Czytaj książkę: «Терра: Ortus in igne. Рожденный в огне»

ПРОЛОГ

Пепел, грязь и смерть

Несколько лет спустя

Тринити горел уже третий день.

К полудню дым закрыл солнце, и над городом повис тусклый багровый круг. Пепел падал на крыши, смешивался с дождём и превращался под ногами в чёрную жижу. В ней лежали обломки черепицы, сломанные стрелы и тела тех, кого не успели оттащить с улиц.

Кайн бежал, прижимая левую руку к боку.

Каждый вдох отзывался болью под рёбрами. Кольца учебной кольчуги впились в кожу, рубаха под ними давно пропиталась кровью. Он не знал, его собственной или того гоблина, которому пришлось перерезать горло у южных ворот.

Скорее всего, и той и другой.

Позади гремел колокол городской башни.

Три коротких удара.

Пауза.

Ещё три.

Сигнал прорыва.

Кайн свернул в узкий переулок и едва не поскользнулся на выпавших из разбитой телеги яблоках. Несколько плодов ещё сохраняли красный цвет. Остальные были растоптаны сапогами и смешаны с грязью.

На стене дома кто-то успел написать мелом:

Убежище — в храме Святого Ориана.

Ниже тянулся кровавый след.

Стрелка указывала в сторону площади, откуда теперь доносился рёв Орды.

Кайн остановился у угла и осторожно выглянул.

По широкой улице двигались орки.

Не беспорядочной толпой, как их описывали преподаватели Академии. Не отдельными племенами, дерущимися друг с другом даже во время наступления.

Они шли строем.

Впереди — тяжёлые щиты из дерева и кованых пластин. За ними — копья. Лучники держались ближе к стенам, прикрывая фланги.

У перекрёстка стоял шаман.

Его тело было увешано костями, ремнями и высохшими клочьями кожи. Из посоха торчали три чёрных рога. Между ними висел круглый камень, покрытый ломаными знаками.

Шаман поднял посох.

— Vrak! Nar sha!

Орки остановились одновременно.

Не постепенно.

Не передавая приказ от первого ряда к последнему.

Сразу.

Десятки тяжёлых тел замерли, будто ими управляла одна воля.

Кайн отступил за угол.

О таком в Академии не говорили.

Орда не должна была двигаться так.

Где-то справа протрубил имперский рог. Ему ответил другой, более далёкий. Потом над крышами пронёсся грохот, и верхний этаж каменного дома разлетелся наружу облаком пыли.

Кайн прикрыл голову.

На мостовую посыпались камни.

За стеной снова заговорил шаман:

— Ser nhaar. Kel ath.

Слова были чужими, тяжёлыми. Они будто царапали слух изнутри.

Кайн не понимал их, но тело всё равно отозвалось.

По позвоночнику прошёл холод.

Сердце на один удар сбилось с ритма.

Орки разом повернули головы в сторону восточной площади.

Туда, где находился третий резерв Академии.

Туда, где должен был стоять отряд Лорана де Морваля.

— Вот дерьмо, — прошептал Кайн.

Он выскочил из переулка и побежал в противоположную сторону.

Шаман заметил движение.

Посох опустился.

— Sakh!

Щиты разошлись.

Из строя вырвались трое.

Кайн услышал тяжёлый топот и заставил себя не оглядываться.

До площади оставалось меньше двух сотен шагов. Если резерв держал позицию, они могли встретить орков у узкого прохода между лавками. Если Лоран хотя бы раз в жизни подчинился приказу, там должны были стоять щиты, два мага и восемь учеников старших курсов.

Кайн свернул под каменную арку.

Стрела ударила в стену рядом с головой.

Вторая скользнула по наплечнику.

Третья попала бы в спину, если бы он не бросился вперёд.

Кайн перекатился через грязь, вскочил и выхватил меч.

Первый орк уже был рядом.

Огромный, почти на голову выше Кайна, в рваной кольчуге и шлеме, собранном из трёх разных частей. В руках он держал короткий топор с широким лезвием.

Орк ударил сверху.

Кайн отступил.

Топор рассёк воздух перед лицом и выбил искры из мостовой.

Кайн направил остатки Ауры в ноги.

В груди отозвался внутренний узел — слабый, истощённый, болезненно пустой. Золотистое тепло разошлось по мышцам, но его оказалось слишком мало.

Он всё равно рванулся вперёд.

Клинок скользнул под рукой орка и вошёл в бок.

Недостаточно глубоко.

Орк взревел и ударил Кайна лбом.

Мир качнулся.

Кайн отлетел к стене, ударился спиной и едва удержал меч.

Топор снова поднялся.

Ауры почти не осталось.

Он услышал голос Хальвара, будто старый кузнец стоял рядом среди огня и дыма:

Сила, которую ты не умеешь остановить, принадлежит не тебе.

— Знаю, — выдохнул Кайн.

Сердце билось слишком быстро.

Один удар.

Второй.

Третий.

Он нашёл тепло в крови.

Не то спокойное течение, которому учили мастера Ауры. Иное — живое, яростное, готовое пожрать всё, лишь бы дать ему ещё несколько мгновений силы.

Кайн позволил ему вспыхнуть в правой ноге.

Боль пронзила мышцы.

Он оттолкнулся от стены в тот миг, когда топор пошёл вниз.

Кровь Богов обожгла тело изнутри.

Кайн оказался сбоку от орка и провёл мечом по задней части колена. Нога великана подломилась. Кайн развернулся и вогнал клинок под край шлема.

Орк рухнул.

Кайн выдернул меч и едва не упал следом.

Сердце колотилось в горле. Перед глазами плавали тёмные пятна. Правая нога дрожала, словно кости внутри стали мягкими.

Оставшиеся двое замедлились.

Один был моложе и легче, вооружён копьём. Второй нёс кривой меч и круглый щит.

Кайн поднял оружие.

Аура почти исчезла.

Кровь уже горела в ноге, и раздувать Пламя сильнее было безумием.

Орки не знали об этом.

Кайн оскалился.

— Кто первый?

Они разошлись в стороны.

Копейщик атаковал слева.

Кайн отбил наконечник, шагнул внутрь и ударил локтем в челюсть. Орк покачнулся. Второй врезался щитом в плечо Кайна.

Он упал.

Кривой меч рассёк воздух над головой.

Кайн перекатился, почувствовал, как лезвие скользнуло по кольчуге, и всадил свой меч противнику под рёбра.

Орк завыл.

Копейщик ударил древком в лицо.

В носу что-то хрустнуло.

Кайн потерял меч.

Орк развернул копьё и направил наконечник ему в грудь.

Кайн поймал древко обеими руками.

Острие остановилось в ладони от кольчуги.

Орк навалился всем весом.

Кайн чувствовал его дыхание — горячее, зловонное. Видел жёлтые зубы и мелкие шрамы вокруг глаз.

Сил не осталось.

Тогда он поджёг кровь в обеих руках.

Мир вспыхнул красным.

Мышцы свело судорогой. Кайн рванул копьё в сторону, заставил орка потерять равновесие и ударил его головой в лицо.

Раз.

Ещё раз.

На третий орк разжал руки.

Кайн выхватил нож из-за пояса и вогнал ему под подбородок.

Тело обмякло.

Несколько мгновений Кайн стоял на коленях, продолжая сжимать рукоять ножа.

Потом отпустил.

Руки тряслись.

Из носа текла кровь. Во рту чувствовался вкус железа. Каждый вдох причинял такую боль, будто лёгкие стали набиты осколками стекла.

С улицы донёсся новый крик:

— Vhar vel! Khar nar!

Ему ответили десятки голосов.

Потом сотни.

Кайн поднял меч и побежал дальше.

Когда он добрался до восточной площади, резервного отряда там не было.

Баррикада стояла незаконченной.

Три телеги перегородили половину прохода, но мешки с песком так и остались лежать у стены. Ящики со стрелами не были открыты. На крыше дозорной лавки валялся брошенный сигнальный флаг.

На месте третьего резерва находились лишь два мёртвых легионера.

Одного убили стрелой.

Второму распороли живот.

Кайн остановился посреди площади.

— Лоран!

Ответа не последовало.

Он прошёл к баррикаде.

На грязи виднелись следы сапог. Много следов. Все вели прочь от назначенной позиции, к старому кварталу ремесленников.

Они ушли до боя.

Кайн сжал рукоять меча.

— Лоран!

На этот раз из прохода между домами донёсся голос:

— Не ори.

Лоран де Морваль вышел из тени.

Даже посреди разрушенного города он выглядел так, будто только что покинул учебный двор Академии. Светлые волосы были убраны назад. На нагруднике серебрился знак его Дома. Учебный плащ он потерял, но дорогая кольчуга почти не пострадала.

За ним появились остальные.

Руфус — худой маг с ожогом на щеке.

Братья Эдран и Мерек Лоэны.

И ещё один ученик, имя которого Кайн никак не мог вспомнить.

Четверо вместо положенных десяти.

— Где остальные? — спросил Кайн.

Лоран посмотрел на его окровавленное лицо.

— Погибли.

— Здесь нет их тел.

— Потому что они погибли не здесь.

— Ваш приказ был держать площадь.

— Наш приказ потерял смысл после падения южной стены.

— Южная стена стоит.

— Пока.

Кайн посмотрел на баррикаду.

— Вы даже не закончили укрепление.

Руфус отвёл глаза.

Лоран остался спокоен.

— Отряд понёс потери. Я принял решение сохранить тех, кто ещё мог выбраться.

— И бросить проход открытым.

— Город уже потерян.

— Тогда почему вы всё ещё здесь?

Никто не ответил.

С дальней улицы послышался тяжёлый грохот.

Не строевой шаг орков.

Что-то большее.

Медленное.

Каждый удар заставлял дрожать мостовую.

Лоран посмотрел в сторону звука.

— Потому что западный путь перекрыли.

Кайн понял.

Они пытались бежать.

Не отступить к следующей линии.

Не соединиться с легионом.

Просто выбраться из города.

— Вы дезертировали.

Мерек шагнул вперёд.

— Следи за словами.

— А то что?

— Кайн, — сказал Лоран мягко. — Сейчас не время для ссор.

— Вернёмся на позицию. Вы закончите баррикаду. Руфус подаст сигнал.

— Нет.

— Тогда я найду офицера.

Лоран слегка наклонил голову.

— И что ты ему скажешь?

— Правду.

Руфус нервно облизнул губы.

Эдран посмотрел на брата.

По лицу Лорана ничего нельзя было понять.

— Правду, — повторил он. — Разумеется.

Кайн почувствовал опасность раньше, чем увидел движение.

Он попытался поднять меч.

Руфус произнёс два коротких слова.

Воздух вокруг Кайна сжался.

Серебристые нити вырвались из разбитых камней, обвились вокруг запястий и резко дёрнули руки назад. Кайн упал на колени. Меч выскользнул из пальцев.

Он попытался разжечь Кровь.

Боль пронзила грудь.

Тело не ответило.

Слишком много сил он уже сжёг.

— Что вы делаете? — прохрипел он.

Руфус подошёл ближе, не глядя в глаза.

Магические нити обвили Кайну плечи, грудь и ноги. Они были тонкими, почти невесомыми, но при каждом движении впивались глубже.

— Лоран.

— Ты всегда был слишком шумным, Альсейф.

Кайн рванулся.

Нити затянулись.

— Развяжи меня.

— Чтобы ты побежал к первому встречному офицеру?

— Вы бросили пост.

— Мы сохранили людей.

— Вы спасали себя.

Лицо Мерека исказилось.

Он ударил Кайна сапогом в живот.

Кайн согнулся, насколько позволяли путы.

— Хватит, — сказал Лоран.

Мерек отступил.

Лоран присел перед Кайном.

— Ты не понимаешь, что произошло.

— Я понимаю достаточно.

— Нет. Ты всё ещё думаешь, что Академия сделала нас равными.

Кайн поднял голову.

Лоран говорил спокойно. Почти доброжелательно.

— Указ открыл ворота для таких, как ты, — продолжил он. — И Империя на время решила забыть разницу. Посадила нас за одни столы. Дала одинаковые учебные мечи. Заставила слушать одних наставников.

— Ты испугался, что северный бедняк увидел, как ты бежал?

Мерек снова дёрнулся вперёд, но Лоран остановил его жестом.

— Вот поэтому ты никогда не понимал своего места.

— А ты своё понимаешь?

— Моё имя переживёт этот город. Твоё исчезнет вместе с ним.

Кайн посмотрел на остальных.

— Вы позволите ему это сделать?

Руфус молчал.

Эдран смотрел куда-то в сторону.

Младший Лоэн сжимал рукоять меча так сильно, что побелели пальцы.

— Мы не обязаны тебя убивать, — сказал Лоран. — Орда сделает это за нас.

— Очень благородно.

— Это война.

— Нет. Это трусость.

В глазах Лорана впервые мелькнуло раздражение.

Он встал.

— Оттащите его за баррикаду.

Эдран и Мерек взяли Кайна под руки.

Он пытался сопротивляться, но ноги почти не слушались. Его протащили через грязь и бросили возле перевёрнутой телеги.

Руфус закрепил нити на железной оси.

— Они найдут тело, — сказал младший Лоэн.

— В этом городе тысячи тел, — ответил Лоран.

— А если он освободится?

Маг посмотрел на свои путы.

— Не освободится.

Кайн дёрнул руками.

Нити вспыхнули и обожгли кожу.

— Руфус.

Маг замер.

— Ты можешь ещё передумать.

Тот сглотнул.

— Прости.

— Не смей.

Руфус отвернулся.

Лоран направился к проходу.

— Когда вас найдут, — сказал Кайн, — я расскажу всё.

Лоран остановился.

Несколько секунд он стоял спиной.

— Некому будет рассказывать.

Они ушли.

Шаги быстро растворились среди далёкого грохота.

Кайн остался один.

Он снова попытался разорвать путы.

Бесполезно.

Аура едва отзывалась внутри. Кровь была истощена настолько, что от одной попытки поднять Пламя сердце начинало судорожно биться.

Он заставил себя успокоиться.

Вдох.

Выдох.

Осмотреть узлы.

Найти слабое место.

Хальвар учил, что любая сила имеет предел. В Академии говорили то же самое, только длиннее и с терминами.

Кайн повернул запястье.

Нити затянулись.

Боль стала сильнее.

Значит, не так.

Он прижал руки к железной оси и попытался ощутить структуру заклинания. Руфус был хорош в связывающих формулах, но не безупречен. Ни один ученик не был безупречен.

Где-то должен находиться якорь.

Камень.

Ось.

Сломанная доска.

Кайн закрыл глаза.

Площадь дрожала.

Тяжёлые шаги становились ближе.

Раз.

Пауза.

Ещё один.

С крыши посыпалась черепица.

Кайн открыл глаза.

В конце улицы появилась огромная фигура.

Тролль.

Он шёл, пригибаясь между домами. Серо-зелёная кожа была покрыта железными скобами и пластинами, вбитыми прямо в плоть. На шее висели цепи с обломками костей. В одной руке он волочил каменную дубину, сделанную из куска городской колонны.

Тролль остановился возле тела орка.

Понюхал воздух.

Повернул голову к баррикаде.

Увидел Кайна.

— Давай, — прошептал Кайн. — Подходи.

Он снова потянулся к Ауре.

Внутренний узел отозвался болью.

Почти пусто.

Тролль двинулся вперёд.

Кайн нащупал пальцами острый край оси и начал тереть о него серебристую нить.

Она не рвалась.

Тролль прошёл мимо незавершённой баррикады.

Из его пасти тянулась густая слюна. Один глаз был закрыт костяной пластиной. Второй смотрел на Кайна без ярости, почти лениво.

Как на еду, которую не нужно ловить.

— Быстрее, — сказал Кайн собственным рукам.

Нить дрогнула.

На ней появилась тёмная полоса.

Тролль поднял дубину.

Кайн рванулся всем телом.

Путы вспыхнули.

Боль ослепила.

Нить осталась целой.

Каменная дубина зависла над ним.

И тогда площадь накрыло белой пеленой.

Не дымом.

Дым над Тринити был чёрным, горячим и пах гарью.

Этот туман оказался холодным.

Он хлынул между домами, погасил тлеющие доски и скрыл мостовую. Мир исчез в нескольких шагах от Кайна.

Тролль замер.

Из белой мглы донёсся тихий шаг.

Потом ещё один.

На границе видимости появился силуэт.

Высокий.

Тонкий.

Почти неподвижный.

В тумане открылись два багровых глаза.

Тролль заревел и опустил дубину.

Кайн не увидел удара.

Только услышал короткий свист.

Голова тролля отделилась от тела и упала в грязь.

Тяжёлая туша ещё несколько мгновений стояла, затем рухнула на колени и завалилась набок.

Силуэт приблизился.

Кайн попытался дотянуться до меча, но пальцы не слушались.

Багровые глаза остановились на нём.

Существо — человек, женщина или нечто иное — опустилось рядом.

Холодная рука коснулась серебристых нитей.

Путы рассыпались, будто никогда не существовали.

Кайн попытался подняться.

Ноги подломились.

Силуэт поймал его прежде, чем он ударился о землю.

Багровые глаза приблизились.

В них не было милосердия.

Но не было и желания убить.

Губы неясного силуэта шевельнулись.

Кайн услышал голос, но слова утонули в грохоте далёкого сражения.

Белая пелена сомкнулась.

Последним осталось ощущение холодных пальцев на его шее.

Потом исчезло и оно.

Наступила тьма.

ГЛАВА I

Долг

В дверь постучали ещё до рассвета.

Не кулаком — рукоятью оружия.

Три тяжёлых удара с короткими паузами между ними. Так стучали люди, уверенные, что им откроют.

Кайн проснулся сразу.

В доме было темно. Последние угли в очаге едва тлели под золой, и лишь узкая полоска лунного света пробивалась через ставни. Рядом, за занавесью, заворочалась Мия.

Стук повторился.

— Hyr meg, — тихо сказала Марта. — Сначала слушай меня.

Она уже сидела на лежанке и накидывала шерстяную шаль поверх ночной рубахи.

Кайн спустил ноги на холодный пол.

— Кто приходит собирать долги ночью?

— Уже почти утро.

— Солнце с тобой не согласно.

За дверью раздался мужской голос:

— Именем короля Вальскара и согласно распоряжению лендмана Оксена! Открыть для проведения взыскания!

Мия приподнялась на локте.

— Мама?

— Всё хорошо, blod min.

Марта произнесла северное обращение с лёгким османтийским акцентом, который не исчез даже за годы жизни в Вальскаре.

Она подошла к очагу, раздула угли и зажгла лучину.

Кайн уже натягивал штаны.

— Я открою.

— Нет.

— Они разбудили весь дом.

— Именно поэтому открою я.

Марта поставила лучину в железный держатель и посмотрела на сына.

— Ты будешь стоять рядом и молчать.

— Я умею разговаривать.

— Вчера ты сказал Хальвару, что его новая подкова похожа на согнутую миску.

— Она и была похожа.

— Молчать, Кайн.

В дверь ударили снова.

— Последнее предупреждение!

Марта отодвинула засов.

Холод ворвался в дом раньше людей.

На крыльце стояли четверо.

Впереди — Каспар Вельд, сборщик податей. Высокий, худой, в длинном тёмном плаще, застёгнутом до самого горла. Под мышкой он держал кожаную папку, защищённую от сырости промасленной тканью.

Рядом с ним находился низкий мужчина с весами и связкой бирок на поясе. Оценщик.

Позади ждали двое гарнизонных стражников с короткими копьями и мечами. На шерстяных плащах блестели капли растаявшего снега.

Каспар заговорил на чистом Аварене — медленно, официально, будто перед ним стояла не женщина в бедном доме, а судейская палата.

— Марта Альсейф?

— Да.

— Домовладелица и законный представитель хозяйства Альсейф?

— Да.

— Я прибыл для взыскания недоимки за последний податный срок, а также связанных с ней сборов и расходов.

— Я знаю, зачем вы пришли. Входите, пока не выстудили дом.

Каспар переступил порог.

Стражники последовали за ним. Оценщик задержался возле двери, вытер сапоги о доску и лишь затем вошёл, словно именно грязь могла оскорбить его достоинство.

Кайн закрыл за ними дверь.

Каспар заметил его, но ничего не сказал.

Марта указала на стол.

— Покажите расчёт.

— Сначала я должен удостовериться, что имущество хозяйства соответствует реестру.

— Сначала вы покажете сумму, которую намерены взыскать.

Каспар несколько мгновений смотрел на неё.

Затем снял перчатки, развернул промасленную ткань и положил на стол толстую книгу в кожаном переплёте.

На обложке был вытиснен знак королевской казны Вальскара, а под ним — меньшая печать местного управления.

Каспар открыл книгу.

Страницы были заполнены ровными строками на Аварене.

— Хозяйство Альсейф, северная улица, двенадцатый участок. Недоимка за зерновую подать, дорожный сбор, королевский оборонный сбор и содержание местного гарнизона. Общая сумма — восемь серебряных и девятнадцать медных монет.

Марта не изменилась в лице.

— Нет.

Оценщик хмыкнул.

Каспар поднял глаза.

— Что именно означает ваше «нет»?

— То, что сумма неверна.

— Запись заверена канцелярией лендмана.

— Ошибка, заверенная печатью, не перестаёт быть ошибкой.

Кайн заметил, как один из стражников покосился на другого.

Марта придвинула книгу к свету.

Каспар положил ладонь на страницу.

— Государственный реестр не передаётся должнику.

— Тогда читайте по строкам.

— Я уже огласил итог.

— Итог неверен. Читайте.

В его взгляде появилось раздражение, но голос остался ровным.

— Зерновая подать — три серебряных и четыре медных.

— Это сумма до зимней скидки.

— Скидка не применяется к просроченным платежам.

— Применяется, если недобор урожая признан до окончания податного срока. Решение тинга было принято за шесть дней до него.

Каспар перелистнул несколько страниц в папке.

— Дорожный сбор — один серебряный и восемь медных.

— Мы отработали его трудом. Кайн три недели восстанавливал северную дорогу после паводка.

— В записи указано двенадцать дней.

— Потому что писарь внёс только первую ведомость. Вторая была передана гарнизону.

Кайн не выдержал:

— Капитан Арнвальд сам видел, как мы таскали камни.

Марта даже не повернулась к нему.

— Nok.

Одного слова хватило.

Кайн сжал зубы и замолчал.

Каспар продолжил:

— Оборонный сбор — два серебряных.

— Полтора. Полный сбор взимается с хозяйств, имеющих двух взрослых мужчин.

— Ваш сын достиг шестнадцати лет.

— Но ещё не внесён в реестр взрослого ополчения.

Каспар посмотрел на Кайна.

— Достаточно взрослый, чтобы прерывать должностное лицо.

— Недостаточно взрослый, чтобы платить, — ответила Марта.

На этот раз она произнесла это так спокойно, что один из стражников отвернулся, скрывая улыбку.

Марта вытянула из полки небольшую деревянную коробку. Внутри лежали сложенные листы, несколько расписок и кусок угля для счёта.

Она положила на стол старую дощечку и быстро написала числа.

— Три серебряных и четыре медных после скидки превращаются в два серебряных и семь медных. Дорожный сбор погашен трудом. Оборонный — один серебряный и десять медных. Гарнизонный — один серебряный и четырнадцать медных. Расходы взыскания по закону составляют двенадцать медных, а не серебряную монету.

Она провела линию.

— Пять серебряных и семь медных. Вот наш долг.

Каспар молча проверил расчёт.

Кайн смотрел на его лицо, надеясь увидеть хотя бы тень смущения.

Не увидел.

Сборщик перелистнул несколько бумаг, нашёл нужную ведомость и задержал на ней взгляд.

— Дорожные работы действительно были внесены второй записью.

— Значит, я права.

— В этой части.

— И в остальных.

— Скидка за недород требует отдельного подтверждения.

— Печать тинга есть на обороте решения.

Каспар поднял лист к свету.

Оценщик переступил с ноги на ногу.

За стеной заблеяла Лиска.

Мия выбралась из-за занавеси и подошла к матери. На ней была длинная рубашка и толстые носки, один из которых сполз до пятки.

Каспар закончил проверку.

— Пять серебряных и семь медных.

Кайн усмехнулся.

— Значит, государственная книга ошиблась.

— Нет, — ответил Каспар. — Ошибся писарь, заполнявший одну из ведомостей.

— А книга сама себя заполняет?

Марта резко взглянула на сына.

— Кайн.

— Что? Он хотел забрать с нас лишние три серебряных.

Каспар закрыл папку.

— Я хотел взыскать сумму, указанную в официальной записи. После предоставления подтверждений она исправлена.

— Очень удобно.

— Закон не обязан быть удобным.

— А честным?

Каспар посмотрел на него внимательнее.

— Закон обязан быть исполнен.

Марта открыла вторую коробку, спрятанную под мешком с мукой.

Из неё она достала несколько монет и разложила на столе.

Две серебряные.

Одиннадцать медных.

Кайн знал эти деньги.

Плата за три месяца шитья, починки одежды и составления писем для тех, кто не умел писать сам. Деньги, которые Марта откладывала на муку, соль и новые сапоги для Мии.

Каспар пересчитал монеты.

— Два серебряных и одиннадцать медных.

— Больше нет.

— Остаток долга — два серебряных и шестнадцать медных.

— Весной я заплачу.

— Срок уже прошёл.

— После зимы у людей остаётся мало товара и ещё меньше монет.

— Мне известно.

— Тогда дайте отсрочку.

— Лендман не утвердил новых отсрочек.

— Потому что ему нужно закрыть собственный недобор до приезда ярла?

На этот раз в комнате стало совсем тихо.

Один из стражников опустил взгляд.

Каспар медленно надел перчатки.

— Я не обсуждаю решения лендмана.

— Конечно. Вы только приходите за их последствиями.

Он повернулся к оценщику.

— Провести опись движимого имущества на сумму остатка и издержек изъятия.

Мия сильнее прижалась к матери.

Оценщик достал из сумки угольный карандаш и стопку бирок.

— Начнём с того, что проще вынести.

Кайн шагнул вперёд.

Марта положила ладонь ему на грудь.

— Stann.

Он остановился.

Оценщик осмотрел дом.

Смотреть на привычные вещи его глазами оказалось хуже, чем Кайн ожидал.

Он не видел стола, за которым Марта учила их читать. Не видел сундука, сделанного отцом Хальвара ещё до рождения Кайна. Не видел одеяла, под которым Мия спала каждую зиму.

Он видел только стоимость.

— Стол, — сказал оценщик. — Шесть медных.

— Он стоит больше, — возразила Марта.

— Старый. Ножки расшатаны.

— Потому что вашему помощнику в прошлом году понадобилось проверить, нет ли под ним тайника.

Оценщик не ответил.

— Два стула. По две медных монеты.

— По три.

— За три их никто не купит.

— Тогда не забирайте.

Он записал что-то на бирке и привязал её к спинке стула.

Мия следила за его руками.

— Шерстяное одеяло, — продолжил он. — Пять медных.

Мия посмотрела на свою лежанку.

— Нет.

Оценщик подошёл к занавеси.

Девочка встала перед ним.

— Это моё.

— Теперь оно включено в опись.

— Мама!

Марта сжала её плечо.

— Мия, отойди.

— Мне будет холодно.

Оценщик снял одеяло с лежанки и свернул его.

Кайн почувствовал, как рука Марты сильнее упёрлась ему в грудь.

— Пять медных? — спросила она. — Я сама его шила. Только шерсть стоит вдвое больше.

— На рынке подержанных вещей оно не принесёт больше.

— Тогда почему вы считаете его по цене, за которую никто не продаст?

— Потому что при изъятии учитывается ожидаемая стоимость быстрой продажи.

— То есть вы забираете больше имущества, чтобы получить меньше денег.

Каспар ответил:

— Так установлен порядок взыскания.

Кайн рассмеялся.

Не потому, что было смешно.

— Frost og aske. И вы называете это порядком?

Каспар посмотрел на него.

— Говорите на Аварене, когда обращаетесь к представителю казны.

— Вы живёте в Вальскаре.

— А взыскание проводится по имперскому реестру.

— Тогда на каком языке вы забираете одеяло у ребёнка?

Марта резко развернула Кайна к себе.

— Посмотри на меня.

Он не хотел.

— Кайн.

Он встретился с ней взглядом.

— Не сейчас, — тихо сказала она.

Оценщик прошёл к корзине возле очага.

— Два мотка шерсти.

— Они не наши, — сказала Марта. — Дочь мельника принесла их для работы.

— Есть подтверждение?

— Она принесла их вчера вечером.

— Значит, нет.

Он прикрепил бирку к корзине.

— Мешок овса. Три медных.

— Это корм для козы.

— Четыре связки сушёного мяса. Ещё четыре.

— Это запас семьи.

— Оставляется необходимый минимум продовольствия на три дня.

Кайн посмотрел на Каспара.

— На три дня?

— Таков закон.

— А на четвёртый что нам есть?

— До четвёртого дня вы можете заработать, получить помощь общины или обратиться к лендману.

— К тому самому, который прислал вас?

Каспар не ответил.

За стеной снова заблеяла Лиска.

Оценщик повернул голову.

— Коза.

— Нет, — сказала Мия.

На этот раз её голос прозвучал иначе.

Не испуганно.

Твёрдо.

— Лиска даёт молоко, — сказала Марта. — По закону нельзя изымать единственное животное, необходимое для питания ребёнка.

Каспар раскрыл папку.

— Если в хозяйстве есть иной источник пропитания, животное может быть включено в опись.

— Четыре связки мяса вы уже забрали.

— Они ещё не изъяты. Только описаны.

Оценщик вышел во двор.

Мия сорвалась с места.

— Мия! — крикнула Марта.

Девочка выбежала следом.

Кайн уже не слышал, что говорила мать.

Он толкнул дверь и оказался на улице.

Ночь отступала. Над крышами появилась серая полоса рассвета. В соседних домах зажигались огни, люди выглядывали из окон, но никто не приближался.

Оценщик открыл маленький хлев.

Лиска попятилась, натягивая верёвку.

— Не трогайте её! — Мия вцепилась в шерсть козы обеими руками.

— Девочка, отойди.

— Nei!

Один из стражников подошёл к ней.

— Послушай мать.

— Она наша!

Он взял Мию за плечо и попытался отвести.

Девочка вывернулась.

Стражник схватил её сильнее.

— Отпусти её, — сказал Кайн.

Тот даже не посмотрел.

— Вернись в дом.

— Я сказал: отпусти.

— Кайн, стой! — Марта выбежала на крыльцо.

Стражник потянул Мию от козы.

Её пальцы разжались.

Девочка потеряла равновесие, упала на замёрзшую землю и ударилась щекой о край корыта.

Она закричала.

Всё, что было после, произошло слишком быстро.

Кайн преодолел расстояние одним рывком.

Первого стражника он ударил в челюсть.

Неумело.

Слишком широко.

Но всем весом.

Мужчина отшатнулся и врезался спиной в стену хлева.

Второй стражник попытался схватить Кайна сзади.

Кайн ударил его локтем в живот, развернулся и толкнул в грудь.

— Схватить его! — приказал Каспар.

Первый стражник выругался и вытащил меч.

Марта заслонила Мию собой.

— Nok! Всем остановиться!

Никто её не услышал.

Стражник шагнул к Кайну.

Кайн увидел меч и понял, что должен отступить.

Но отступать не захотел.

Он перехватил запястье мужчины обеими руками.

Лезвие прошло рядом с его лицом.

Стражник был сильнее. Кайн чувствовал, как рука медленно сгибается, как остриё приближается к его шее.

Тогда он ударил мужчину коленом.

Стражник выдохнул и ослабил хватку.

Кайн рванул меч на себя.

Рукоять почти оказалась в его ладони.

Второй стражник врезался ему в бок.

Они втроём повалились на крыльцо.

Каспар успел отступить, но его книга осталась на столе возле открытой двери. Один из стражников задел её плечом.

Книга упала.

Чернильница опрокинулась следом.

Чёрная жидкость растеклась по странице, превращая ровные строки долгов в бесформенное пятно.

Все замерли.

Даже Мия перестала плакать.

Каспар посмотрел на книгу.

Потом на Кайна.

— Вы понимаете, что сделали?

Кайн лежал на досках, придавленный коленом стражника. Губа была разбита. Во рту чувствовалась кровь.

— Исправил ещё одну запись.

Стражник ударил его рукоятью меча по лицу.

Голова Кайна дёрнулась.

Марта вскрикнула.

— Ещё раз, и я сломаю тебе руку, — произнёс новый голос.

Он был негромким.

Но стражник остановился.

У ворот стоял капитан Арнвальд Скелл.

На нём не было шлема. Поверх кольчуги он накинул старый серый плащ. Левая нога при ходьбе чуть запаздывала, но двигался капитан быстро.

За ним находились ещё двое солдат гарнизона.

Арнвальд окинул двор взглядом.

Мия на земле.

Марта возле неё.

Кайн под стражником.

Обнажённый меч.

Раскрытая дверь.

Разлитые чернила.

— Поднять мальчишку, — сказал капитан. — Без ударов.

— Он напал на служащих казны, — возразил Каспар.

— Я вижу.

— И повредил государственный реестр.

— Это тоже вижу.

— Тогда почему ваши люди всё ещё стоят?

— Потому что я решаю, когда они двигаются.

Каспар поджал губы.

Арнвальд подошёл к Мии и присел перед ней.

— Покажи щёку.

Девочка прижала ладонь к лицу.

— Не хочу.

— Тогда я решу, что там вырос второй нос.

Мия осторожно убрала руку.

Щека была содрана, но кость, похоже, не пострадала.

— Голова кружится?

— Nei.

— Тошнит?

— Нет.

— Хорошо.

Он посмотрел на стражника, который её оттаскивал.

— Ты бросил ребёнка?

— Она вырывалась, капитан.

— Я спросил не почему.

Стражник отвёл взгляд.

Арнвальд поднялся.

— Меч в ножны.

— Но…

— В ножны.

Клинок исчез.

Только после этого капитан повернулся к Кайну.

— А ты.

Кайн сплюнул кровь в снег.

— Что я?

— Очень стараешься попасть в могилу раньше, чем научишься бриться.

— Они уронили Мию.

— И поэтому ты решил напасть на двух вооружённых солдат?

— Получилось почти неплохо.

Арнвальд посмотрел на его разбитое лицо.

— Нет.

Он повернулся к Каспару.

— Какая сумма?

— После исправления — пять серебряных и семь медных. Два серебряных и одиннадцать медных уплачены.

— Остаток?

— Два серебряных и шестнадцать медных, без учёта ущерба реестру и сопротивления взысканию.

— И что вы уже описали?

Оценщик перечислил имущество.

Когда он дошёл до одеяла, Арнвальд протянул руку.

— Покажи.