Czytaj książkę: «Зайка и три дракона»

Глава

Пролог

Она просыпается от того, что воздух стал тягучим, как мед на огне.

Тьма в комнате не черная — она алая, с прожилками золота, словно кто-то разлил расплавленный металл по углам. Ее тело еще помнит тяжесть сна, но кожа уже живет своей жизнью — мурашки бегут от шеи к ключицам, предчувствуя прикосновение.

Она не одна.

Три источника жара. Она чувствует их спиной, еще не видя лиц. Один — справа, у ее плеча, его дыхание оседает на волосах, тяжелое и мерное, как рокот далекого вулкана. Второй — у ног, он не прикасается, но от него исходит такая сила, что поджимаются пальцы. Третий… третий нависает сверху.

Рука ложится на ее талию. Шершавая, чужая ладонь, с едва заметными чешуйками на костяшках, скользит по изгибу, останавливаясь на животе. Пальцы смыкаются кольцом — не сжимают, примеряются. Как собственник, проверяющий, на месте ли его метка.

— Ты спишь? — шепот прямо в ухо. Низкий, с хрипотцой, от которого внутри все обрывается. Это не вопрос. Это утверждение. Он знает, что она проснулась. Просто дает ей время привыкнуть к тому, что ее тело принадлежит не ей одной.

Она хочет ответить, но второй перехватывает ее ладонь, лежавшую на подушке, и прижимает к своей груди. Грудная клетка вибрирует — он смеется беззвучно. Там, под его кожей, бьется не сердце, а огненный шар. Она чувствует это пульсацию — глухую, ритмичную, пугающе живую.

Третий, тот, что у ног, наконец шевелится.

Его пальцы обхватывают ее лодыжку, скользят выше, по икре, задерживаясь на внутренней стороне колена, где кожа тоньше всего. Прикосновение обжигает, но не больно — так обжигает первая вспышка близости, когда еще не знаешь, разрешат ли тебе взять или оттолкнут.

— Не бойся, — говорит третий. Его голос другой — холодный, как вода в горной реке. Контраст. — Мы ждали тебя слишком долго.

Она выдыхает, и в этом выдохе — согласие. Потому что бояться уже поздно. Потому что она чувствует, как три разные сути, три драконьих ядра, пульсируют в такт с ее собственным сердцем. Они не сговариваясь, в одно мгновение придвигаются ближе.

Она зажмуривается. И ощущает, как их жар собирается в центре ее груди, переплетается, превращая ее тело в узел из четырех судеб.

Первый целует ее в плечо, стирая прежние метки. Второй проводит носом по запястью, вдыхая ее запах, будто впервые видит живой свет. Третий поднимается выше, накрывая ее своим телом, заслоняя алый свет.

Ее руки сами находят их. Пальцы касаются лиц, спутанных волос, твердых челюстей. Она не видит их глаз, но знает — там, в глубине зрачков, разгорается пламя.

И когда четыре огня сливаются в один, комната наполняется ревом, который слышно только им.

Глава 1. Конверт с чешуей.

Запах был первым, что она осознала в этом теле. Резкий, травяной, с приторной ноткой свежей моркови и… сена. Лия чихнула, и это движение вызвало странную вибрацию где-то внизу позвоночника.

Она открыла глаза. Потолок был низким, деревянным, с прогнившим уголком, сквозь который сочился солнечный свет. Ее комната. Но не её. Маленькая с выцветшим плакатом на стене, изображающим улыбающуюся морковку в цилиндре.

Лия медленно приподнялась на локтях и замерла. Её взгляд упал на ноги. Они были маленькими, с круглыми коленками, покрытые коротким, пушистым мехом кремового цвета. Она задрала край ночной рубашки, которая была ей велика, и ахнула.

На копчике, прямо над поясницей, красовался самый настоящий заячий хвост. Белый, идеально круглый, похожий на помпон. Он слегка подрагивал, словно жил своей собственной жизнью.

— Ну и дела, — прошептала она голосом, который был не её. Тонким, девичьим.

В прошлой жизни она была шеф-поваром с двумя звездами Мишлен, женщиной, чьи руки знали нож и огонь лучше, чем мужские ладони. И вот она погибает в аварии на мокрой трассе, чтобы очнуться в теле десятилетнего крольчонка в мире, где люди — лишь смутное воспоминание, а все вокруг — зверолюди.

Лия (она решила оставить себе это имя, хоть тело и звали Майя) провела первые три дня, буквально не отрываясь, разглядывая свой хвост в маленькое осколочное зеркальце. Она крутилась, вертелась, пытаясь увидеть, как он реагирует на её эмоции. Когда она злилась, он топорщился. Когда удивлялась — замирал. Когда она думала о еде (а думала она о ней постоянно), он начинал медленно и довольно вращаться.

— Майя! Хватит любоваться своим пупом! Иди помогать! — донесся из кухни скрипучий голос деда.

Дед был огромным, лохматым существом, чем-то напоминающим помесь медведя и барсука. Бабушка — маленькая, юркая выдра в очках, постоянно что-то стирающая или вяжущая.

Родители Лии-Майи исчезли сразу после её рождения. Оставили её у стариков, как «неудачный первый блин» и укатили на юг, где завели ещё дюжину детей. «Ты у нас особая», — говорила бабушка, и в этом была горькая правда: Лия чувствовала это по запахам. Она видела мир иначе.

Их семейный бизнес — старый ржавый грузовик-фургон «Морковный взрыв» — кормил весь район. Но еда там была ужасной. Пережаренные пирожки с капустой, резиновые сосиски и безвкусный чай.

Именно тогда её «прошлая» память проснулась окончательно.

Она подошла к деду, который месил тесто, и ткнула пальцем в миску.

— Кислое, — сказала она. — Молоко прокисло.

Дед фыркнул:

— Ах ты, мелкая! Я эти пирожки пеку, когда ты еще в морковке сидела!

Но Лия уже взяла в руки нож. И мир затих. Она чувствовала каждый сантиметр лезвия. Спустя час, дед, пробуя её новый соус, просто выронил ложку.

— Мана небесная… — выдохнул он, глядя на неё с уважением. — Откуда?

Она просто пожала плечами, но на её мордашке заиграла довольная улыбка.

Годы пролетели как один день. Грузовик стал верандой, веранда превратилась в маленький ресторан «Уютная нора». Лия вставала в пять утра, училась в местной школе, а вечерами стояла у плиты, превращая дедовы рецепты в произведения искусства.

Но огонь в её душе требовал большего. И дед, почесав свой лохматый загривок, достал из-под кровати старую, пахнущую потом карту.

— Ступай, — сказал он хрипло. — В столицу. Там академия Кулинарных Искусств имени Златоуста. Ты должна быть там. Ты — шеф.

— Я не могу бросить вас, — возразила она, хотя сердце бешено стучало.

— Ещё как можешь! — рявкнул он. — Мы старые, мы здесь приживемся. А ты... у тебя руки золотые. И хвост белый.

И она пошла. Столица встретила её шумом, гарью, смесью сотен запахов: шерсть, чешуя, перья, цветы и еда. Она закончила академию с отличием, устроилась в ресторан «Алый клык» и через год стала там главной.

В 30 лет (по местным меркам расцвет сил) у Лии была шикарная квартира в башне над облаками, счёт в банке и полная пустота в душе. Она регулярно слала деньги деду и бабушке, но в ответ получала лишь открытки с рисунками морковок.

Она была одна. И это начинало сводить её с ума.

Она пробовала всё.

Духи. Сначала цветочные, потом древесные, потом купила самые дорогие — с феромонами ночной орхидеи. Она выглядела сногсшибательно. Подтянутая фигурка, большие голубые глаза, блондинистые волосы и тот самый пушистый хвост, торчащий из любого платья.

Но каждый вечер заканчивался катастрофой.

— Ты потрясающе пахнешь, — прошептал ей в ухо парень по имени Ронан, красавец-волк, в клубе «Рык». — Поехали ко мне.

Она согласилась. У неё внутри всё пело. В машине он начал жадно вдыхать воздух у её шеи, и вдруг его лицо исказилось. Он закашлялся.

— Что за... — прохрипел он. — У тебя что, тухлая трава в волосах? Запах... он липкий...

Он так и не довёз её. Он высадил её у метро, сославшись на внезапную головную боль.

Второй раз был хуже. Она пригласила к себе на ужин (она же повар) красавчика-ящера. Он съел её фирменный стейк, похвалил, а когда они перешли в гостиную, его начало тошнить. Прямо в процессе поцелуя. Его вырвало на её новый ковёр. Он убежал, крича, что у неё «запах хищника и смерти», хотя она даже на морковку не наступила за всю неделю.

Третий случай прогремел на весь город. У неё был роман с лисом. Всё шло прекрасно, пока в самый ответственный момент дверь не открылась, и на пороге не появилась его законная жена — тигрица в истерике. Лия вылетела в одной простыне, проклиная всё на свете.

Она отчаялась. Пришла к подруге, вороне по имени Кара, которая работала в центре генетического здоровья.

— Послушай, — каркнула Кара, намазывая хлеб маслом. — Есть одна штука. Анализ на совместимость. По ДНК. Там ищут идеального партнёра, по запаху, по иммунитету.

— Это же для психов и одиночек, — фыркнула Лия.

— Ты — одиночка, — отрезала подруга. — И ты псих. Иди и сдай кровь.

Лия сдала. Она и не надеялась на результат. Думала, конверт будет пуст. Что мир подтвердит её право на тотальное одиночество.

И вот сегодня, сидя на своем мягком диване из велюра, она держала в руках тяжелый, тисненый золотом конверт.

Пальцы дрожали. Лия разорвала край.

Внутри лежали три фотографии.

Она тупо уставилась на них, пытаясь осознать увиденное. На первом снимке был мужчина с огненно-рыжими волосами до плеч, глаза цвета расплавленного золота и такая хищная улыбка, что у неё заныло в животе. На втором — брюнет с ледяными синими глазами и чешуйчатыми узорами на висках, абсолютно невозмутимый, как статуя. На третьем — блондин с мягкими, почти прозрачными глазами, похожий на эльфа, если бы эльфы были драконами.

Драконы. Все трое. Древний род.

Прямо на фото, под их лицами, было написано: «Степень совместимости — 99.8%».

К письму прилагалась небольшая брошюра. Она пролистала страницы и застыла, когда прочитала раздел «Ритуал объединения».

«Для драконов важен не просто брак. Для полной активации родовой связи необходима... плотная интеграция всех трёх партнёров. Физическая близость вкупе с энергетическим обменом...»

— Плотная интеграция? — прочитала Лия вслух, чувствуя, как её хвост встаёт дыбом. — С тремя? Они шутят? Им надо совокупляться со мной? Сразу троим?!

Она уронила бумаги на пол и уставилась в потолок. В её голове пронеслась череда картин: её сдавливают три пары чешуйчатых рук, три пары глаз с вертикальными зрачками, три хвоста (у них же есть хвосты!), и они...

— Нет, — сказала она громко. — Я крольчиха, а не ужин в драконьем гареме! Я шеф-повар, в конце концов!

Она подошла к зеркалу. На неё смотрела всё та же красотка с пушистым хвостиком. Глаза горели. Дрожь одиночества, которая мучала её годами, смешивалась с паникой.

Лия медленно опустилась на пол, прижимая к груди конверт с тремя красавцами-драконами.

— Ну и влипла я, — выдохнула она, чувствуя, как её заячий хвост предательски виляет от волнения. — И главное... они же горячие.

Она истерически хихикнула, понимая, что жизнь, которую она так старательно строила на костях старого грузовика «Морковный взрыв», только что перевернулась с ног на голову. И даже её кулинарный гений не подсказывал рецепта, как потушить пожар из трёх драконьих сердец.