Czytaj książkę: «Вход строго для кошек: Новый посетитель»

© Алёна Зорина, 2026

ISBN 978-5-0071-1376-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Обычное лето

Больше всего на свете Оля любила свой подоконник. Это было её официальное место. Окно там стояло глухое, не открывалось, поэтому родители не спорили — сиди сколько хочешь. Мама даже сама положила на подоконник мягкие подушечки. Среди них была одна старая, в наволочке с выцветшими мишками, — Олина самая любимая.

Подоконник был широкий, а стекло к вечеру отдавало дневное тепло. Сидишь, свесив ноги, спиной чувствуешь это тепло, смотришь на городок — а все звуки с улицы доносятся тихо, как будто город разговаривает шёпотом.

Городок, где жила Оля, стоял на реке. Он был такой маленький, что все в нём знали, где чья собака гуляет, в какой булочной сегодня свежий хлеб и что показывают в клубе по субботам. По утрам от булочной на целую улицу пахло горячим хлебом, а по вечерам с реки доносился гудок теплохода — густой и низкий, его было слышно в каждом дворе.

Городок Оля знала наизусть. И была у неё такая привычка: сидеть на своём подоконнике и перечислять вечерние огоньки про себя — будто проверять, всё ли на месте. Набережная с двумя рядами фонарей — высокими и низкими. Мост с огоньками через всю реку. Синяя вывеска аптеки — одна на всю тёмную улицу, — не гасла она до самого утра. Жёлтое окошко сторожа около гаражей. А если прижаться к стеклу и глянуть вбок — виден и прожектор теплохода, когда тот оставался ночевать у пристани.

Она даже знала расписание каждого огня. Булочная гасила витрину ровно в десять, с тихим щелчком — после него улица становилась совсем тёмной. Сторож сидел при жёлтом окошке позже всех, а уж если и он выключал свет — значит, совсем ночь. Новый огонь в их городке не зажигался никогда.

За булочной была ещё одна улица. Туда никто не ходил — не было там ничего приметного. Все доходили до булочной и сворачивали к красивой набережной. Мальчишки катались на велосипедах до моста и назад, собак выгуливали у воды, даже дворник дядя Коля держал свой велосипед у трансформаторной будки, в трёх шагах от того поворота, — но за угол не заходил.

Стоял июль — самая середина лета и самая середина каникул. Дни были длинные, а вечера тёплые и медленные. Река была спокойная, по ней ходили белые теплоходы, и от каждого по воде бежала пенная дорожка, а ребята с вечера до самой темноты не вылезали из воды у пристани. Света была Олина подруга — единственная и самая лучшая. Целыми днями они пропадали на реке, покупали по леденцу и разговаривали про всё подряд. Света всегда много болтала, а Оля слушала — и обеим было хорошо.

Один раз Оля предложила:

— Давай сходим на ту улицу.

— А что там смотреть? — сказала Света. — Там ничего нет.

И они пошли на реку. Вот так и не сходили. Оля это замечала, а потом забывала.

А замечала Оля вообще очень много. Просто сидела тихо, а сама всё видела.

У Светиной сумки на подкладке были вышиты чужие буквы — Света сказала, что это сестрины, но зачем-то посмотрела при этом в сторону.

Мама целую неделю не замечала, что магазин на углу поменял вывеску, а потом очень удивилась — как это она мимо проходила.

А дядя Коля, когда думал, что его никто не слышит, делился обедом с двумя гаражными котами. Он клал им на картонку кусочки колбасы и выговаривал:

— Крыс в городе, кроме вас, никто не ловит. Хоть бы разок, для вида, побегали.

А коты лежали, жевали и слушали, как будто всё понимали. Стоило кому-нибудь выйти из подъезда, дядя Коля осекался и принимался подметать с очень деловым видом.

Взрослые почему-то редко что замечали. И ещё реже замечали, что замечает Оля.

У соседей этажом выше жил кот Васька — тот самый, что научился открывать балконную дверь лапой. За это в доме его так и прозвали: балконник. Света рассказывала: стоит себе бабушка Семёновых под балконом и кричит наверх: «Васька! Закрой!» — а он сидит и умывается.

— Это он специально, — сказала Оля.

— Конечно, специально. Они всё понимают, — сказала Света. — Просто виду не подают.

Иногда Света вздыхала: «Ну, Оль, ты про всех всё знаешь, а тебя как будто и нет». Оля не обижалась. Ей нравилось быть незаметной.

Дома всё было как у всех. Мама работала в больнице и приходила то ранняя, то с ночной смены. Папа работал на пристани, чинил катера, и от него всегда пахло бензином и рекой, даже по вечерам. У них был суп, телевизор и самый главный разговор:

— Ты книжку-то летнюю читаешь?

— Читаю, — говорила Оля. — Потихоньку.

Книга из списка на лето лежала на тумбочке, открытая на одной и той же странице. Читать Оля умела как все, но всё на свете было интереснее книжки — и подоконник, и река, и разговоры со Светой.

Неделя шла самая обычная. Как все летние недели.

В тот июльский вечер не случилось ничего особенного. Была река, была Света, был ужин и вечерние комары. Комары ныли над ухом, телевизор бормотал в соседней комнате. А потом пришла ночь — и Оля не смогла уснуть.

Такое с ней случалось иногда. Просто не спится, и всё. Она повертелась с боку на бок, подкрутила подушку — сна всё не было. В июле темно бывает недолго: город гаснет поздно, да и то ненадолго. В доме стояла тишина: холодильник молчал, машины разъехались, только изредка скрипела пристань на реке. Оля полежала, поворочалась и ничего лучше не придумала, чем пересесть на свой подоконник.

За стеклом стояла тёплая ночь.

Огни были на местах — все, про которые она знала. Набережная, мост, аптека, сторож.

И ещё один.

Яркий свет горел на той самой улице, куда никто не ходил. Он был ярче всех остальных огней, и он был другой. Он не стоял ровно, как фонарь, а словно переливался. Оля прижалась к стеклу обеими ладонями, чтобы рассмотреть получше, — стекло вокруг сразу запотело. Она протерла его рукавом, но ей это не помогло, и свет остался просто тёплым пятном, которое не гасло.

Что же там такое?

Она смотрела на него очень долго, пока глаза не стали слипаться. Потом слезла с подоконника, легла — и сразу уснула.

А утром позвонила бабушка. Она звонила каждое утро летом и спрашивала всегда одно и то же:

— Как дела? Что нового?

— Всё хорошо, — сказала Оля. — Ничего нового.

Хотя это было неправдой. Оля теперь знала, что в их городке есть огонь, которого она раньше не видела. И она никогда не ходила той дорогой, и не знала, что там.