Czytaj książkę: «Воронка»

Пролог

На этой планете содержание кислорода в воздухе на несколько процентов ниже, чем есть на Земле. Дышать можно, но огонь не горит в обычных условиях. Огонь возможен только в глубоких низинах, там, где воздух достаточно плотен и насыщен кислородом.

Именно в таких низинах возникли первые города-государства. В центре каждого на самой низкой точке горел огонь. Сперва люди просто жили вокруг него, потом рыли, углубляя низину, потому что атмосфера становилась разреженной, а кислорода становилось меньше, огонь уходил всё глубже.

Сейчас на поверхности дышать совсем нечем. Города превратились в воронки, уходящие вглубь на километры. Единственным средством связи между городами являются обстрелы из древних осадных машин, метающих камни через пустыню.

Это история одного из таких городов и человека, который добрался до соседней воронки.

Глава 1. Мухомор головного мозга

Аурус родился через два поколения после того, как последний караван ушёл из их Воронки и не вернулся. Он знал о них из рассказов и архивных записей.

В те времена между городами шла торговля. Заключались и рушились союзы, были настоящие войны. В хрониках упоминаются снаряды с горящим маслом, чумными трупами, кувшинами с помоями, которые запускали из требушетов по вражеским низинам.

Теперь всё иначе, воздух стал слишком разреженным. Требушеты теперь стреляют обычными камнями и их запуск теперь носит ритуальный характер, их запускают для того, чтобы сказать: мы ещё здесь. Раз в несколько месяцев камень улетает в пустоту. Люди смотрят в небо и если прилетает ответный камень, то город радуется: «Видишь? Они живы. Мы не одни».

Была традиция наносить на отправляемые камни символы, надписи, послания, пожелания. Странность заключалась в том, что от соседей с востока последние десять лет прилетают камни только с одним изображением — схематичным рисунком требушета.

Аурус думал об этом каждое утро, когда просыпался в своей мастерской. Ему нужно было дойти до соседей и разобраться. Он думал о том, что где-то там, за мёртвой пустыней, может быть ещё много таких воронок, там тоже живут люди, и они тоже запускают камни в небо.

Каждое поколение углублялось на несколько метров. Старые ярусы, где когда-то жили люди, теперь пусты: там слишком разреженный воздух, слишком большие перепады температуры, а огонь не горит. Город уже достиг четырёхкилометровой глубины.

Аурус поднялся с лежанки в своей мастерской и протёр глаза. Его мастерская находилась на ярусе ниже жилых кварталов, но выше Храма. Воздух здесь был уже не таким плотным, как на дне, и пламя в лампе горело с примесью желтизны.

Вентиляционная решётка тихо гудела. Где-то наверху, воздухозаборники засасывали воздух с равнины и гнали его в воронку до самого низа. Без этого проветривания они бы задохнулись за неделю. Аурус иногда думал о том, кто её построил. Должно быть, те люди прежней эпохи были гениальными инженерами. Они оставили после себя машины, которые работают до сих пор.

Он сел за стол и стал перебирать чертежи, скафандр был почти готов. Вернее, он существовал пока только в виде разрозненных частей, разложенных по всей мастерской. Но в голове Ауруса всё уже соединилось.

Доспех он взял из старого арсенала, когда-то эти доспехи носили настоящие воины, но теперь доспехи ржавели в темноте.

Аурус выбрал тот, что лучше сохранился. Он обклеил сочленения доспеха кожей для герметичности, в смотровую щель шлема он вклеил стекло.

Восемь медных кувшинов наполненных воздухом для дыхания, он закрепил на рудничной тележке, с деревянной рамой и железными колёсами. Вся конструкция весила изрядно, но он планировал запрячь варанов. Только ящеры могли дышать разреженным воздухом

Оставалось соединить кувшины с доспехом.

Тут началось самое сложное. Нужен был гибкий, прочный, герметичный шланг. Резины у них не было. Аурус мучился несколько дней, перебирая варианты, потом он решил пойти на ярус с грибной плантацией. Он уже взялся за дверную ручку, когда в мастерскую зашла его жена.

Она не часто спускалась в мастерскую — говорила, что здесь неприятный запах, и этот запах остаётся в волосах на несколько дней. Но сегодня пришла.

Она остановилась в дверях. Долго смотрела на доспех, на тележку с кувшинами. Потом перевела взгляд в угол, где уже лежали вараны.

Их было три. Аурус поймал первого ещё месяц назад — молодого самца, который забрёл в старую штольню и не нашёл выхода. Второго принёс грибник — нашёл полуживым у свинарников, оглушённого обвалом. Третьего Аурус выманил из вентиляционной шахты куском протухшего мяса. Все три ящера теперь были запряжены и лежали у тележки — серые, в коричневую полосу. Двое дремали, один смотрел на вошедшую женщину немигающими глазами.

— Ты запряг трёх Детей Пустоты!

— Это просто вараны.

Она покачала головой и закричала:

— Нет! Не просто! Ты знаешь, что говорят жрецы. Когда человек умирает, душа его ищет выход на поверхность. Душа перерождается в тело варана. Только так можно подняться наверх после смерти, в теле Дитя Пустоты. Только так можно снова ходить там, где раньше ходили предки.

Она замолчала, разглядывая животных. Тот, что не спал, раздул горловой мешок и тихо зашипел.

— Мой отец умер в прошлом году, и я смотрю на них и думаю: может быть, один из них он? Может быть, он уже ходит по поверхности, дышит мёртвым воздухом и не узнаёт нас. Может быть, ты сейчас стоишь перед моим отцом и говоришь: «Это просто варан».

Аурус вытер руки тряпкой, подошёл к ней.

— Это не твой отец. Это животные. Они жили на поверхности задолго до того, как мы спустились в воронки, они просто адаптировались к разреженному воздуху. Их лёгкие устроены иначе — камерные, как кузнечные меха. Поэтому они могут дышать там, где мы задыхаемся. Никакой магии, никакого перерождения.

Она горько усмехнулась.

— Ты знаешь, что о них ещё говорят? Что они чувствуют слабые места в породе и специально устраивают обвалы. На третьем ярусе насосную станцию завалило, думаешь, само? Это они, они роют, они вредители, они губят свинарники, они губят шахты, а ты надеваешь на них упряжь.

— Они не специально, у них нет злого умысла. Им просто нужно где-то жить, как и нам.

— Как и нам. И поэтому ты идёшь туда, где даже они едва выживают?

Аурус подошёл к ней, взял за руку. Ладонь у неё была холодная, несмотря на духоту мастерской.

— Я иду, чтобы узнать, что с нашими соседями, а когда вернусь, мы сделаем много таких костюмов. Каждый, кто захочет, сможет надеть и подняться наверх, мы начнём ходить в гости. Не камнями обмениваться, а словами. Мы перестанем гадать, что с ними. Мы просто придём и увидим. И они придут к нам и мы больше не будем враждовать.

— Ты говоришь так, будто они ещё живы.

— Они живы, они отвечают.

— Камнями, со схемой требушета.

— Значит, у них есть требушет. Значит, у них есть инженеры. Значит, есть с кем говорить.

Она покачала головой.

— Они рисуют требушет, потому что больше не могут рисовать ничего другого.

— Я узнаю и вернусь.

Она выдернула руку, отвернулась. Плечи у неё дрожали, но голос оставался ровным.

— Уходи. Если ты решил, всё равно уйдёшь. Я не буду просить тебя остаться.

— Я вернусь.

Она развернулась и вышла.

Аурус ещё посидел, потом тоже вышел из мастерской. Город просыпался. На лестницах были люди — рабочие, жрецы, торговцы с лотками, разносчики воды. Где-то наверху, возле воздухозаборников, перекликались Стражи Ветра.

Он поднялся на ярус с грибной плантацией.

Грибная плантация занимала ярус целиком. Стены яруса были подсвечены масляными лампами. Света едва хватало, чтобы разглядеть гряды, грибам свет был не нужен, им нужно тепло, влага и мёртвая плоть.