Czytaj książkę: «За гранью дозволенного»

Глава 1

«Знаете выражение: «Как гром среди ясного неба»? В моей жизни так грохнуло лишь однажды — когда врачи вынесли приговор: «Разрыв медиального и латерального мениска». И этот сухой медицинский термин поставил жирный крест на художественной гимнастике. Новость, которая почти убила. Ирония судьбы: я сама всё чаще задумывалась о том, чтобы уйти, но одно дело — уйти самой, и совсем другое — когда тебя вышвыривают за борт, лишая права даже на прощание.

Почти двенадцать лет упорных тренировок. Недосыпания, недоедания, сотни ушибов, десятки переломов. Я принесла в жертву учёбу и юность, отказалась от смеха с подругами и беззаботных вечеров — и всё это ради одной-единственной цели: Олимпийские игры. Не имело значения, сколько медалей завоевано, сколько вершин покорено — главной вершиной всегда оставалась олимпиада. И вот, после очередного выступления, — острая боль, от которой потемнело в глазах, а вместе с ней рухнуло всё.

Как я жила после? Да никак. Я не жила — я существовала. Сутками лежала в постели, уставившись в одну точку, пока отец не поднял тревогу. Потом были психологи — сколько их прошло, я уже и не вспомню, но много. Целая вереница «умных тётенек» в белых халатах, каждая со своим «рецептом счастья». С трудом, по крупицам, я собирала себя, как разбитую вазу. Смирилась с тем, что больше не гимнастка класса «А». Отказалась от заманчивых предложений шоу, лишь бы реже ворошить то, чего мне уже никогда не достичь. Вместо этого, следуя советам тех самых тётенек, поставила новую цель. Не такую глобальную, но достаточно важную, чтобы хотелось просыпаться по утрам. Я вернулась в школу. Из-за того, что всё детство проучилась на «домашнем обучении», которого, по сути, и не было, пришлось начинать почти с нуля. И вот мне девятнадцать — и я в выпускном классе, и, ах, да, я самая старшая. Поначалу это смущало. Но потом я познакомилась с Кристен, и всё стало легче. Как оказалось, многие знали мою историю и, к моему изумлению, поддержали меня. Я этого не ждала, но искренне благодарна каждому, кто помог мне снова научиться жить.

Я решила, что судьба, наконец, сжалилась надо мной. Что испытания закончились. Как же я ошибалась. Над моим ясным небом снова сгустились тучи, и гром грянул в тот самый момент, когда отец переступил порог кухни».

Он выглядел взволнованным: несколько раз то входил, то выходил, будто собираясь с духом. Элизабет видела его нервозность, но терпеливо ждала. Наконец он решился.

– Нам надо поговорить.

– Хорошо, давай, – кивнула она, беря сэндвич и надкусывая.

– Я женюсь, – не ожидая подобного, Элизабет поперхнулась. Воздух застрял в горле вместе с хлебом. – Тише, ты чего? Всё хорошо? – отец смотрел на неё с беспокойством.

– Дурацкая шутка, – прохрипела она, постучав себя по груди и запивая ком чаем.

– Это не шутка. Я серьёзно. – Элизабет впилась в него взглядом, пытаясь уловить хотя бы тень улыбки. В горле жгло и першило, но это беспокоило меньше всего. – Я действительно женюсь.

– Серьёзно? Женишься? На ком? – спросила она, и в ушах зазвенело. Её будто огрели лопатой по голове — мысли вязли, как в болоте.