Czytaj książkę: «В погоне за звездой»

Глава 1. Даша Ветрова

Смотрю на себя в зеркало и не понимаю – нравлюсь я себе сегодня или нет. Рыжие кудрявые волосы, как обычно, находятся в полном беспорядке, постоянно падая на глаза, которые я пытаюсь накрасить уже больше десяти минут. Но стрелки получаются неровными, а тушь постоянно норовит испачкать всё вокруг, кроме ресниц.

– Чёрт! – ругаюсь, в очередной раз стирая макияж с правого глаза.

– Опять недовольна своими волосами? – в комнату заглядывает Лёшка – мой младший брат.

– Сколько раз говорить, чтобы ты стучался? – бросаю в него игрушкой со стола, но промахиваюсь и задеваю стакан с соком, стоящий на столике возле двери. Стакан с грохотом падает, и на ковре растекается оранжевое пятно.

Быстро кладу тушь для ресниц в косметичку и хватаю тряпку, надеясь успеть вытереть липкую лужу, пока она не въелась в ворс ковра.

– Сто раз говорил тебе, чтобы ты не оставляла посуду в комнату.

– Говоришь, как мама, – бурчу на брата, хотя понимаю – он не виноват в том, что тушь для ресниц сегодня устроила бунт. Пятно всё же удаётся отмыть, и я снова возвращаюсь к зеркалу. Бросаю на себя очередной взгляд, быстро дорисовываю стрелки и, наконец, остаюсь довольна.

– Ты уже слышала новости? – брат бесцеремонно плюхается на мою кровать.

– О том, что мама обещала лишить тебя карманных денег, если ты не перестанешь страдать ерундой и не возьмёшься за ум?

– Ты скучная, – говорит он, украдкой поглядывая на меня.

– Что за новости? – игнорирую его выпад в мою сторону.

– Значит, нет, – брат продолжает дразнить меня. – Ты в университет?

– А куда же? – пожимаю плечами и спохватываюсь. – Что там с новостями?

– Скоро узнаешь, – таинственно произносит Лёха. – Удивлён, что ты до сих пор в неведении.

– Либо говори, в чём дело, либо займи свой рот чем-то другим вместо болтовни, – шиплю на него. Терпеть не могу эту манеру не договаривать!

– Кстати, о болтовне. Ты опаздываешь на пары.

– А ты ещё не закончил школу. Или у тебя уроки по желанию, а не по расписанию?

– Мне ко второму, – он машет рукой и окидывает взглядом комнату. – Как ты вообще живёшь в этом ужасе?

Ужасе? Смотрю на стены, с которых приветливо улыбается Артём Громов – певец, музыкант… Тот, кто одним голосом сумел украсть моё сердце.

Пожимаю плечами – да, плакатов многовато, но кто виноват в том, что этот музыкант такой красавчик? А голос… Его песни можно слушать на повторе целыми днями. Что я, собственно, и делаю, засунув наушники и махнув брату.

На кухне витает аромат фруктового чая, а мама стоит у плиты, что-то интенсивно помешивая в сковородке. Кажется, это блины. Папа всегда ел на завтрак блины. Когда был жив…

– Доброе утро, дорогая, – мама машет мне лопаткой, не оборачиваясь. – Завтракать будешь?

– Убегаю на пары, – бросаю я, хватая яблоко со стола. – Позавтракаю с девчонками. Мам, сегодня буду поздно. Встречаюсь с Сашей.

– С Сашей? Штормовым? Он вернулся?

Улыбаюсь и киваю, хотя мама этого не видит. Саша Штормов или просто Шторм – мой лучший друг. Мы познакомились с ним, когда нам было по пять лет. Питер, холодный ноябрьский дождь и скучнейшее открытие первой кофейни его отца, куда мы по случайности попали с родителями. Взрослые в дорогих костюмах чинно пили что-то из своих бокалов, шептались о перспективах бизнеса, а мы с Сашкой в это время строили крепость из одноразовых стаканчиков, которые он где-то умудрился достать. Для меня он был всего лишь мальчишкой – со смешной чёлкой и искренней улыбкой. А потом он протянул мне салфетку, потому что я испачкала губы шоколадным мороженым, и в пять лет это сделало нас друзьями. Мне было абсолютно наплевать на то, сколько денег у его отца и кто он такой. Зато было не наплевать на то, как смешно Сашка прятал меня под столом, когда кто-то заметил, что у него с тарелки пропал десерт.

Мы росли с ним бок о бок до пятнадцати лет, пока однажды моей маме не предложили работу в Москве. Моя семья переехала, а через год переехали и Штормовы. И тоже в Москву. Ежедневные встречи, звонки, первые влюблённости – мы на самом деле были друзьями. Теми, кто клянётся друг другу в вечности, ничего не требуя взамен. Но на моё семнадцатилетие Сашка приехал с букетом роз, огромной коробкой со сладостями и новостью – они возвращаются в Питер.

Наша дружба не закончилась, а лишь окрепла, несмотря на расстояние: мы взрослели, переписывались, приезжали друг к другу в гости. И вот, наконец, он снова вернулся в Москву. И нам точно есть, о чём поговорить.

– Вернулся, – подтверждаю я. – Я потом всё расскажу. Убежала, мам, – кричу уже из прихожей, натягивая кроссовки.

Спешно закрываю дверь и выхожу на улицу. Сентябрь выдался на удивление тёплым, поэтому куртка остаётся дома, а солнечные очки оказываются весьма кстати. Ветер – пока ещё тёплый – играет с моими волосами, запутывая их сильнее, а под ногами уже шуршат первые жёлтые листья.

Спускаюсь в метро и занимаю место возле двери, откидываясь на спинку и закрывая глаза. В ушах голос Грома, и у меня есть целых сорок минут, чтобы насладиться его незримым присутствием в моей жизни.

** ** **

– Дашка! – кричит и машет руками бегущая мне навстречу Алина. Как она бежит на таких высоких каблуках – ума не приложу, но обнимаю её сразу же, как только мы оказываемся рядом. Чёрт, летние каникулы были слишком долгими!

– Ты же уже слышала, да? – восторженно вопрошает она, не давая мне даже вытащить наушники из ушей.

– Слышала что? Как ты кричишь? – я моргаю, пытаясь переключить мозг с режима «сонное метро под музыку Грома» на режим «Алина на взводе, потому что хочет что-то сказать».

– Громов твой…

– Не мой, – поправляю автоматически и морщусь. – Что с ним?

– Даша! Проснись уже! Концерт. Двенадцатое октября. Лужники.

Я замираю, роняя чехол с наушниками на асфальт.

– Что? – с трудом выдавливаю из себя.

– Да проснись ты уже! – Алина кричит так, что, кажется, прохожие начинают сомневаться в её адекватности. А заодно и в моей. – Дашка, он объявил о концерте! Сегодня в пять утра. Я не спала, я караулила. Чёрт, я была уверена, что ты знаешь! Чем ты занималась все эти дни, что пропустила эту информацию? В общем, билеты начнут продавать в эту пятницу, и если мы не успеем их купить, то я умру!

Алина тараторит и активно жестикулирует, но она даже не догадывается, что в этот момент происходит внутри меня. Для неё Артём Громов – просто классный певец. Для меня – настоящая глупая влюблённость. Однажды его песня спасла меня от депрессии, и с тех пор я окончательно поняла, что без его голоса не могу жить.

– Подожди, – останавливаю безумство подруги, вспоминая, что брат тоже хотел поделиться какой-то новостью – очевидно, именно этой. – Ты уверена, что это не фейк? В прошлом году ты тоже говорила о концерте, но это оказался фейк, вброшенный какими-то фанатами.

– В прошлый раз я была моложе и глупее, – отмахивается она. – А сейчас я подписана на его официальную страницу, на три фан-паблика и… Даш, это реальность! Он выложил ролик, который длится всего три секунды. Три секунды, где он смотрит в камеру и говорит: «Увидимся в Москве». И знаешь, как он это сказал?

– Как? – спрашиваю тем же спокойным тоном, потому что до конца так и не могу поверить в то, что происходящее – правда.

– Будто бы лично мне. Будто он знал, что я сидела перед экраном в пижаме и ждала, когда он запишет сообщение.

Я фыркаю и мысленно пытаюсь собраться. Двенадцатое октября. Всего лишь месяц. Мечта больно разбивается о реальность и о кошелёк. Моих заработанных денег не хватит на билет. А просить у мамы… Она скажет мне, что я глупая влюблённая дурочка, и тратить деньги на такую ерунду она не будет.

– Сколько стоят билеты? – выдавливаю из себя хриплым голосом и начинаю двигаться в сторону института – пара вот-вот начнётся, а профессор Гранев не пускает опоздавших в аудиторию.

– Вот это я и хотела обсудить с тобой, – Алина говорит уже спокойнее и протягивает мне телефон. – Смотри сама. Фан-зона от двадцати – но это самый эпицентр. Танцпол – двенадцать. Дальше зависит от места. Ещё есть вип-ложи, но мы туда не сунемся. Но не это главное, – тараторит Алина, перемещаясь на своих каблуках быстрее, чем я в любимых кроссовках.