Czytaj książkę: «Тишина после Allegro»
Тишина после Allegro1
В тесной венской комнате, где не было ни солнца лагуны, ни запаха морской соли, Антонио лежал один. В бреду, в жаре, к нему возвращались голоса — эхом из прошлого. В моменты воспоминаний Паолина поправляла его одеяло — так, как делала когда-то в дороге, Анна сидела у камина и её глаза блестели, как в те вечера, когда она пела его арии… «— Антонио, дорогой, нужно написать графу Валленштейну, он твой поклонник…» «— Поклонник?» — хрипло рассмеялся Вивальди в полусне. — Поклонники есть у живых и успешных, а меня забыли, Паолина. Как я и говорил Анне тогда перед отъездом, я стал не нужен. Как Венеции стала уже не нужна её былая мощь. Венеция стала старухой с лицом юной куртизанки! В его воображении Анна резко обернулась: «— Не говори так! Ты все тот же «Рыжий священник»! Ты заставил весь мир говорить о венецианской музыке! Эти жалкие критики, эти новые моды… они пыль. А твоя «Весна2» будет звучать, когда их имена сотрутся.»
Он смотрел на неё с бесконечной нежностью и грустью — сквозь лихорадку. — Моя дорогая Анна. Ты всегда была моим самым верным и громким сопрано, но даже самый сильный голос тонет в равнодушии… Простите меня, что привёл вас в эту пустоту.
На самом деле, ни Анны, ни Паолины рядом с ним не было. Они были только здесь, в его памяти, в этих отголосках прошлого, ставших единственной реальностью.
***
В очередном приступе жара к Антонио пришло воспоминание отъезда из Венеции. Ветер с лагуны гулял по пустым коридорам женского приюта «Ospedale della Pietà», завывая в высоких окнах, словно забытая скрипка. Антонио Вивальди стоял у двери в класс, в котором когда-то сидели его девочки, венецианские ангелы, и по его щеке катилась слеза. Теперь оглушительной была эта тишина, а не музыка. Он ненавидел эту тишину.
— Маэстро, — раздался тихий голос сзади. Это была Анна Жиро, она приехала за ним, как обещала. «— Гондола ждёт. Всё уже упаковано.» Он не обернулся.
— Слышишь, Анна? Эта тишина! А помнишь Катерину, ту девчушка с веснушками, она тогда еще не могла взять восьмой пассаж Adagio-Presto соль минор. Жаловалась мне: «- Маэстро, мои пальцы меня не слушаются!» А я говорил: «Представь, что это не палец, а капля дождя. Она не падает прямо, она скачет по листьям, по крыше, по лужам. Повтори прыжок!» И у неё все получалось.
— Они будут помнить вас, маэстро — сказала Анна.
— Нет, Анна, они забудут меня. И Венеция тоже забудет, — тихо ответил он. — Иди, дорогая моя, я скоро выйду.
***
Память снова вернула его на десятилетия назад, в шумный, заполненный жизнью зал приюта, который давно уже был не просто приют для сирот, а настоящий музыкальный центр, где девочки-воспитанницы превращались в виртуозов и композиторов, а их выступления привлекали внимание всей Европы. Девочки в одинаковых платьях, смычки в руках, гул перед репетицией.
— Сильвия, твоя скрипка сегодня звучит, как сонная муха! — кричал он, но его глаза смеялись. — Ты играешь «Грозу3», но где здесь гром?
— Я… я боюсь играть слишком громко, маэстро, — робко ответила девочка, сжимая гриф скрипки.
— Боишься?! Музыка — это не страх, это полёт! Вот смотри! — Он стремительно взял её инструмент. — Слышишь? Это не просто ноты. Это туча над лагуной, вот она клубится… — он вёл смычок густым, мрачным тремоло… а вот первая молния! — Антонио взял резкий, пронзительный аккорд. — Теперь твой ход, пусть весь зал вздрогнет! И когда Сильвия, вдохновлённая, повторила пассаж со всей силой, он расцвёл улыбкой:
