Czytaj książkę: «Тень за спиной. Ход королевы»
Глава 1 Утро в отражении
Солнце коснулось мраморного подоконника первыми утренними лучами. Свет, словно крадучись, прокладывал дорожку к моей чашке кофе и в итоге поселился в ней нежной розой на молочной пене. Я поправила шёлковый халатик — его складки струились по телу так мягко, что ткань почти не ощущалась. В такие минуты кажется, будто ты плывёшь в потоке света и сливаешься с шёлком, а весь мир, признавает твоё право на абсолютный покой.
Арендованная квартира дышала минимализмом: диван цвета шампанского, холодный хром на ручках белых шкафов, одинокая орхидея в причудливом хрустальном кашпо. Всё выглядело чинно, благородно и немного скучно. Даже пыль здесь, казалось, подчинялась строгим правилам интерьера и не смела нарушать установленный порядок. Я усмехнулась про себя: надо же, пыль с характером. Это что-то новенькое.
Серебряная ложечка мягко коснулась фарфора. Я неторопливо размешивала кофе, наблюдая, как молотая корица рисует идеальные спирали на поверхности пены. Рядом, на полированном столе, лежал раскрытый блокнот. Вчера вечером я размашисто выписала туда фразу из «Маленького принца», которая почему-то не шла из головы: «Самого главного глазами не увидишь». Буквы получились неровными, чуть дрожащими — я писала их при свете свечи, сразу после вечерней медитации. Теперь, в прозрачном утреннем свете, эти слова смотрелись иначе. Словно они ждали своего часа. Словно знали то, чего я ещё не знала.
На экране смартфона высветилось напоминание: «Сегодня 19:00. Де Виль. Важно».
Это короткое, резкое сообщение мгновенно спустило меня с небес на землю, разрушив хрупкое шёлковое умиротворение утра. Я замерла с серебряной ложечкой в руке, глядя, как гаснет экран, а вместе с ним исчезает и безмятежность момента. Взгляд невольно вернулся к неровным строчкам в блокноте: «Самого главного глазами не увидишь…» — словно Экзюпери со всей своей мудростью пытался предупредить меня о том, что произойдёт в девятнадцать ноль-ноль. Коричная спираль в чашке окончательно замерла. До встречи оставалось много времени, но предчувствие чего-то неизбежного уже заполнило эту безупречную минималистичную комнату, лишая её привычного покоя.
Я сделала глоток и улыбнулась утреннему солнцу. Но улыбка вышла натянутой — я и сама не поняла почему. Мягкий свет и густой аромат корицы окутывали уютом, всё вокруг казалось привычным и безопасным. Слишком привычным. Слишком безопасным. Это походило на затишье перед грозой, когда птицы внезапно замолкают, воздух тяжелеет, и ты ещё не видишь туч, но кожей чувствуешь — грядёт. В памяти, как ржавая заноза, засела фраза, всплывшая из остатков ночного кошмара: «Будь осторожна… Всё не так, как кажется». Я вздрогнула. Чашка опустилась на блюдце с фарфоровым звоном, который в сонной тишине показался оглушительным.
«Тысяча чертей! — мысленно выругалась я. — Опять!» Я узнала это ощущение. С самого детства меня преследовали странные знамения. Во снах иногда появлялась маленькая серая мышь. Она проносилась мимо, взмахивала юрким хвостиком и исчезала, оставляя после себя глухое эхо предупреждения. Нет, я не была параноиком. Но эта мышь возникала в моей жизни всегда некстати. И почти всегда — к неприятностям. Иногда она приходила в кошмарах. Иногда — застывала фигуркой в витрине антикварного магазина или проскальзывала случайным словом в чужом разговоре. Но каждый раз этот знак вонзался в меня тонкой иглой: жди. Готовься. Будет больно.
Я давно перестала искать здесь логику. Мышь стала частью моей реальности, такой же привычной, как родинка на левом плече или манера хрустеть пальцами. Я не верила в мистику, но факты упрямо твердили своё: если проводник из снов подал голос — жди беды. Я не рассказывала об этом почти никому, кроме сестры Милки. Та понимала меня с полуслова — у неё самой были дельфины. Смешно, правда? Милые, умные создания, символ свободы и радости, но для Милки они оставались вестниками неминуемой катастрофы. «Накаркала», — говорили мы тогда друг другу в шутку. Но в глубине души я знала: это не карканье. Это сама жизнь, которая подкидывала нам свои извращённые интуитивные подсказки. Тонкие. Едва уловимые. Но безошибочные.
— Ну что ж, дорогуша, если ты снова пытаешься меня напугать, то знай: у тебя ничего не выйдет, — прошептала я в пустоту минималистичной кухни, чувствуя, как противная холодная дрожь всё-таки пробегает по спине. — Надо что-то делать… Что же сделать, что?
Я по привычке подошла к книжной полке, где между потрёпанных корешков скромно прятался мой спаситель — «Маленький принц». Я всегда брала эту книжку в дорогу. Она часто давала нужные советы, пищу для размышлений и согревала душу. А ещё книга была моей тайной связью с девочками — дочерью и внучкой. Они тоже очень любили её и каждый раз, открывая страницу, я чувствовала: мы вместе. Мы на одной волне. В моих руках «Маленький принц» в мгновение ока превращался в тайного оракула. Не знаю, как это работает, но когда я открываю его наугад, всегда нахожу верные ответы. Всегда. Проверено годами. Я зажмурилась, раскрыла книгу и опустила взгляд. Фраза, выделенная чьей-то рукой ударила в самое сердце:
«Планета принадлежит деловому человеку». Строки, знакомые до боли, сегодня звучали по-новому. А ниже — пояснение: «Я человек серьёзный. Я люблю точность. Я считаю звёзды и пересчитываю. Это трудно. Но я человек деловой!.. Пишу на лоскутке бумажки... и запираю этот лоскуток на ключ в ящик». Я прикрыла глаза и представила этого господина — скучного, одинокого, считающего звёзды, но так и не научившегося видеть их свет. Он сидит в своём кабинете, перебирает бумажки и думает, что владеет вселенной. А на самом деле — не владеет ничем.
— А ведь звёзды нельзя положить в банк, — тихо сказала я, ощущая лёгкую грусть. — Как интересно… — пробормотала я, вглядываясь в строчки.
В голове эхом отозвались ключевые слова: «Деловой человек. Точность. Цифры. Ключ. Владеть. Пересчитывать. Банк». И следом — финальный вопрос Маленького принца, адресованный этому странному взрослому: «А звёздам от тебя какая польза?» Мне действительно было о чем подумать. Сегодня вечером меня ждала странная встреча с другом друга моего детства. Да и сам мой приезд был пугающе странным: меня вызвали в город детства по просьбе близкого человека, который внезапно погиб…
«Воды. Как хочется воды». Я залпом осушила стакан и села в медитацию. Пять минут тишины сейчас были просто необходимы. Я включила музыку для релаксации, закрыла глаза и погрузилась в себя. Дыхание замедлилось. Мысли, кружившиеся в моей голове встревоженными птицами постепенно успокоились, сложили крылья, затихли. Перед внутренним взором проплывали образы, и среди них — голос Милки. Тот давний разговор, когда мы, сёстры, ещё могли говорить обо всём без оглядки.
«Если боишься — иди в том, что тебе по душе. Пусть видят тебя настоящую». Тогда Милка сказала это перед моей первой важной встречей. С тех пор много воды утекло. Теперь я тайно приехала в родной город, где жила сестра, но так и не решилась ей позвонить. С некоторых пор зависть разрушала наши доверительные отношения — медленно, незаметно, как вода точит камень. Но её совет остался. Он звучал во мне отдельно от обиды. Отдельно от недосказанности.
Когда трек закончился, я вернулась в реальность — спокойная, уравновешенная, с ясным пониманием: я не знаю, чем кончится вечер, но знаю, какой хочу быть. Я взяла свой дневник и записала всего три строчки. Это было интуитивное письмо, которому я научилась давно: не думать, просто вести рукой. «Изумрудное платье. Не прятаться. Пусть увидят тебя такой, какая ты есть». Я перечитала написанное и кивнула. День обещал быть интересным и насыщенным.
На кухне весело шкворчала яичница, наполняя дом аппетитным ароматом поджаренного бекона. Я быстро соорудила брускетту с нежным творожным сыром и зеленью, плотно позавтракала и с удовольствием выпила ещё одну чашечку горячего кофе. Планы, планы, планы... Пора бы и прогуляться. Надев спортивный костюм, я отправилась в соседний парк немного проветриться.
Городской парк жил своей привычной утренней жизнью. По дорожкам неспешно гуляли родители с детьми, звенел детский смех, а навстречу то и дело попадались мамочки, катившие коляски со спящими малышами. Я шла размеренным шагом, вдыхая мягкий, тёплый воздух. Августовское небо над головой было пронзительно-голубым, но на него уже медленно наползали тяжёлые тёмные тучи, обещая скорую смену погоды. Я подошла к пруду. Солнечные блики слепили глаза, дрожа яркими искрами на зеркальной глади воды. Стоило мне приблизиться к кромке, как сонные уточки мгновенно активизировались: они шумно захлопали крыльями и дружной стайкой поплыли прямо ко мне, явно надеясь на угощение. Я остановилась у самой воды, достала телефон и в приложении надиктовала вопросы для Макса. Чтобы не забыть. Чтобы держать всё под контролем.
1. Подлинность картин.
2. Роль Тамары.
3. Сроки передачи прав.
Совсем близко, сорвавшись с ветки, упал кленовый лист — жёлтый, с алыми прожилками. Я подняла его и, повертев в руках, взяла с собой, как утешительный приз в сложный день. Как напоминание: даже в трудные дни есть место красоте и поддержке мира. Где-то через час я вернулась домой бодрой и наполненной, готовой ко всем перепетиям сегодняшнего дня.
Быстренько проверив соцсети и электронную почту, решила заняться выбором туалета на сегодняшний вечер и подошла к шкафу. «В чём же пойти на встречу с Максом? Он, вроде бы как и Григорий, фотограф. Это должен быть продуманный, интересный образ. Пожалуй надо над этим поработать более тщательно и привести себя в порядок», — подумала я, распахнув створки шкафа и критически осмотрев вешалки. «Так, у меня с собой всего два платья и брючный костюм для особых случаев», — размышляла я, перебирая свой скудный выходной гардероб. Выбор, который всегда мучителен для каждой женщины, сейчас превращался в настоящую пытку.
Я резко сдёрнула маленькое чёрное платье с вешалки — скромное и строгое. Приложила к себе, всматриваясь в отражение. Да, оно было надёжным, как старый друг. В нём я чувствовала себя защищённой, серьёзной, непроницаемой. К нему у меня как раз есть идеальные туфли и украшения, а нитка жемчуга добавит сдержанной элегантности. «Деловая встреча. Незнакомый мужчина. Лучше быть официальной», — упрямо подсказывал внутренний голос. Но в ту же секунду внутри поднялась волна протеста и глухого возмущения. Какая официальность?! Это ведь не бизнес-ланч и, упаси бог, не романтическое свидание. Это была дикая, странная встреча с человеком, который одним дурацким приглашением выдернул меня из привычной жизни и заставил приехать сюда. Макс — чужак, друг друга детства, вроде бы знакомый знакомых, но... сколько же сомнений он вызывал! И к этому незнакомцу в ресторан я иду только потому, что он позвал меня по делу Павла. Моего Павла. Моего Пашки, друга из детской песочницы.
Я отбросила чёрное платье и схватила второе — изумрудное. Прижала к груди, шагнув ближе к зеркалу. Боже, оно ведь чертовски меняет меня! Я в нём всегда чувствую себя «рыжей бестией» — свободной, дерзкой и раскованной. Это платье было совсем другим. Смелым. Оно буквально кричало о жизни, о страсти, о том, что я не просто «деловая женщина», а женщина! И ещё… оно мучительно напоминало мне о Павле. О художнике, который любил говорить, что зелёный — цвет надежды и жизни. Он так любил этот цвет… Я замерла с платьем в руках, чувствуя, как перехватывает дыхание от нахлынувших воспоминаний и отбросила его в сторону.
«Глупости! — мысленно крикнула я своему отражению, пытаясь заглушить эту внезапную слабость. — Какая к чёрту надежда? Павел мёртв». Я протянула руку к чёрному платью, но на мгновение замерла. Вспомнила ночную мышь и её предупреждение. И слова сестры, застрявшие в памяти с тех пор, когда мы ещё были близки: «Если боишься — иди в том, что тебе по душе. Пусть видят тебя настоящую».
— Ну уж нет, — сказала я решительно. — Если я иду в неизвестность, то хотя бы буду в том, что мне по душе. И шло бы всё к чертям собачьим! Буду обворожительна и прекрасна! И это будет моя броня!
Я решительно сняла с вешалки изумрудное платье. Атлас скользнул по коже прохладной волной и безупречно лёг по фигуре, струясь в руках, как жидкий драгоценный металл. Я подошла к большому зеркалу в прихожей и принялась за колдовство. Взмахом руки взбила каштановые волосы, придавая своему растрёпанному каре дерзкий, слегка небрежный объём. Несколько точных штрихов косметикой, чтобы выгодно подчеркнуть и сделать ярче свои зеленоватые глаза. В финале всей этой феерии преображения занялась украшениями. Поправила крупные жемчужные серьги-капли, так мило раскачивающиеся в ушах. Я не стала отказываться от жемчуга полностью, а вызывающе объединила его нежность с тонкой золотой цепью и глубоким цветом зелёного. Получилось идеально: нежность и дерзость в одном флаконе.
«Надо продумать каждую деталь, чтобы вечер не закончился печально», — подумала я, отступая на шаг. Из зеркала на меня смотрела ослепительно красивая, уверенная в себе женщина. Я подмигнула своему роскошному отражению и улыбнулась. Утренняя тревога на мгновение отступила, разбившись о мою собственную привлекательность. Пора. На экране телефона высветилось сообщение, что машина уже ожидает.
В такси я устроилась на заднем сиденье и глядя в окно, рассматривала окружающий мир. В семь вечера солнце ещё теплилось высоко над горизонтом, украшая город в густых, тёплых закатных оттенках багрянца, золота и янтаря. Лучи мягко подсвечивали стекло, заставляя моё отражение в окне буквально сиять.
