Czytaj książkę: «Троеборье»
ЧАСТЬ I.
1.
Большие всадники рождаются в маленьких манежах.
Грунт в манеже недавно проливали, пахло сырым песком.
Большие окна впускали достаточно света, в центр манежа тонкими лучами лился свет и из стеклянного круга в крыше, изображавшего естественный прожектор.
В центре танцевала, коротко перебирая ногами, лошадь. Из ноздрей валил пар, окутывая дымкой мощное тело и мамину фигуру в седле.
Лошадь замерла. Мама в седле не шелохнулась. Солнечные лучи засветили ярче. Пришлось зажмуриться.
А в следующий миг рядом оказался лошадиный нос. Ноздри забавно раздувались, жёсткие длинные волоски тёрлись о борт манежа, звенело и бряцало железо, неприятно скрипели жёсткие ремни.
Она потянулась к лошади, жёсткие волоски укололи тыльную сторону ладони. Анри отдёрнула руку. Потянулась снова. Снова укололась. Снова отдёрнула.
А потом нос замер.
Анри тоже замерла.
В голове мелькнула мысль.
Ладонями Анри обхватила белый нос. Тёплый воздух вырвался из ноздрей, сдул со лба тонкую прядку.
Пальцы случайно сжались. Лошадь дёрнулась, но не причинила зла. Кончиком носа Анри дотянулась до складки на губе.
Тёплая. Немного шершавая.
Вдруг отцовские руки подхватили её, оторвали от чудесного тёплого носа. Взрослые встревоженно переговаривались, пока мама смотрела, округлив глаза.
Анри закричала. Хлопнула отца по плечу. Промахнулась и вскрикнула снова. Строгий взгляд отца заставил умолкнуть.
Придерживая её на руках, он вышел из манежа.
Кончик носа всё ещё хранил тепло лошадиной кожи.
***
С утра дом стоял на ушах.
С лестницы, ведущей на второй этаж, Анри наблюдала, как таскают чемоданы, как мама с экономкой бегают из одной комнаты в другую.
Сначала они долго собирались, потом долго куда-то ехали ехали, потом шли к огромному светло-серому зданию. Время от времени воздух прорезал резкий звук.
Мама указала в небо:
— Видишь самолётик? Скоро и мы полетим.
Глядя на длинную очередь к стойкам с буквой i, обведённой в сероватый кружок, Анри обрадовалась. Вокруг самые разные люди, их можно тихонько рассматривать. Например, дядечку с узким чёрным портфельчиком. Блестящие застёжки блестели на солнце, проникавшим сквозь огромные окна, и Анри задумалась. Что возят в таких портфельчиках?
Через два человека за дядечкой в очереди стояла пожилая дама, похожая на бабушку Шанталь. Когда они поравнялись, Анри заметила странный фиолетовый оттенок в потускневших седых волосах. Нет, точно не бабушка — бабушка всегда светилась на солнце и никаких лишних оттенков себе не позволяла.
Остальных пассажиров Анри разглядела мельком. Мама уводила в сторону, к другой двери. Анри машинально потянулась было к очереди, но тут обзор загородила Кьяра, старшая сестра, и все вместе направились в нужную дверь.
Две женщины и мужчина в форме песочного цвета разговаривали с мамой, потом с Кьярой и Лэксом. Анри ни о чём не спрашивали, подтолкнули к маме. Дядечка с дипломатом позабылся, его место занял дядечка в униформе с сумкой необычной формы на поясе. Из сумки выглядывала рукоять неизвестно чего.
После их усадили в машину, куда-то повезли. Анри развернулась на заднем сидении и неотрывно смотрела, как отдаляется светло-серое здание. Почему все остались там? Впрочем, не важно. Наверняка у взрослых жутко важные дела. Как у папы.
Отца Анри видела редко. Мама рассказывала, что папа на службе ужасно занят, но если подождать, то обязательно приедет, заберёт в кабинет и покажет красивые картинки.
Здание аэропорта скрылось из вида. Анри круто развернулась на сидении.
— Не пинайся! — Шикнула Кьяра. — Сядь прямо.
Старшую сестру Анри любила не меньше мамы и подчинилась безропортно, поправила белое платьице с синими полосами на подоле.
Машина остановилась.
По высокой лестнице они поднялись к самолёту. Совсем не таким Анри представляла воздушный корабль! Он казался маленьким, а внутри напоминал малую гостиную дома.
Внутри их уже ждала тётушка Катонита, дядюшка Тиган и близнецы, двоюродные братья — Натаниэль и Габриэль.
— Дорогая, как я рада тебя видеть! — Тётушка Ката обняла маму, поцеловала Кьяру и Анри.
Братья втроём переключились на дядюшку Тигана, и тот занял их чем-то любопытным.
В салоне показалась незнакомая девушка в юбке и блузке.
— Фрау Шварц, фрау Сокорро. На борту ожидаем ещё пассажиров?
— Нет, — хором ответили мама с тётей. Мама закончила. — Можем взлетать.
Анри призадумалась. Куда денутся все, кто остался в здании аэропорта? Почему у них не тот большой самолёт, чей хвост выглядывает из-за угла? Он ведь в разы больше. Внутри должно быть место побегать.
— Им с нами не надо.
— Мам, мам. А те дяди и тёти не полетят?
— У них другой самолёт.
— Почему?
Мама пустилась в объяснения, застёгивая ремни на талии и проверяя подголовник. Говорила непривычно тихо, и Анри приходилось вслушиваться в каждое слово, но мало чего поняла.
Заревели двигатели. Анри вздрогнула от вибрации, прошедшей по салону. Самолёт рванул вперёд и невидимая сила вжала её в кресло. Они взлетели.
Заложило уши, веки слипались. Анри сладко зевнула и уснула. Борт набирал высоту.
Её разбудила мама. Самолёт уже остановился, двигатели не ревели, только девушка в строгом костюме помогала близнецам отстегнуть ремни безопасности.
Они вышли на улицу и Анри почувствовала непривычный солоноватый запах.
— А где мы?
— В Ницце.
Анри подставила лицо белому солнечному свету, силясь проснуться. Анри зажмурилась, заморгала и перед глазами поплыли разноцветные круги. Кожи коснулся горячий ветерок.
У трапа ждала другая машина.
Мама объяснила, что они приехали в отель и проведут в отдельном номере некоторое время, будут гулять по пляжу, собирать ракушки, есть мороженое, а если повезёт, встретят разноцветных рыбок прямо в море. Вопреки ожиданиям Анри, здесь не было манежа во дворе и лошадей на выгуле в левадах.
Она привыкла, что дома они гуляли по Шёнбрунну и прилегающему зоосаду, заезжали в кафетерии центра, обходили самые примечательные улицы, а затем ехали домой в машине и Анри рассматривала, как меняются районы родного города: от старых домов с полуэркерами до обычных бетонных коробок без единого украшения.
В Ницце обычный день изменился: с братьями и сестрой Анри проводила время возле отельного бассейна утром, днём на пляже и с родителями в самых разных местах. Мама то звала в музеи, то предлагала устроить выезд на природу с детьми, то вытаскивала на прогулку по центральным улицам и превращалась в экскурсовода по Ницце.
Больше всего Анри понравилось в музее естественной истории и в музее археологии. В последнем разрешалось ходить по раскопкам древнего города Цеменелум, и Анри облазила каждый камень, оставшийся от термальных ванн. Касаясь травертина, она чувствовала запахи разогретой солоноватой воды, масел, и влажный витающий пар словно окутывал руку.
В музее естественной истории ничего потрогать руками не удалось, но скелеты и чучела зверей, обитавших по всему Средиземноморью, впечатлили. Ещё больше впечатлило сходство — мама что-то объясняла про законы генетики и естественный отбор, но Анри не поняла и половины.
А в те редкие моменты, когда у мамы не было идей, тётушка Ката звала пройтись по магазинам, и две семьи отправлялись за покупками.
Продавцы всегда были приветливы, занимали детей, пока дядюшка Ти со страдальческим видом строчил очередное сообщение в телефоне. Он работал большим специалистом по компьютерным и инженерным технологиям, и, как похвастался Гейб, без него не обходилась ни одна австрийская компания.
— Теперь вы. — Тётушка Ката указала на Анри и Кьяру. Когда дело касалось красоты, тётушку было не остановить, примерно как маму в любви ко всему неизведанному. — Подберём что-нибудь хорошенькое.
И они подбирали. Анри не сопротивлялась. В сущности, всё равно, что носить: платье или брюки, футболку или водолазку. Мама разрешала выбирать, и Анри со счастливым видом тащила из груды вещей те, где изображались животные.
Перед сном мама вслух читала разные книжки про королей с верными рыцарями и королев с фрейлинами, которые подчас не уступали мужчинам в изворотливости ума и мудрости; или пела старые французские песни, но чаще Анри просила австрийские баллады или сказки, где хотя бы мельком упоминались лошади.
В один из дней мама сдалась, и все вместе отправились в зоопарк.
Дорожки там вились между экзотическими растениями — гигантскими папоротниками, колючими кактусами и пальмами с глянцевыми листьями. Каждый раз зелёная завеса открывала взглядам новый и новый вольер.
Вместо решётчатых клеток Анри увидела просторные вольеры, где животные свободно разгуливали на виду у посетителей, и, казалось, не обращали на них никакого внимания. Кенгуру жевали капустные кочаны, придерживая их короткими лапами, павлины распускали радужные хвосты-шлейфы, а в небольшой рощице лениво потягивался едва заметный лемур.
Братья с дядей Ти унеслись дразнить вечно орущих попугаев, а Кьяра с мамой и Анри оказались у секции саванных обитателей.
— Смотри-ка, жираф...
— Пойдём посмотрим.
Но Анри уже заметила полосатую зебру. Невысокая лошадка с хвостом кисточкой казалась подходящей для детской верховой езды, но на округлых боках не удержалось бы никакое седло.
Мимо пронёсся мальчишка.
— Ма-ам-ма! Зебра-а!!
Зебры с громким квагганьем отбежали, подняв столб пыли. Анри махнула перед лицом ладонью, а мальчишка грубо отпихнул её.
— Э, ты, отойди!
В ту же секунду рядом вырос Натаниэль и врезал нахалу по лицу. Из носа обидчика брызнула кровь.
Секунду все молчали, как вдруг всклокоченный мальчишка бросился на Ната. Тот с силой толкнул, и мальчишка, сделав несколько попятных шагов, сел на газон.
— С мамашей так разговаривай.
— Не трожь мою сестру.
— Мелочь защищаешь?
Мальчишка утирал расквашенный нос. Натаниэль недобро смотрел, явно собираясь добавить.
— Я сейчас отца позову!
— Позови, пусть добавит.
С этими словами, не дожидаясь, пока родители нахального мальчишки опомнятся, Натаниэль увёл Анри от вольера с зебрами. Она благодарно сжала руку, чувствуя, как волнение сменяется облегчением.
Зебры, как и зоопарк, настоящих лошадей не заметили.
Отдых на море прервала бумага с гербом — мама и тётушка Ката с дядей Ти получили приглашение в соседнее княжество. Кьяра несказанно обрадовалась, завалила маму вопросами, Анри быстро заскучала, а вот Лэкс, узнав, куда они направляются, принялся изводить родителей желанием непременно взять автограф у «лучшего гонщика мира».
