Czytaj książkę: «Вызов»

Первенцу и жене…

Всё слилось — земля и небо, сегодня и завтра. Трудно даже представить, где же находится воображаемая линия, их разделяющая! Белая яхта, словно чайка, выплывающая из тумана. Странное ощущение — штиль и яхта, уверенно идущая вдоль берега, словно призрак, не тревожащий этот дивный туман. Вчера, растворившееся в сегодня и не исчезающее в завтра. Будущее, окутанное дымкой. Лучи солнца, одиноко проглядывающие сквозь пелену... В тумане растворяются предметы, звуки, мысли, они делаются вязкими и ленивыми, мир словно останавливает свой суетливый бег.

Ей нравилось наблюдать за ним в эти минуты, когда он был один, когда даже из его походки исчезали озабоченность и напряжение, и он становился самим собой. В подобные мгновения он мог позволить себе слабость: стоя на тёплых камнях, чувствовать их величие, думать о том, что они лежат здесь сотни, тысячи лет, и, как ребёнок, задавать им вечный вопрос о смысле жизни, и ещё долго ощущать заключённое в них тепло в ожидании ответа. Она смотрела на него, улыбающегося своему наивному вопросу, вовсе и не надеющегося получить ответ, и слушала, как камни шепчут ему: «Любите, и не будете лежать здесь...», и сожалела о том, что он не может их слышать.

Она знала о нём всё, за исключением некоторых деталей, но и эти пробелы с течением времени заполнялись. И ей казалось, что она знает о нём гораздо больше, чем он сам о себе. Она любила его, да и как могло быть иначе — её бы не существовало без него. А он не замечал её, или злился, когда она появлялась некстати, ворчал, замечая недостатки фигуры или причёски. Иногда он прятался от неё, натянув на голову одеяло, а может, ей только казалось, что прячется. Она очень страдала оттого, что не могла разделить с ним его сны, отголоски которых доходили до неё сквозь несвязный бред и ночные крики. Слабым утешением служило лишь то, что, проснувшись, он и сам не всегда помнил их, но всё же ей очень хотелось узнать, была ли она и там, по ту сторону сна, с ним. Ревность? Желание помочь? Но что она могла! Лишь изредка ей доверяли его малыша, чтобы спрятать от палящего солнца. Увы, эти мгновения были так редки! Но были моменты, когда ей хотелось сжаться и исчезнуть, однако есть законы, и она молча выполняла их.

Молча. А как же ещё?! А ей так хотелось рассказать о нём то, что он сам никогда не расскажет, — тайну, вплётшуюся в его жизнь и ставшую вызовом судьбе. Её память отчётливо хранила зарисовки прошлого, с их звуками и запахами, зарисовки того времени, когда в их жизни появилась пропасть, отдаляющая его от других.