия для птицы.
Сдесь хор из трав на сотни фраз.
Но вы – решили отделиться.
Сад был. Но если бы без вас…
Град-герой рождает мусор
Краску, стройку и кольцо.
В воздух лай летит от красной
Бабы, приоткрывшей в мир лицо.
Территория от смыслов сменена набором букв.
С детства собран. Юный воин модой заучен
Вплоть до брюк.
Баба знает, что сказать ей телефону – где сходить.
Подскажу, чтоб ей не думать.
Ты сойдешь, где стала жить.
Блещет мусор светом солнца.
Реновирован асфальт.
Ты в притоп пустись, как встанет
Стих ногой на грязный альт.
Все о войнах. Все о вас.
Моя ж родная сторона
Страной прикинулась – со спин
Все кажутся своими.
И тут – как в старь!
Наморщил лоб наган.
Толчок ваш
Спину сдвинул в бок.
Теперь на горб – и прыгать!
Сморгни слезу мне. Ври вокруг —
Все общим было. В целом – друг,
Но по счетам – Итог и сумма, —
Чтобы свести – Что грязь, что улей.
Здесь лежа находясь,
Я чуствую, что за собой
Стоит не красный, может, воин —
Гол сокол —
Как обезьяна на древке,
Побрякивая медью.
И сколько слов —
Все разный звук,
И место, счет, и действо —
Разно.
Все от того, что войны врут,
И в кости лезть опасно —
И новых не срастут.
Да и по правде – грязно.
И лет прошло – рассказ другой.
И встать там мог – теперь лежит.
Скажи по правде – тот был бой,
От кого мальчик все бежит?
Ей, крот,
Прикрой —
Летит фугас!
Вдави педаль,
Второй припас!
Сейчас нас
С веток
Как червей
Та блядь
Снимать пойдет
На фото!
Лежит нога —
Герой!
А где флажок?
Ей на трусы, —
По моде?
Черти —
Тут ты лежишь,
Герой —
Здесь часть меня —
И одного
От всего взвода —
С блядью!
От холода лета
Осталась снежинка
Топи ее в масло —
Следов напеки.
Сожги пару ног
Тем кто горд был напрасно —
Ты в память входи.
Выйди крепче доски.
Найди правды низ —
Где он? Сверху повиснет?
Сотри грязь с носков —
Вот тот красный порог
Теперь помолись.
Встань спиной к желтой краске.
Где теплым течет
Там и ждет тебя бог.