Czytaj książkę: «Все дороги ведут в Навь»

Пролог

По темной деревенской улице, на которой никогда не горели фонари, ведь их там попросту не было, – шла женщина с босыми ногами: темноволосая, статная, красивая. От следов на земле, куда ступали ее грязные стопы, тут же шел то ли пар, то ли дым, как если бы те были раскалены, словно металл в кузнице. В одной руке женщина несла стеклянную банку, горловина которой была плотно завязана тряпкой, а в банке той билась маленькая птичка, отчаянно желающая выбраться на волю. В другой же руке женщина держала странно шевелившийся небольшой сверток. Вдоль улицы стояли старые, полуразрушенные избы, из окон которых за босой женщиной в длинном черном платье с бархатными пуговицами на спине наблюдали десятки пар неживых глаз. Но женщину это не смущало: она не обращала на них совершенно никакого внимания, гордо шагая вперед.

Из свертка, что она несла, стали доноситься звуки, похожие на плач. К женщине подбежал то ли ребенок с изуродованным лицом и в старой грязной одежде, то ли жуткий карлик, но она, скривившись почти до неузнаваемости, изобразив на своем еще мгновение назад миловидном лице гримасу злости и ненависти, зашипела на него, словно змея, готовящаяся наброситься и укусить, непременно притом отравив его своим ядом. Уродец, упав на четвереньки, стал пятиться и смеяться, словно умалишенный.

- Мое! – злобно проговорила ему женщина с извивающимся в руке свертком.

Она дошла до одной из избушек, внутри которой все покрылось толстым слоем пыли. Открыв деревянную, скрипучую дверь, женщина, от чьих босых ног теперь и на пыльном полу дымились следы, подошла к грязной постели, небрежно бросила на нее сверток и стала изучать через стекло банки птичку, что все еще билась внутри. Коварно улыбаясь, она щелкнула пальцами, и птичка тут же замертво упала на дно мутной склянки. Отставив банку, черноволосая женщина снова подошла к кровати и, склонившись над свертком с плачущим младенцем внутри, развязала узел.

- Погоди немного, - негромко сказала она младенцу и подошла к печи, открыв заслонку. Присмотревшись к пеплу, что там лежал, она что-то заметила и, потянувшись пальцами, достала оттуда человеческий зуб. Проведя языком по своим зубам во рту, женщина недовольно скривилась и бросила найденный зуб за спину через левое плечо. Она снова щелкнула пальцами, и в печи тут же вспыхнул яркий огонь, освещающий пыльную, нежилую избу. Взяв садник, женщина, ехидно ухмыляясь, подошла к кровати и уложила на тот садник хныкающего младенца, после чего направилась к печи…

Сергей громко вскрикнул, подскочив среди ночи на кровати. Простынь под ним полностью промокла, сердце его бешено колотилось, а дыхание сбилось.

- Спи, - сказал он проснувшейся от его крика жене, - просто сон страшный приснился.

Кристина что-то невнятно произнесла в ответ и, не открывая глаз, отвернулась, вновь погрузившись в крепкий сон. Сергей же опустил ноги на прохладный пол, с облегчением понимая, что все, только что им увиденное, было лишь сном. Страшным, жутким сном, вероятно, приснившимся ему неспроста: он помнил, как, будучи в Нави, ему было видение, в котором те, кого он прозвал демонической шпаной, играли в футбол головой Гены-висельника, а безумные, кровожадные игоши пожирали плоть, очевидно, женщин, что могли бы быть их матерями. Все это Сергею было навеяно Марой, и он не сомневался: кошмары о Нави, которые его преследуют чуть ли не каждую ночь – тоже дело ее призрачных рук.

На кухне было темно, и Сергей зажег небольшую лампу над рабочей поверхностью. Наливая в стакан воду из фильтра, он услышал, за своей спиной какой-то шум: казалось, кто-то ползает по полу, быстро перебирая конечностями. Кошки у них не было. Собаки тоже. Крысы? – маловероятно, к тому же звук соответствует передвижению кого-то покрупнее. Сделав несколько глотков холодной воды и поставив стакан на стол, Сергей устало обернулся. Он никого не увидел, но один из стульев, что был задвинут за стол, двинулся с места, и тогда Сергей понял: тот, кого он слышал, теперь находится под столом. А в это время за стеной спал его сын, в спальной – Кристина, и они не должны были видеть того, кто пробрался в их квартиру, а потому Сергей, вооружившись ножом, медленно подошел к обеденному столу, наклонился, чтобы самому найти и поймать существо, решившее потревожить покой его и без того настрадавшейся семьи. Но, заглянув под стол, он никого там не увидел. Удивившись и решив, что его крыша едет окончательно и бесповоротно, Сергей хотел уже подняться и выпрямиться, как тот, кто был теперь не под столом, а на столе, прыгнул прямо ему на спину.

Крича и изворачиваясь, Сергей пытался сбросить с себя мерзкого игошу, что впился в его плечи и пытался укусить за шею. Он стал биться спиной о стену, чтобы сбить с себя мерзкого, маленького демона, но вдруг услышал, как его зовут.

- Сереж! – кричала Кристина. – Сережа!

Он открыл глаза. Снова.

- Ты пугаешь меня, - сказала жена, что склонилась над ним, пытаясь разбудить. – Ты кричал и дергался, а еще ты весь вспотел.

Сергей взглянул на жену, обнял ее и закрыл глаза.

- Кошмар, - сказал он. – Мне опять приснился кошмар…

Глава 1. Минус первый этаж

Как он хотел, чтобы все, что он и его семья недавно пережили, забылось, стерлось, растворилось, будто этого никогда и не было. Но если свои негативные, малодушные поступки можно сгладить перед родными своими новыми, добрыми, искренними делами, отличными от прежних, то как забыть самому то, что видел? Как взрослому мужчине перестать бояться засыпать, чтобы снова в очередном кошмаре не встретить всю ту нечисть, что наверняка все еще желает его смерти? Как прекратить всматриваться в каждую маленькую черноволосую девочку, боясь увидеть на ее лице черные, как ночь в Нави, глаза? Как не оборачиваться, слыша каждый раз, как где-то по имени тот или иной человек обращается к некой Анастасии? Как не выглядеть подозрительным, когда на улице или в торговом центре хочется внимательно разглядеть лицо плачущего ребенка и убедиться, что это всего лишь живой младенец, которого его мама достает из коляски, чтобы успокоить?

Как снова стать нормальным?!

- Я больше никому не могу это рассказать, - негромко проговорил Сергей, сидя в квартире, расположенной на третьем этаже, на старом диване, облокотившись на собственные ноги. – Кристина говорит мне идти к психологу, а еще лучше к психиатру. Мол, таблетки попьешь, все встанет на свои места. Но я-то ведь понимаю: расскажи я людям в белых халатах про демонов, упырей и игош… Да если я только заикнусь про тысячелетнего одержимого монаха или про ведьму, которая держала в куклах мужиков, а в банках – красивых женщин, меня не просто на таблетки посадят, а закроют вместе с Наполеонами и прочими выдающимися личностями! Скажи, что мне делать?

Наталья Львовна сидела в кресле напротив и держала в руке чашку с чаем. Ей было искренне жаль человека, что пришел к ней за помощью, но она не знала, чем могла бы ему помочь.

- Пойми, - отводя взгляд, сказала она, - каждый, кто побывал в Нави, не может вернуться прежним человеком. Ты был в мире мертвых, - она посмотрела ему в глаза, - ты был там, куда живому человеку, как правило, ход закрыт. Если верить славянским сказкам и легендам, то оттуда удавалось вернуться единицам.

- И в конце они всегда жили долго и счастливо, - усмехнулся Сергей. – Хотя прежнее «долго» весьма отличается от современных мерок.

- Да и «счастливо» тоже… - иронично отшутилась Наталья.

- Выходит, мне всю жизнь придется ходить и оглядываться?

- Или отпустить все и жить, словно ничего не было, - неуверенно ответила Наталья. – Научиться не замечать, не придавать значения.

- Так не получается, - Сергей откинулся на спинку дивана.

- Значит, пробуй отмолить свою душу… Пойми, ее тень навсегда там. Оттого ты и видишь эти сны, чувствуешь, что Навь все еще где-то в тебе. А на самом деле это частичка тебя навсегда осталась в Нави.

- И никак ее не вернуть? – спросил Сергей.

- А как ты вернешь то, что нельзя потрогать? – ответила Наталья. – Это как разлить воду в землю, а потом пытаться собрать ее обратно в чашку. А ты разлил так много… Очень много воды…

- Лишь бы эта змея не вернулась, - прикрыв глаза руками, устало проговорил Сергей. – Почему нельзя было ее просто убить? Я же все сделал… Даже бабу-Ягу можно сжечь или просто разрубить, как человека – я знаю, я теперь начитанный, - рассмеялся он. – Чем же эта Анастасия круче самой бабы-Яги, а?

- Русские народные сказки писали выжившие, - пожала плечами Наталья. – А те сотни и тысячи, что были повержены нечистью – о них ни слова, хотя им довелось узнать больше.

- Я видел останки некоторых из них… Целая гора в лесу. А еще их души – они обитают там же. Безликие, безымянные, бесцельные… Навьи.

- И это ты побывал только в одной деревушке Нави, - заметила Наталья Львовна. – Увидел только один участок ее бескрайнего леса.

- И что же, - задумался Сергей, - в каждом таком загробном «населенном пункте» есть свое Лихо, свой Водяной и своя Кикимора? – усмехнулся он.

- Нет, конечно… Одна и та же сущность без труда может находиться в нескольких местах одновременно. Главное, чтобы за пределы Нави они не выбирались. Кстати, ты успел до морозов поставить памятник, как хотел?

- Да, - Сергей улыбнулся. – Памятник у Гены и у его детей теперь стоит добротный. И порядок там – за могилкой приглядывают. А вообще, странно это, если честно: я поставил памятник тому, который в каком-то другом измерении ходит, разговаривает, пьет этот дурацкий, терпкий чай. Хотя теперь уже не пьет… Да и не ходит, а висит под потолком – снимать-то его каждый день теперь некому. Но все же: тот, кто для меня все еще жив, лежит на самом деле на двухметровой глубине и постепенно превращается в прах.

- Потому что смерть – это не конец, - задумчиво произнесла Наталья, - смерть – это начало нового пути, а вот куда этот путь ведет и через какие испытания он лежит – зависит от того, как мы проходим свой путь земной…

Снег в тот день падал с неба большими белыми мокрыми хлопьями, затрудняя передвижение пешеходов и почти полностью парализуя движение автотранспорта на узких улочках. Единственные, кто был рад такой погоде – это дети, которые лепили снеговиков, тащили на улицу санки и ледянки и совершенно не спешили домой. Ярослав не был исключением: проведя с родителями весь вечер на снежной горке, ему совсем не хотелось возвращаться в скучную, хотя и новую, квартиру. С большим трудом, непременно пообещав подобную прогулку и завтра, Сергей и Кристина смогли уговорить сына вернуться домой.

Они жили в новом доме, решив начать все с чистого листа: спальный район, новый жилищный комплекс, высокая новостройка. Квартира, в которой до них никто не жил: ни тебе фантомов-воспоминаний, ни тебе заблудших душ, что бродят в тени по комнатам, ни тебе домового или историй от соседей о жутких происшествиях в квартире, в которую заселилась молодая семья с ребенком – ни единого шанса повторить кошмарный сценарий классического фильма или книги ужасов. И это весьма радовало отца семейства, приоритетом для которого теперь было благополучие его семьи.

Он сказал жене, что, не раздеваясь, спустится на «минус первый» этаж, чтобы отнести в кладовую их ледянки и тюб – «ватрушку», которую уже завтра, как и ледянку, снова нужно будет доставать. Но ему это не было в тягость: впереди два выходных дня, и отдых с семьей – это именно то, чего Сергею так хотелось.

Лифт спускался с тринадцатого этажа в самый низ, и примерно на середине его пути стала мигать одна из двух потолочных ламп. Сергея это раздражало, но он изо всех сил пытался не придавать этому значения. Наконец, лифт остановился, двери разъехались, и перед Сергеем открылся длинный коридор с дверями по обе стороны – с кладовыми, в которых жильцы, выкупив их, могли хранить нечасто используемые вещи. Лифт за его спиной закрылся и уехал вверх, а Сергей остался стоять в начале коридора подземного этажа.

- Прямо как в темнице Тихона, - усмехнулся он, чувствуя, что его сердце ускорило свой ритм. – Вот только дверь не третья слева…

Нужная ему дверь была седьмой справа, и Сергей уверенно к ней зашагал, доставая из кармана ключи. Открывая замок, он оглянулся: казалось, на подземном этаже в ту минуту он был один. Когда же дверь была открыта, Сергей зашел в кладовку и включил в ней свет, с облегчением выдохнув: никого.

- Дурак, - прошептал он, укладывая ледянки. – Здесь и не может никого быть. Это же Явь…

За спиной послышались шаги, и Сергей, резко обернувшись, чуть не закричал на весь подвал: прямо перед ним стоял мужчина, что был чуть старше самого Сергея. Незнакомец широко ему улыбнулся и протянул руку для приветствия.

- Напугал? – усмехнулся он. – Извините. Не хотел. Толик.

- Сергей, - ответил Сергей и пожал руку мужчине. – Тринадцатый этаж.

- Двадцатый, - улыбнулся в ответ тот. – Вот, только неделю назад заселились. Сейчас резину летнюю сюда спустил.

- Да, весьма удобно хранить, - по-идиотски улыбаясь, сказал Сергей. – С новосельем.

- Спасибо… Ну, я пошел? Или придержать лифт?

- Я задержусь, - вежливо ответил Сергей, не особо желая общаться с новым соседом: когда живешь в доме, в котором находится более пятисот квартир, последнее, что хочется – это знакомиться со всеми их жильцами.

Лифт снова открылся, и Сергей услышал, как компьютерный голос оповестил следующую остановку на двадцатом этаже. Он решил немного переставить ящики, которые стояли на полках, чтобы освободить больше места, как вдруг из коридора вновь послышались чьи-то шаги. Сергей решил, что Анатолий – его новый сосед – что-то забыл и вернулся к своей кладовой. Выглянув в коридор, посмотрев влево и вправо и никого не увидев, Сергей удивился.

- Толик? – негромко спросил он.

Вдруг замерцал свет как и в его кладовке, так и в коридоре подземного этажа. Тяжело вздохнув, Сергей пробурчал под нос:

- У меня просто паранойя… А это всего-навсего перебои.

Сказав это, он продолжил размышлять рационально, не желая озвучивать свои навязчивые мысли, домыслы и, как он сам надеялся, лишь пустые опасения. Однако факты оставались фактами: это был новый дом, в нем была новая проводка, а, значит, и перебоев здесь быть не должно.

Но они были. Спешно закрывая на замок дверь своей кладовой, Сергей снова услышал, как кто-то шагал, вот только не в стороне лифта, а в противоположной, где за поворотом коридора начинался новый ряд кладовых. Но, как только Сергей вытащил ключ из замочной скважины, мерцающий во всем подвальном этаже свет тут же потух.

- Нет, пожалуйста, - раздражено проговорил Сергей. – Этого мне только не хватало...

Буквально через несколько мгновений свет загорелся, но светил теперь в два или три раза тускней, чем было до этого. Однако не полумрак так привлек к себе внимание Сергея, а то, что теперь абсолютно все двери всех кладовых были настежь открыты.

- Твою ж мать, - с неприкрытым раздражением выругался он и быстрым шагом зашагал к лифтам, стараясь не заглядывать в открытые кладовки.

Ожидаемо, хоть и совершенно нежеланно – ни один лифт невозможно было вызвать: Сергей безостановочно нажимал на кнопку, но ничего не происходило. Обернувшись, он увидел, как из чьей-то кладовой выехала небольшая игрушечная коляска, в какой маленькие девочки катают своих кукол. Глядя на нее, Сергей ни за что бы не стал к ней подходить, и тогда коляска, никем не толкаемая, сама поехала в сторону лифтов, где он и стоял, скрипя маленькими розовыми колесами.

- Это уже совершенно непохоже на сон… - со злостью в голосе проговорил Сергей, наблюдая за происходящим.

Он знал, как проверить, где сейчас находится на самом деле: он достал из своего кармана телефон и, взглянув на разблокированный экран, снова громко выругался: на экране текущей датой числилось: «01.01.1900».

Тем временем маленькая розовая игрушечная коляска, одно из четырех колес которой крутилось «восьмеркой» и противно поскрипывало, остановилась всего в метре от Сергея. Свет по-прежнему горел весьма тускло, но это был всего лишь один из множества факторов, заставляющих Сергея нервничать. Он медленно обошел маленькую коляску, боясь увидеть в ней очередного игошу, которые то и дело приходили к нему во сне, однако под раздвижным капюшоном никто не шевелился, и это вселяло хоть какую-то надежду на нормальность всего происходящего.

- Какая тут уже нормальность? – негромко сам себе проговорил Сергей, заглядывая в коляску. – О нет… - протяжно проговорил он, увидев то, что там лежало. – Нет-нет-нет… Я видел, как тебя затащили в ад… Как ты здесь?..

Низко склонившись над розовой игрушечной коляской, Сергей достал из нее тряпичную куклу, набитую соломой – ту самую, с какой почти полгода назад демон утащил в преисподнюю ведьму Анастасию.

- Мара… - сжимая в руках старинную игрушку, пробормотал Сергей. – Мара? Это ты? Издеваешься, да? То жуткие сны мне насылаешь, а теперь вот это. Или кто это, а? – Сергей стал оборачиваться и громко закричал: - Кто ты?! Почему вы не оставите меня в покое? Проклятие было снято!

Он швырнул куклу в одну из открытых кладовок, в которых не горел даже тот тусклый свет, что мерцал в коридоре. Двери всех коморок разом захлопнулись, а за спиной Сергея приветливо открылись двери грузового лифта, на полу которого сидела все та же хорошо ему знакомая тряпичная кукла. Он осмотрелся – идти было некуда. С конца длинного коридора лампы стали гаснуть одна за одной, словно подталкивая единственного живого человека в этом месте, направиться к лифту.

- Куда ты подевалась? – с удивлением проговорил Сергей, когда снова обернулся к лифту и не увидел там куклу, что сидела на полу кабины лишь мгновение назад.

Последняя лампа минус первого этажа новостройки, после недолгого мерцания, погасла. Пройдя мимо пустой игрушечной коляски, Сергей все же направился к по-прежнему открытому грузовому лифту, то и дело оборачиваясь и вглядываясь в темноту.

Лифт действительно был пуст, и Сергей, лишь войдя в него, тут же поспешил к панели управления, чтобы нажать на кнопку, на которой написано не совсем счастливое число, если верить суевериям, однако приказная панель отличалась, и Сергея это разозлило, но уже не удивило: не было ни одной кнопки, на которой были бы цифры, что по значению стояли бы выше нуля. Совсем наоборот: там были все числа от минус первого до минус двадцать пятого, словно дом был выстроен не вверх, а вниз – под землю.

Сергей смотрел на эти кнопки и не хотел нажимать ни на одну из них, пока из темного коридора некогда подвального этажа новостройки к нему снова не стала приближаться игрушечная коляска, повернутая к нему так, чтобы Сергей прекрасно видел, что в ней снова лежит та самая кукла. Он тяжело дышал и не решался нажать куда бы то ни было, как вдруг в коляске, что остановилась у самого лифта, лежавшая тряпичная кукла с соломой внутри вдруг села, медленно наклонив голову вбок и уставившись на Сергея своими нарисованными углем глазами. Тогда уже он не выдержал и, выругавшись и отнюдь не лестно высказавшись в адрес той, что эту куклу некогда и сшила, резко нажал на кнопку, на которой было указано «минус тринадцать», понимая, что ничего хорошего ему, вероятно, это поездка на лифте, не сулит.

- Двери закрываются, - сказал привычный женский неживой голос.

Лифт тронулся, по ощущениям Сергей понял, что вниз. Свет мерцал, в висках стучало, злость, и, вопреки борьбе с собой – чувство отчаяния и обреченности – подступало к горлу. После остановки знакомый голос оповестил о том, что лифт прибыл на минус тринадцатый этаж, двери со скрипом открылись, и Сергей вновь увидел перед собой мрачный, темный коридор. Но на этот раз это был коридор его этажа – где-то здесь находится их с Кристиной новая квартира.

Он не медлил. Выбежав из лифта, в котором все так же мерцала лампа, издавая характерные звуки, Сергей побежал к двери, за которой должны были быть его близкие, понимая, что, скорее всего, не найдет их там. Хорошо это или плохо для этого места – он не знал, но то, что все это ему не снится – это он уже для себя уяснил окончательно. Но и наяву это не могло происходить, ведь Явь – это мир живых, а Сергей определенно в тот момент находился совершенно в ином мире…

- Кристина? – негромко позвал он жену, толкая вперед незакрытую на замок дверь. – Ярик?

Внутри было темно и холодно: в открытые окна намело много снега, из-за чего вся квартира была похожа на заброшенное жилье полярников. Света не было – выключатели не работали. Сергей достал свой телефон и, проверив уровень заряда – ровно пятьдесят процентов, включил фонарик. Сомнений у него не было: ни Кристины, ни Ярослава здесь нет, и это по отношению к ним было даже неплохо, ведь он не хотел бы, чтобы они оказались в этом ужасном месте. Но ему не давал покоя другой вопрос: какого черта он сам здесь оказался?!

- Надо было ехать в лифте с Анатолием, - ходя по своей заснеженной квартире, иронично ухмыльнулся сам себе Сергей.

Он выглянул в окно, но ничего не смог разглядеть – ожидаемо, там было слишком темно. Сергей прошел в комнату сына, которую также замело, подошел к письменному столу и, сбрасывая с него на пол снег, взял рамку, внутри которой должно было быть фото: Кристина, создавая в новом жилище уют, распечатала новую семейную фотографию, сделанную уже после их воссоединения, и поставила рамку с ней на стол сына. Но в рамке, которую Сергей теперь держал в своих руках, не было фотографии – лишь белый лист бумаги.

Вдруг во входную дверь кто-то постучал, и Сергей выронил рамку на пол.

- Надеюсь, это Толик – пришел продолжить знакомство, - вновь усмехнулся он, понимая, что снова оказался там, где желал бы никогда больше не оказываться. Открывать двери Сергей не спешил – знал, что никто, кого бы он хотел сейчас видеть, там точно не стоит, а потому он продолжил негромко размышлять вслух: - Если я все еще в своем доме, то, выходит, я могу встретить здесь призраков тех, кто в нем умер. Но дом новый, - с иронией рассмеялся он, - а, значит, это не духи людей… Это очередной демон. Валюша, к примеру… - Сергей изменился в лице, когда вспомнил жуткую черноволосую девочку. – Или Перевертыш. Или кто еще там обитает? Но мы не в вашей проклятой деревне! – раздраженно закричал он. – Проваливайте!

Стук повторился, и Сергей, от злости швырнув стол, который в другой проекции был письменным столом его сына, поспешил в коридор квартиры. Но, не дойдя до двери, он заметил на снегу следы, которые уж точно принадлежали не ему: казалось, босые детские ноги прошли от коридора в кухню. Сергей уже не просто был зол: он был в ярости. Негромко выругавшись, он, светя вперед телефоном, пошел на кухню, но никого там не увидел – следы обрывались у открытого окна.

- Чертовщина… - проговорил он и направился к выходу из квартиры, все еще не зная, куда ему идти и стоит ли вообще отсюда уходить.

В коридоре тускло светила одна лампа, что, хоть немного, но все же создавало некий намек на ощущение защищенности, ведь это все – современный, реальный мир, в котором нет места нечисти, нет места ведьмам и демонам, в котором по ночам не витают призраки, а проклятые люди не лезут ежедневно в петлю. Вот только мир, в котором в тот момент находился Сергей, отнюдь не был реальным, а если и был, то живым в нем не было места, ибо мир тот звался Навью.

Двери лифта были открыты, внутри по-прежнему мерцала лампа, но Сергей не вошел в кабину – он убрал свой телефон в карман и прошел дальше – к лестнице, чтобы проверить, куда она могла бы его вывести. Но каково же было его удивление, когда, открыв дверь, что должна была вести к ступеням, он не увидел ничего – лишь кирпичную стену, тупик.

- Ожидаемо, - с раздражением сказал Сергей. – Местный проектировщик был в прямом смысле не от Бога...

Громко хлопнув той дверью, Сергей закричал от злости и отчаяния. Он прислонился спиной к стене, сполз на пол и, закрыв лицо руками, взвыл. Он не плакал, не кричал – он издавал стоны безысходности.

- Кто?! – закричал он, сидя на грязном полу. – Кто?!

Но ответа, как обычно, не было. Понимая, что единственная возможность покинуть этот этаж – через лифт, Сергей обреченно поднялся на ноги и зашагал к кабине. Он видел своими глазами, как демон, тысячу лет терзавший духу монаха, затащил проклявшую его ведьму в преисподнюю. Да, она не погибла – не так-то просто убить нечисть, и Сергей теперь это знал на личном опыте. Но ведь она сейчас должна гореть в аду вместе со своей проклятой куклой! Откуда же тогда здесь взялась эта набитая соломой тряпка? Откуда все это?

Он не знал ответа. Он ничего уже не понимал. Он как маленький мальчик просто хотел домой – к семье. Он устал от скитаний по миру мертвых, в котором, судя по всему, вновь оказался. Как и почему – Сергей не понимал, но очень хотел это узнать.

Он не успел ни на что нажать, как двери лифта закрылись сами по себе, и кабина снова стремительно понеслась вниз, как если бы тросы над ней оборвались. Кнопки хаотично мигали, пол под ногами, казалось, дрожал, а в зеркале, что висело за спиной Сергея, кроме него, отражалась черная тень, что словно стояла рядом. Но Сергей не видел ее – он смотрел на приказную панель, думая, куда бы нажать, чтобы кабина лифта, наконец, остановилась.

Но лифт остановился точно так же, как и начал движение – сам по себе. Лампочка над головой Сергея последний раз замерцала и погасла. Двери открылись, и компьютерный женский голос произнес:

- Лифт более не обслуживается. Просьба покинуть кабину.

Сергей, переступив порог, оказался в темном фойе своего дома, в которое, как и в его квартиру, сплошь намело снегом. Лифт же за спиной не закрылся, но оттуда раздался жуткий скрежет. Обернувшись, Сергей заметил, что кабина стоит неровно. Скрежет повторился, и на глазах Сергея грузовой лифт, в котором снова стала мерцать тусклая лампа, с громким грохотом обвалился вниз. Судя по звуку, падал он достаточно глубоко – вероятно, на все минус двадцать пять этажей, что были указаны на панели управления. Подойдя к краю шахты лифта и осторожно доставая из кармана телефон, чтобы снова включить на нем фонарик, Сергей посветил вниз. Он был прав: шахта была весьма глубокой, и дна, куда упала кабина, не было видно. Но не это удивило Сергея, а сама шахта – неровные, каменные края, словно этот проход был выдолблен чем-то кустарным или же и вовсе образовался естественным путем в каменном пласте.

Сергей взглянул на телефон.

- Только не это… - почти простонал он, когда увидел, что заряд батареи на его смартфоне уменьшился на один процент. – В прошлые разы телефон ведь не разряжался, потому что… - Сергей задумался. – Потому что на самом деле его в Нави не было. Была лишь его проекция – проекция всех тех вещей, что были при мне в момент отправления души в Навь. Выходит…

Сергей зашел в журнал вызовов, где первым в списке стоял номер Кристины. Набрав его, он тут же услышал звуковой сигнал, оповещающий о полном отсутствии связи. Но ведь раньше и журнал вызовов был пуст!

- Если мой телефон здесь реальный, значит, и я…

Он закрыл глаза, сжал зубы, зажмурился, а уже через мгновение орал во все горло, понимая: в Нави сейчас оказалась не только его душа, а весь он. Целиком. Полностью. Даже с его телефоном.

Совладав, наконец, с собой, Сергей обреченно побрел к парадной двери – в этом доме ему больше делать было нечего, и он это понимал. Открывая дверь, он знал, что это вовсе не выход, а совсем даже наоборот – он снова входит в Навь, только теперь уже своими ногами. За дверью была зимняя ночь, и от снега, кажется, даже было немного светло. Что он отражал? Почему кромешная темнота ночи Нави преломлялась легким мерцанием, что исходило от этого снега? Да и снег ли это? Бывает ли в Нави зима? Или лето? Или весна – символ возрождения и жизни? Сергей знал, что нет. И все же здесь был снег. Переступив порог, он услышал, как за его спиной хлопнула дверь, но не так, как должна была хлопнуть дверь многоквартирного жилого дома в новом районе, а так, как хлопает деревянная калитка в старом заборе или в избушке. Обернувшись, Сергей удостоверился, что ему не показалось: прямо за его спиной был покосившийся проем нежилой избы, в которой еле держалась перекошенная гнилая дверь, и Сергей ее определенно узнал. Он поглядел под ноги и узнал крыльцо, на котором стоял. Он заглянул внутрь старой избы, светя туда фонариком, и с иронией усмехнулся.

- Последнее место, где бы я хотел оказаться – это твой дом, Анастасия Ильинична, - проговорил он, глядя на заснеженную комнату, в которой, судя по ровным заносам, давно никто не бывал.

Сергей спустился с крыльца и оглянулся: он стоял посреди огромного снежного поля, а рядом с ним одиноко стояла изба ведьмы – той самой, что, как надеялся Сергей, должна была в этот момент находиться в преисподней – там, куда, судя по всему, и провалился лифт, которого здесь на самом деле никогда и не было. И что-то Сергею подсказывало, что его надежды на это были напрасны, а иначе кому бы еще понадобилось притащить его с того света в Навь, да еще и в телесной оболочке.

- Встрял ты, Сережа… - пробубнил себе под нос Сергей, негромко выругался и вошел в избу.

Он уже видел запустение и заброшенность, каким подвергся дом Анастасии, но его интересовало другое: где бы эта избушка сейчас ни стояла, ее подпол должен куда-то вести. Расчистив ногами на полу снег, Сергей нашел деревянный люк и, приложив немало усилий, ибо тот примерз, отбросил крышку, счесав пальцы в кровь.

- Тихон, как бы я сейчас был рад тебя там увидеть… - проговорил Сергей, доставая из кармана своими замерзшими, израненными пальцами телефон и светя им вниз. – Но уж лучше увидеть безмозглую нежить или босоногую нечисть, чем это…

Сергей светил на промерзлую темную землю, какая и была под домом. Ни подвала, ни уж тем более подземной пещеры под избой Анастасии, что стояла в чистом снежном поле, не было.

- И куда же меня занесло?.. – пробормотал Сергей и, не закрывая люк, вышел на улицу. – Эй! – громко закричал он. – Я здесь! Чего тебе от меня нужно?