Czytaj książkę: «Семья для бывшего на Рождество»

Глава 1

– Пошла вон! – недовольно цедит муж, на меня даже не глядя.

Медленно хлопаю ресницами и пытаюсь понять, не ослышалась ли.

Я задремала по дороге, теперь никак не могу выбраться из цепких лап сна.

– Что? – переспрашиваю.

– Я говорю: пошла вон! – повторяет Ратмир сквозь зубы.

От его слов мурашки по коже. Такие колючие, неприятные.

До меня только сейчас доходит, что муж остановил машину. Мы стоим посреди дороги через поле; она единственная ведёт из посёлка, где живут мои родители, в город, где мы проживаем с Ратмиром.

– Рат-тмир, – заикаюсь, понимая, что муж не шутит. – Что случилось, ты себя плохо чувствуешь? Куда мне идти? На улице метель, и Аля спит, – киваю на заднее сиденье, где спит моя дочурка.

– Я не знаю, Настя, куда ты пойдёшь, но от твоих выкрутасов я действительно себя чувствую отвратительно. Ты заколебала строить из себя недотрогу, надоело, – выплёвывает с ненавистью.

В груди холодеет. Мы сто раз это обсуждали, но никогда муж не позволял себе таких резких высказываний в мой адрес.

И что на него вдруг нашло?

– Мы обсуждали не раз это, Ратмир, – произношу, набравшись смелости. – Ты получил свою выгоду, родители свою получили, а я… – недоговариваю.

Я тоже, на первый взгляд, живу неплохо. У меня дочка, муж, дом – полная чаша. Только никто не знает, что творится за дверьми этого дома.

Аля – неродная Ратмиру, и он знает об этом. Родители настояли, чтобы я вышла замуж за этого человека, который был одержим мною ещё с моего пятнадцатилетия.

И я согласилась только потому, что мне не оставили выбора.

На тот момент я уже была беременна…

– Ты должна быть мне благодарна, но вместо ласки я получаю хрен знает что! – повышает голос и ударяет кулаком по рулю.

Машина издаёт громкий сигнал, но я молчу. Не делаю мужу замечания, не говорю, что он своим поведением может разбудить и напугать Алю.

Не имею права на это, увы.

Знала, на что шла. Теперь получаю за свою легкомысленность.

Если бы я не доверилась человеку, который в итоге бросил меня и уехал, то не пришлось бы по настоянию родителей во избежание позора выходить замуж за нелюбимого.

Впрочем, одна радость у меня – моя Алёнка. Смотрю на неё, и сразу легче на душе становится, теплее.

– Ратмир, но ты ведь ни в чём себе не отказываешь, – намекаю на бесконечную вереницу любовниц, которые есть у мужа.

Я не считаю это изменой, ведь мы никогда не были близки. Поначалу муж надеялся, что наш брак станет настоящим, но у меня была тяжёлая беременность с постоянной угрозой выкидыша, потом осложнения после родов.

А потом…

Потом я случайно попала под машину, когда убегала от мужа и его домогательств. У Ратмира какая-то одержимая любовь. Он решил, что я под колёса сама бросилась, хоть это и не так, поэтому больше не приставал ко мне.

Попросил только оставаться рядом.

А теперь сам же и прогоняет?

С одной стороны, я чувствую облегчение. В глубине души с первого дня этого брака мечтала освободиться.

Но не так же?

На улице ночь, метель, чистое поле. И ребёнок на руках годовалый.

– Мне тебя силой вытащить? – вызверяется муж.

– Скажи… что на тебя нашло? – лепечу еле слышно.

Мне на самом деле очень страшно.

– Сама напросилась! – открывает дверь с водительской стороны и выходит на холод.

Он меня сейчас выкинет из машины.

В ночь. С ребёнком.

А ведь Аля на него записана! – мелькает мысль.

И я выхожу сама. Потому что если бы муж решил выгнать меня одну, то было бы в тысячу раз хуже.

Уж лучше так.

Пока мы ехали, я помню, что видела сквозь сон, как фары светили в лицо. Значит, попадаются тут встречные машины, есть шанс у нас с Алей до города добраться.

Выбираюсь из машины, дрожащими пальцами застёгиваю куртку, вешаю на плечо сумку. Это какое-то чудо, что я имею привычку в поездки брать свои документы и документы малышки.

Открываю заднюю дверь, ныряю в салон за дочкой, которая по-прежнему продолжает мирно спать.

Мне всё ещё кажется, что это просто дурной он, а душа разрывается на части из-за противоречивых чувств.

Я рада освобождению.

Но мне страшно оставаться посреди пустого поля, ночью, с маленьким ребёнком на руках.

– Ратмир, подвези нас хотя бы до города, – прошу жалобно.

Я никогда ни о чём не просила мужа, но сейчас ради благополучия дочери готова унизиться перед этим человеком.

– Пожалуйста, – добавляю сипло.

Горло сковывают рвущиеся наружу рыдания потому, что как бы ни храбрилась – мне страшно.

Жду, что мужчина сжалится над нами, но он просто молча захлопывает заднюю дверь, обходит машину, садится за руль и с пробуксовкой стартует с места.

А я, вместо того, чтобы броситься на колени и умолять о пощаде, заторможено смотрю вслед отъезжающему внедорожнику.

Да чтоб он застрял в этой метели! – мысленно желаю в сердцах.

Горько и обидно от происходящего, и хоть я понимаю, что сама отчасти виновата, ничего не могу поделать.

Я пыталась. Честно пыталась стать Ратмиру хорошей женой, но ему же было недостаточно просто моего повиновения. Он требовал, чтобы я его любила, чтобы сама желала близости.

А как, если в сердце до сих пор другой?

Я была готова смириться после того случая с ДТП, когда попала под машину, но актриса из меня никакая. Делать вид, что влюблена в мужа, я не могла.

Как итог, теперь я на улице с маленьким ребёнком на руках.

Воет метель, снег хлопьями сыплется с неба, кружа в замысловатом танце.

И такая же буря у меня в душе.

Впрочем, выход есть всегда. Вынимаю из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

Но к своему великому разочарованию я обнаруживаю, что связь здесь не ловит совершенно. А я и забыла, что по дороге к родителям проблемы с сотовым сигналом.

Меня с ног до головы окатывает ледяной волной паники.

И куда нам теперь податься?

Вокруг ни души.

Спасибо, хоть Алёнка спит и не видит пока, в каком бедственном положении мы оказались.

Делаю пару шагов вперёд. К счастью, ночь сегодня лунная, да и белым-бело вокруг, поэтому мне хотя бы не придётся искать дорогу в потёмках.

Вот только, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что до города пешком добраться не смогу ни при каком раскладе. Мне надо вызвать такси, а для этого необходимо дойти до развилки, которая ведёт в город. Это примерно километров пять отсюда, не меньше. С ребёнком на руках, да ещё и в метель.

К тому же меня угораздило одеться легко. Впрочем, я ведь и не подозревала, чем закончится поездка.

Одно я знаю – куда идти. Здесь одна дорога, которая ведёт в город.

Не представляю, сколько времени проходит. Начинают уставать руки. Алёночке уже год и три месяца, она у меня девочка крупненькая, вся в папу, да и весит немало.

– Господи, помоги нам, – шепчу заледеневшими от холода губами.

Встречный ветер порывами кидает мне в лицо хлопья снега, которые уже не кажутся мне такими прекрасными и красивыми в своём причудливом танце.

Мне очень холодно, но я крепче прижимаю к себе малышку, чтобы хотя бы она не мёрзла. В какой-то момент настигает страшное осознание: мы можем не дойти. Просто замёрзнем здесь, посреди поля, нас даже найдут не сразу.

Страх придаёт сил, и я ускоряю шаг, игнорируя усталость и ломоту в ногах.

И о, чудо! Я вижу, что вдалеке начинают мелькать фары автомобиля.

Поверить не могу!

Когда машина приближается, я останавливаюсь и поднимаю руку.

Авто тормозит, и я едва не плачу от счастья. Сейчас нам помогут, отвезут в город, а там я уже придумаю что-нибудь.

– Эй, красавица, – их глупых мечтаний о светлом недалёком будущем вырывает прокуренный голос незнакомца. – Куда тебя подбросить?

– Мне бы в город, – отвечаю растерянно.

Из машины доносится шум музыки и смех мужских голосов. Водитель, выглядывающий через опущенное стекло, явно не один в машине.

– Садись, – ухмыляется незнакомец, и я буквально кожей чувствую его сальный взгляд на себе. – Такой красотке грех не помочь, – довольно щёлкает языком.

– Я с ребёнком, – мямлю в ответ, понимая, что намерения у этого парня могут быть не самые безобидные.

– Ой, а у нас тут Лёха есть, он понянчится, пока мы, – делает неприличный жест руками и открывает дверь машины.

Отшатываюсь в ужасе.

– Да ты не бойся, тебе понравится. Согреешься и сэкономишь заодно, – гадко хохочет, словно гиена.

– Спасибо, я передумала, – бросаю, пятясь назад.

– Да ладно тебе, – идёт за мной.

Господи…

Что делать?

А делать нечего, поэтому я разворачиваюсь и со всех ног несусь прочь, сворачиваю с дороги и прямо по сугробам пытаюсь как можно быстрее оторваться от преследователя.

– Постой, я ж пошутил! – кричит мне вслед парень.

Только меня его слова не останавливают. Крепче прижимаю к себе Алёнку и на мгновение оборачиваюсь, чтобы оценить, насколько велики мои шансы сбежать.

К счастью, незнакомец и не думает меня преследовать. А может просто усыпляет бдительность. Стоит на обочине и хохочет.

В любом случае, останавливаться не вариант. Мало ли.

Снова пускаюсь наутёк, но неожиданно моя нога цепляется за что-то, и я лечу вниз, с ужасом осознавая, что могу всем весом рухнуть на ребёнка.

Я не знаю, каким чудом мне удаётся извернуться в воздухе и упасть на спину.

Алёна ожидаемо просыпается, начинает сначала кряхтеть, потом заливается плачем.

А лежу и понимаю, что даже пошевелиться не могу от боли.

Надо вставать, искать помощь, потому что если на себя мне плевать, то позволить своей крошке замёрзнуть я не могу.

Пытаюсь приподняться, даже умудряюсь сесть, но к ужасу обнаруживаю, что повредила ногу.

– Тише, солнышко, – покачиваю дочку в надежде, что она заснёт снова.

Но Алёна испуганно озирается по сторонам и снова заливается плачем.

Боже, сейчас наглотается холодного воздуха, этого только не хватало.

В какой-то момент посещает крамольная мысль: уж лучше бы к тем парням в тачку села, чем вот так, замёрзнуть самой, а главное, подвергнуть опасности жизнь ребёнка.

А ведь сегодня Сочельник! – думаю с грустью.

Вспоминаю, как бабушка в детстве читала мне Рождественскую историю. О том, как Младенцу Иисусу не нашлось места в гостинице, и его родители ютились в загоне для скота.

На глаза наворачиваются слёзы. Если Христу – Сыну самого Бога места не нашлось, то что говорить обо мне.

Я просто человек. Обычная девушка, которая совершила немало ошибок за свои двадцать два года. И теперь просто пожинаю результаты собственных решений и слабости.

Поднимаю глаза к небу и беззвучно шепчу молитву. Не заученную, бабушка не учила меня никогда каким-либо молитвам, говорила, что надо молиться своими словами, от сердца.

Алёнка постепенно затихает, похоже, сорвав голосок, а мне вдруг тепло становится. Ощущение, словно меня в плед заботливо укутывает кто-то невидимый.

Неужели я замерзать начинаю?

Глаза прикрываются против воли, а в следующую секунду лица касается что-то горячее и влажное.

Взмахиваю ресницами и вижу перед собой собаку.

Огромного белого пса, радостно виляющего хвостом.

Глава 2

На мгновение кажется, будто я сплю.

Или уже умерла…

Но это состояние быстро проходит, потому что мне снова становится жутко холодно. Мороз пробирает до костей, ещё и за плечо кто-то меня будто тормошит.

– Эй, очнись, – мужской приятный баритон доносится словно сквозь плотную толщу ваты.

Я пытаюсь открыть глаза, которые против воли закрылись снова.

– Алёна… – вырывается на выдохе, и я моментально прихожу в себя, вспомнив, что держу на руках дочку.

Всматриваюсь в маленькое личико вздрагивающей во сне малышки. Отмечаю, что Аля едва заметно причмокивает, успокаиваюсь.

И плевать, что собственного тела почти не чувствую.

– Ты меня слышишь? – не унимается мужчина.

Тормошит с такой силой, что кажется, я сейчас мелкими льдинками расколюсь на части и осыплюсь к его ногам.

Всё тело онемело, замёрзло, буквально закоченело. Я и пошевелиться толком не могу уже. Стучу зубами в попытке что-то ответить. Не выходит.

Надо попросить о помощи незнакомца, но мой язык и губы стали непослушными, словно и вовсе мне не принадлежат.

Мысленно благодарю Бога за этот шанс и прошу только об одном – чтобы незнакомец не оставил нас здесь. Чтобы спас.

Неожиданно сильные руки подхватывают нас вместе с дочкой. Мысленно восхищаюсь силой этого незнакомца, но вслух я по-прежнему не говорю ни слова.

Я снова погружаюсь в туман.

Прихожу ненадолго в себя уже в машине. Огромный внедорожник, на всю работает печка, но я всё равно не могу никак отогреться и только крепче прижимаю к себе дочку.

Не знаю, сколько мы едем. Только отмечаю, что в лицо светят фары встречных машин.

Ну, где они все были, когда нам так нужна была помощь?

Чувствую, как по лицу стекают струйки подтаявшего снега. Дрожащими непослушными, неестественно скрюченными пальцами стягиваю с себя шапку и бросаю на сиденье.

Машина плавно тормозит. Алёна просыпается, садится на моих руках.

– Мя? – смотрит на меня жалобно, вопросительно.

И в голове одна мысль: только бы не заболела дочурка после наших с ней приключений.

Постепенно отогреваюсь.

– Я вызвал скорую помощь, – бросает мне мужчина с переднего сиденья. – Рекс, уймись, – по-доброму журит собаку.

А я ещё понять не могла всю дорогу, что за звук такой странный, а это пёсик поскуливает.

Незнакомец, лица которого я пока не в состоянии разглядеть из-за темноты, помогает нам выбраться их машины.

Принимаю его помощь, даже не задумываясь, какие у мужчины могут быть намерения. Для меня сейчас это не столь важно, главное, чтобы с дочкой всё было хорошо.

– Спасибо вам, – благодарю, едва шевеля замёрзшими губами.

Мы проходим вслед за хозяином в дом. Большой, тёплый и очень светлый.

Мужчина не спешит раздеваться, проводит нас в комнату, усаживает на диван.

– Пока будет ехать скорая, вам бы согреться не помешало. Прямо по коридору ванная, можешь сначала ребёнка согреть, потом сама, – чётко инструктирует, но я даже не смотрю на мужчину.

Всё моё внимание сейчас приковано к дочурке, которая с интересом оглядывается по сторонам.

В какой-то момент начинает казаться, будто всё происходящее – сон. Быть может, мы продолжаем лежать на земле, заносимые снегом.

И никто, никто нас не найдёт.

– Так, надо взять себя в руки, – произношу еле слышно, не узнаю свой голос, такой он слабый и хриплый.

Быстро стягиваю с Алёночки верхнюю одежду, под которой, к счастью, всё сухое.

Чего не скажешь обо мне. Куртка, кажется, насквозь пропиталась снегом, да и джемпер тоже, и джинсы.

Но сейчас мне не до переодеваний, надо заняться ребёнком.

До приезда скорой помощи я успеваю найти ванную комнату и даже искупать дочку в тёплой воде. Радуюсь, что с малышкой всё хорошо, хотя саму трясёт так сильно, что я периодически будто проваливаюсь в темноту.

А потом происходит нечто странное. В момент, когда, кажется, теряю связь с реальностью, рядом вдруг появляется тот, кого априори быть со мной не может.

Ян. Мой бывший, если так можно выразиться. Наш короткий роман был слишком яркий для меня и слишком незначительным для него, раз парень уехал и с лёгкостью оставил меня одну.

Беременную…

– Настюш, отдай ребёнка, – шепчет некогда родной, до боли знакомый голос.

Он так похож на голос нашего спасителя, но это ведь не может быть Ян.

Не замечаю, в какой момент оказываюсь лежащей на диване.

Нас осматривают врачи – понимаю это, когда помещение наполняется посторонними голосами и запахом медикаментов.

Проходит ещё время, сколько – не скажу точно.

– Насть, я должен тебя раздеть, – шепчет незнакомец.

Оглядываюсь.

Я в комнате, но дочки рядом нет, зато есть…

Опускаю взгляд и от шока, кажется, забываю о переохлаждении.

У моих ног, стягивая с меня джинсы, сидит на корточках бывший. Снова это видение. Ян Авдеев.

Я что, опять провалилась в забытье?

Ничего не понимаю…

– Ян? – лепечу непослушными губами.

– Тебе надо согреться, снять мокрую одежду, не сопротивляйся, Насть, – уговаривает.

Это сон. Точно сон.

– Где Алёна? – испуганно бормочу.

– Твоя дочка спит уже, врачи сказали, что с ней всё в порядке, – успокаивает.

Его голос хочется слушать бесконечно. Нет, это точно сон, иначе быть не может.

Не сопротивляюсь больше, пусть раздевает, всё равно ведь он ненастоящий. А всего лишь плод моего воображения.

Глава 3

Ян

– Рекс! – кричу на всю округу, но мой пёс словно сквозь землю провалился.

И куда его унесло на ночь глядя, да ещё и в такую метель?

Ума не приложу.

Я как только заметил, что мой верный друг сбежал, сразу пошёл его искать. Только очень быстро понял, что пешком будет не так-то просто обойти всю округу, поэтому решил прыгнуть на внедорожник и проехаться по местам, которые обычно любит пёс.

Он у меня такой, с характером. Обычно такими коты бывают, а тут собака. Может сорваться и смыться куда-нибудь, ищи потом, свищи.

Кто же знал, что вместе с Рексом я найду кое-что поинтереснее.

То, что это моя бывшая, понял почти сразу.

Но выяснять, что она забыла на улице в метель, да ещё и с ребёнком, не стал. Не до этого было.

Вызвал врачей, а сам тем временем обработал лапу Рексу. Этот балбес пораниться где-то умудрился, и теперь прихрамывает. Впрочем, это мелочи по сравнению с тем, что у Насти жар.

К счастью, её ребёнок каким-то чудом сам засыпает, и я могу уделить внимание матери малышки.

О том, что бывшая вышла замуж и родила, стараюсь не думать. Сейчас первостепенная задача – помочь.

Пока Настю осматривают врачи, переношу спящую малышку в свою комнату на первом этаже. Я умею с детьми, есть небольшой опыт.

Рассматриваю крошку – на Настю едва ли похожа. На мужа? Наверное.

Может ли эта кроха быть моей? Вряд ли. Я слышал, как Настя лепетала, что девочке годик всего. Врачи ведь возраст спрашивали.

Возвращаюсь в гостиную, провожаю бригаду скорой помощи, и возвращаюсь к Насте, чтобы снять с неё мокрые вещи, наконец.

Это следовало сделать раньше, но уже как есть.

– Насть, я должен тебя раздеть, – уговариваю девушку.

Задачка не из лёгких предстоит, но я справлюсь.

Да и Настя перестаёт сопротивляться, будто приняла данность.

Стягиваю с неё мокрые тряпки, подавляя в себе желание коснуться пальцами белой кожи.

У меня после неё никого не было. В силу обстоятельств.

И теперь при виде обнажённого женского тела мозг плавится и утекает в область ниже пояса, хотя ситуация к этому совершенно не располагает.

Есть один верный способ хорошенько Настёну согреть, но я никогда к нему не прибегну. Брать женщину против воли – низко.

– Ян, откуда ты здесь? – шепчет в бреду.

Переодеваю в свои сухие шмотки хрупкое тело, измеряю девушке температуру.

Да что ж ты свалилась на мою голову, когда только-только начал забывать!

– Ты настоящий? – пытается коснуться моего лица тоненькими пальчиками, когда я пою её лекарством. – Нет, ты мне снишься, – вымученно улыбается и опускает руку.

Ни капли не изменилась с момента нашей последней встречи, если не считать того, что родила ребёнка.

Понимаю, что оставить девушку одну не смогу, придётся просидеть рядом с ней всю ночь.

Позвать бабулю на помощь?

Она живёт через несколько дворов и смогла бы присмотреть за малышкой. Родная мать сейчас голову от подушки оторвать не в состоянии, не то, чтобы уделить внимание дочке.

И мужу её надо бы сообщить.

Нахожу в кармане Настиной куртки телефон, ожидаемо, не могу снять блокировку.

Снова возвращаюсь к Насте.

– Давай, помоги мне разблокировать, я позвоню твоему мужу, – стараюсь говорить спокойным ровным тоном, хотя внутри всё кипит при упоминании соперника.

Конечно, этот Ратмир в прошлом был моим соперником, сейчас нам нечего делить. Ведь он победил.

– Мужу? – выдыхает испуганно и широко округляет голубые глазища.

На эти глубокие озёра я когда-то повёлся, ослеплённый ангельским видом Насти.

Блондинка, вся такая нежная, невинная. Как в неё можно было не влюбиться?

Кто же знал, что за ангельской внешностью скрывается столько чертей.

– Не надо мужу, – хнычет, настораживая.

Наклоняюсь, чтобы взять её руку и попробовать приложить палец для разблокировки, но Настёна вдруг обвивает мою шею руками.

Замираю, будто меня обухом по голове ударили. Её прикосновения пьянят даже спустя два года.

Даже несмотря на то предательство, которым она отплатила мне за любовь.

– Насть, не надо, – хриплю с ответ.

Перед глазами только её манящие губы и яркие картинки из нашего общего прошлого. Это было самое настоящее безумие. Мы встречались втайне от её родителей, от моей бабушки, от всего белого света.

– Ян, это ты, – расплывается в улыбке, слегка приподнимается и легонько касается моих губ своими.

Сумасшедшая!

Я ж не железный, неужели не понимает? Впрочем, она не в том состоянии, чтобы что-либо понимать сейчас и явно не отдаёт себе отчёт в действиях.

– Настюш, ты замужем, – напоминаю, будто кого-то из нас это сможет остановить.

– Уже нет, – лепечет и вдруг проводит кончиком языка по моей нижней губе.

Фак! Да ты издеваешься?

– Настя, – рычу предупреждающе.

А она смотрит на меня поплывшим взглядом, но в её некогда счастливых глазах столько боли, что не по себе становится.

– Не исчезай только, пожалуйста, – шепчет, умоляя. – Больше никогда…

В голове что-то щёлкает, потому что я не совсем понимаю, о чём она. Но подумать об этом я не успеваю, ведь Настя снова тянется ко мне за поцелуем.

Мозг отключается, в голове взрываются фейерверки, а животное желание обладать вытесняет все здравые мысли.

Устоять? Я просто обязан, только где взять на это силы?