Czytaj książkę: «Тень от красного света»
Часть I Зов.
Пролог
Миссию к космическому объекту карассцев назвали «Ясон» и мы якобы были как члены корабля. Но потом её отложили. Сперва перенесли на два года, а затем ещё на год. Во время осуждения миссии, ещё до того как её отложили в первый раз тётушка Дороти спросила:
― Так, а как мы обратно доберёмся? Лететь туда 4 года, а значит обратно тоже! Но как мы повернём ракету?
― Verdomme! Ты права! Нужен пилотируемый корабль!
Mon pére снял очки и зажмурился, протёр очки и одел снова. Затем посмотрел на maman и сказал:
― Liefje, ты уже начала думать над конструкцией?
― Не совсем, но некоторые идеи есть.
Так они и обсуждали что делать. На носу было окончание второго срока президентки Чжан Синь началась новая предвыборная кампания. После выборов президентом неожиданно для многих стал победителем. После оглашения результатов в штабе он сказал, в свойственной ему манере:
― Verdomme! Я на самом деле не хочу быть политиком!
― Политик и не нужен, нужен герой. А им ты уже являешься.
― Ха! Гу Цзин! Твоё красноречие всегда на высоте!
― Это и называется быть политиком. Потому политику оставь мне - а себе возьми то, что получается лучше всего - быть героем. Объединять и вдохновлять всех.
― Договорились!
Через неделю после моего восемнадцатилетия он принёс присягу. Я тогда как раз была в выпускном классе. Вечером, после церемонии инаугурации я решила ему рассказать, что записалась в добровольцы на миссию.
― Mon papa, я хочу тебе рассказать… я записалась на миссию!
― Verdomme! Это целых восемь лет! А ты ещё молода! Meisje, ты точно уверена?!
― Ты не понимаешь… Я хочу увидеть этот объект!
― Понимаю, иначе ты бы родилась на Земле. Твоя мать такие же… Но я не хочу тебя терять! Это целых восемь лет!
― Но… я записалась!
Затем в комнату вошла maman. Она посмотрела на нас и сказала своим мягким голосом.
― Я знаю, что ты записалась, милая… но этот энтузиазм… ты ещё молода…
― Когда мы долетим мне будет за двадцать!
― И ты потеряешь свои лучшие годы будто в консервной банке…
― Но вы же не боялись лететь!
― Мы летели не восемь лет! И да, не факт, что тебя могут выбрать!
― Ты просто не хочешь меня отпускать!
― Meisje, твоя мать просто хочет сказать…
Я побежала по ступенькам на второй этаж и вошла в свою комнату и закрыла дверь. Я проплакала всю ночь. Утром после уроков меня позвала Минами. Тётушка Ёсикава работала в школе и была психологом и учителем литературы. Я сидела в её кабинете и рассказала вчерашний разговор. Она никогда и никому не рассказывала про рассказы учеников.
― Моя мать и отец не хотят меня отпускать!
― Они этого не говорили…
― Но pére сказал, что лететь целых восемь лет!
― Но он не сказал, что тебе не нужно лететь или что запрещает…
― Но… он сказал, что я ещё молода…
― И это правда…
― Мать тоже вторит ему! Она сказала, что потрачу лучшие годы…
― Да, она беспокоится.
― Отец не запрещает прямо, но ему не нравится это! Он точно не одобряет!
― Знаешь, однажды он мне сказал, что для того, чтобы поддержать ему одобрять не обязательно. Он же не говорит тебе что делать и не указывает чего не делать.
― Да… это…
Я прижала колени к своей груди и обняла их…
― Родители волнуются за тебя.
― Но мать не хочет меня отпускать!
― Разве она это сказала?
― Она сказала, что не факт, что меня могут выбрать!
― Это факт. Она просто хочет оградить тебя от ложных ожиданий…
― Но ведь я не просила меня ограждать…
― Она мать. Она любит. Она так выражает свою любовь…
― Спа… спасибо… Это между нами!
― Конечно, как обычно!
Минами улыбнулась. Я встала, затем пожала её руку и обняла. От неё снова пахло цветами, которые земляне называли «камелиями». Потом я улыбнулась и сказала…
― А насчёт лучших лет… со мной тоже летит мой любимый, как maman летела с papa! Вигги обещал записаться!
Я вышла и побежала на встречу с ним. Вигги обещал записаться, но он так и не записался. А потом я узнала, что миссию отложили на год. Это был первый перенос миссии.
В тот день мы с Вигги впервые занялись сексом. У нас было свидание, кино и он потом сказал, что в начале следующей декады он запишется.
― Я запишусь не позже Фримера! Обещаю!
― Хорошо любимый!
Мы лежали на траве, затем он лёг на меня и начал целовать. Потом всё случилось. Мне было очень больно.
― Прекрати! Мне больно!
― О, я у тебя первый! Надеюсь, что буду последним!
― Хватит!
― Ничего, сейчас будет приятно!
А потом он сам кончил. Вся трава рядом была в его семени. Он лежал и тяжело дышал. Я встала и пошла к себе домой. Мне было немного больно ходить, ходила чуть прихрамывая.
― Увидимся завтра!
― Да, обязательно!
Он продолжал лежать и улыбался. Я же пришла домой, зашла в душ. Крови было не так много, затем я пошла к себе и уснула. Через три дня я узнала две вещи - миссию перенесли второй раз и Вигги не записался.
― Почему ты не записался?
― Я… ну я опоздал на приём заявок
― Но он ещё ведётся!
― Да… я опоздал на запись в тот день!
― Так пошли сегодня?
― Ну… я обещал поехать к бабушке…
― Ты не хочешь лететь?
― Хочу… а ещё я тебя хочу!
Он улыбнулся и прижал меня к себе. От него пахло потом и не слишком свежим дыханием.
― Перестань. Мне всё ещё больно.
― О, не хотел тебе причинять боль!
Я высвободилась и пошла к себе. Он смотрел мне вслед и крикнул в догонку:
― Этот пиджак тебе не идёт!
В горле появился комок. Я любила его. Он всегда был единственным, кто не дразнил нас с Фрэнком за то, что мы родились здесь! Мы не выбирали где рождаться! Но теперь это наш дом! И мне нравится наш дом, чёрт возьми! Он всегда поддерживал и говорил, что остальные глупые и не понимают ничего. Потому я ему была благодарна. Очень. Затем мы начали встречаться, пару месяцев назад. Я сильно боялась представить его родителям. Он обещал дважды прийти, но у него не получалось. В итоге я просто показала его фотографию. И mon pére сразу же назвал его «Наполеоном». С тех пор он про него так и говорил: «твой Бонапарт» или «твой Наполеон». Потом я узнала, кто такой Наполеон Бонапарт. А про комплекс Наполеона мне Минами рассказала. И хотя мои родители знали, что низкий рост Наполеона - это расхожий миф - это не мешало его так называть. Впрочем - они без злобы, так что я была не против. Да и он сам так и не пришёл, чтобы познакомиться с ними и сказать им, как его им называть.
Вечером следующего дня отец сидел на диване и пил своё безалкогольное пиво. Он очень гордился тем, что оно такое же вкусное, как настоящее. Увидев меня он сказал:
― Meisje, подожди. У меня для тебя новости. Присядь.
― Что?! Меня не взяли?!
― Никого не взяли… Миссию перенесли теперь ещё на три года. А всем конкурсантам объявят, что будут проводить новый набор ближе к дате запуска.
― Но по новостям ничего такого не говорили!
― Verdomme! Я же президент, как никак. Это я создаю новости и Минами решает как их подавать, в каком свете. Да, у нас есть и другие СМИ, со своим мнением, но источником новостей является правительство.
― Да, ты, дядюшки Притт, Гу Цзинь, тётушка Дороти и maman.
― Да. Ты сильно расстроилась?
― Не совсем… получается я уже буду учиться в университете…
― Ты выбрала факультет?
― Да, я хочу изучать культуру карасцев, как Чжан Синь!
― Отлично. Иди к себе в комнату, я люблю тебя.
― И я тебя.
Я пошла к себе в комнату. Я уткнулась лицом в подушку и разрыдалась от обиды на переносы и бюрократию и переносы. Да, mon papa старался выбить деньги на миссию от землян, а Гу Цзин в своей новой должности был прекрасным переговорщиком, но пока всё было не радужно.
С утра я собиралась готовиться к экзаменам, но в кабинете mon papa уже проходило заседание правительства.
― Чувак! Ты уже сделал заявление?
― Ты же знаешь, что ещё нет. Выступление через час, именно тогда мы расскажем про то, что миссия снова откладывается и набор добровольцев уже будет проводится снова, уже ближе к дате подтверждённого старта миссии.
― Они такие же как Эпенейзер Сркудж! Эти чёртовы земляне! У нас в Мельбурне тоже полно таких скряг!
― Не уверен, что дело совсем в этом.
Произнесший эти слова Гу Цзин откинулся на спинку кресла и положил свою трость на свои коленки. Я же смотрела на всё это через приоткрытую дверь. Затем я решила, что не буду шпионить и просто вошла в зал. Гу Цзин и Дороти улыбнулись, Гу Юань потрепал меня по голове и сказал:
― Ну давай, садись в кресло, чего уж там. Ты всё равно узнаешь, обо всём, что мы сейчас будем обсуждать.
― Только meisje, только пока никому не говори, тем более мы всё равно ничего не собираемся скрывать. Твоё любопытство всегда напоминает liefje, когда ты утром всех увидела и поприветствовала нас всех я уже знал, что ты захочешь всё узнать.
― Ты прав mon papa. Я посижу здесь с краю стола и не буду мешать.
― Так народ! А что там с запуском?
― Verdomme! , у нас есть небольшой прорыв. Liefje вспомнила о программе «Шаттл» что был ещё в позапрошлом веке, вот смотрите чертежи!
И mon pére развернул чертежи и положил на стол, maman стояла рядом и улыбалась, на лице была гордость и удовлетворение от проделанной работы. Тётушка Дороти сразу же заинтересовалась.
― Иисусе! Это может сработать!
― Одна беда - у нас нет ни денег ни технологий должного уровня, чтобы это собрать!
― А вот насчёт второго я бы возразила. Ты видел роботов моего сына? Фрэнк уже делает танцующих роботов с карасскими чипами! Он ещё не поступил в Университет, а же разгадал секрет прочных карасских корпусов. Там какое-то графитно-нано травление!
― Кхем, нано-травление графеном и хромом стали. Это странное сочетание и то, что он до этого дошёл уже подвиг. Парню нет и 18 лет и он немного младше Аяны! А уже творит чудеса! И это я говорю не как гордый отец, но чего скрывать - не без этого!
― Verdomme! Ты говоришь, что фрэнковские роботы и гибридные технологии с карасскими материалами нам помогут?
― Да, но при этом мы экономически не потянем.
― В этом ты прав, . Хотя, что скажет Минами?
Я взглянула на Минами. Она получила второе образование экономиста. тоже был и агрономом и экономистом, теперь.
― Да, я не самый лучший в мире Экономист… но у нас нет трёх миллиардов арасских лир… Или двух с половиной миллиардов евро…
― Чёрт! Нам не обойтись без помощи землян!
был ещё недавно был министром экономики при президентке Чжан Синь. Сейчас же его статус был не определён.
― Перейдём ко второй повестке дня, как новоиспечённый президент я должен окончить формирование правительства и кабинета министров. Гу Цзин. Ты был прекрасным премьер-министром при своей супруге. Может продолжишь?
― Нет! Вынужден отклонить. Власти нужна сменяемость. И одни и те же люди не должны занимать одни и те же должности, иначе к чему нам выборы?
― Что ж, резонно. Но ты отличный переговорщик. Может станешь министром иностранных дел?
― Именно поэтому мне эта должность не совсем подходит. У меня есть встречное предложение: я стану министром обороны.
Воцарилась тишина на мгновение и все посмотрели на него вытаращив глаза. Первым нарушила тишину Чжан Синь:
― Гу Цзин! О чём ты?! От кого нам обороняться?!
― Ну, послушайте план. То, что нам пока не от кого обороняться не означает, что нам не придётся этого делать в будущем.
Он положил трость перед собой и уперевшись, поддался вперёд. Сделал глубокий вдох и продолжил:
― Первое: люди есть люди. Агрессия - есть часть природы человека, потому пусть они канализируют её через военную службу. Да у нас есть замечательная полиция, но армия лишней не будет. Пусть молодые и горячие люди служат. К тому же армия - это хорошая и достойная карьера!
― Tyfus! В этом ты прав.
― Благодарю, а второе: каждый мой выход на трибуну или подключение в качестве гостя к выпуску новостей будет сопровождаться надписью «Министр обороны» и то, что следует дальше - про самопровозглашённое государство или непризнанную республику - не так важно. Министр иностранных дел какого-то там мятежного государства, которое никто не признаёт будет наводить на всех просто скуку и зевоту. А вот министр обороны уже приковывает взгляд.
И тут все дружно расхохотались, оценив его идею, я тоже немного хихикнула.
― Мужик! Ну ты и чертяка! То есть для тебя это ещё и ширма и способ поставить огромную стрелку над собой!
― Да, мистер О’Лири, вы верно уловили суть и прекрасно её сформулировали. Каждое моё слово будет привлекать повышенное внимание.
― А как мы это объясним людям на Земле?
― Мы им объяснять и не обязаны, к тому же я просто им расскажу про первый аргумент, с направлением агрессии молодёжи.
― Решено, назначаю тебя министром обороны. Конор - ты будешь отвечать за сельское хозяйство. Минами - за экономику, liefje - премьер-министр. Дора - министр развития, а Притхви - всё ещё министр здравоохранения.
― Можно сделать скромное предложение?
― Да, Гу Цзин?
― Мисс Дороти лучше назначить министром иностранных дел.
― Иисусе! Почему это?!
― Ну, будет весело.
Все заулыбались, представляя как тётушка Дороти будет осаживать всех, вспоминая как она вела диалоги с космическими агентствами. И mon pére кивнул.
― Что ж, тогда министром иностранных дел.
― Сэр, есть сэр!
Она встала по стойке «смирно» и отдала честь, с суровым выражением лица, но в конце не выдержала и заулыбалась.
― Чжан Синь станет моим главным советником, а Гу Юань - министром развития. Пока на повестке дня вроде всё?
― Не совсем, дорогой - объект N снова начал посылать нам сигналы.
― Verdomme! Тот самый объект карассцев?! Снова фотографии?
― Да, снова фотографии звёзд вокруг, три подписи: дата запуска его самого, по карасскому календарю. Дату сегодняшнюю и свои координаты. И ещё текстовой сигнал.
― Иисусе! Снова «Подтвердите получение сигнала»?
― Да, именно так. И снова теперь дважды в сутки…
― Что ж. Вероятно это всё-таки космический телескоп. Он там стоял бог знает сколько и ещё 18 лет, с момента того, как мы обнаружили. Полагаю он никуда не денется.
― Да, ты прав дорогой. Надеюсь мы скоро запустим миссию.
― Наша meisje тоже хочет полететь вместе со своим Бонапартом.
― Ну mon pére! Почему вы так называете Вигги? Он же не выбирал родится с таким маленьким ростом? Да, он мне по грудь, но может станет выше…
― Да, но носить обувь с большими каблуками он выбрал сам. К тому же мы без злобы или желания задеть. Просто ирония.
― Это я понимаю…
― Что ж… На сегодня всё, все свободны. Мне тоже надо готовится к официальному заявлению. Meisje, там журналисты уже собираются во дворе потихоньку. Ты просто веди себя как Кирилл.
― Да, помню по видеохронике вашей подготовки! Идти выставив перед собой зонт или другой предмет и кричать ««Без комментариев!»
― Умница.
Все начали вставать и готовиться к совместному заявлению по всем каналам. Я же вышла и пошла на уроки.
Уже к к концу декады, к Мессидору всё уже улеглось. Раньше все гудели обсуждая состав нового правительства, а mon papa не выходил из кабинета. Иногда Марк же опять подрался с кем-то. У меня же произошёл не очень приятный разговор с Ёсикавой. Она сидела в своём кабинете и снова пахла камелиями.
― О чём бы ты хотела сегодня рассказать, дорогая?
― О том, что я холодная…
― Ты холодная?
― Ну… мы снова были близки с Вигги. После третьего свидания… он больше часа ко мне приставал… мне не нравится, что я не испытываю желание сразу…
― И поэтому ты холодная…
― Да… я будто совсем его не хочу…
― Это нормально. И говорить «нет» тоже нормально…
― Но я хочу быть хорошей девушкой…
― А ты не хорошая девушка?
― Ну… он такого не говорил, но я хочу нравится ему больше…
― Почему?
― Ну он говорит, что мне не идёт эта рубашка, или что в другой юбке я выгляжу более привлекательной…
― А ты?
― Мне эта юбка не очень нравится. Но он сказал, что мне она больше идёт и мне это понравилось…
― И потому ты стараешься быть хорошей девушкой…
― Да, он сказал, что я холодная…
― Он сказал…
Возникла пауза. Она молчала и смотрела немигающим взглядом. Не строго, лицо выражало скорее озадаченность и любопытство. Затем она заговорила снова.
― Дитя, скажи. А ты как считаешь, ты холодная?
― Я… я не знаю…
― Тебе правда так важно его мнение?
― Я… я не знаю…
― Всё хорошо, ты не обязана всё знать, но это - точки роста. Тебе есть о чём подумать. Ну а на сегодня уже всё. Обращайся, когда посчитаешь нужным. Пока, Аяна-чан!
― Пока Минами. Спасибо за всё!
Я вышла из её кабинета. Сделав несколько шагов я остановилась. И почему мне правда нужно его одобрение или его мнение? Почему? Почему?!
Глава I Первые шаги.
После того как Аяна-чан ушла, я ещё час делала заметки в своём блокноте про учеников её выпускного класса. У Аяны-чан были типичные проблемы восемнадцатилетних девушек, но этот Вигги… Чёрт! Он вызывал тревогу. Выйдя из школьного кабинета я пошла в свой офис, в котором я занималась приёмом взрослых клиентов. Я шла по Бабилон-парку, остановилась около одного из магазинчиков и купила себе латте. Боже, как же мне не хватает комбини! С другой стороны ещё 7 лет назад не было этого парка. Гу Цзин его разбил. Назвал его Бабилон-парк, почти так же как и столицу Независимой Республики Арас. Президентка Чжан хотела назвать по древнему карасскому названию, но на референдуме большинство проголосовало за вариант премьер-министра Гу Цзиня - Нью-Бабилон. Символично. Благодаря Конору и его агро гению у нас появился зелёный парк, с кронами деревьев. Потом и магазинчиками. Допив кофе я бросила стаканчик в мусорную урну, затем через несколько минут дошла до офиса. Перед открытием двери я сложила зонт. У нас в Киото все носили парасоль, летние зонты. Для многих же других идея носить зонт не только от дождя, но и от солнца казалось странностью и чудачеством. В итоге все стоически тепрепли и потели под местной жарой. Ну и кто из нас после этого чудак? Около кабинета я увидела доктора Сингха. Он шёл к себе, в халате и со стетоскопом, держа в руках стопки с медицинскими записями. Стетоскопом ему сделала его жена Дороти - гениальный инженер и изобретатель. Мой кабинет находился в здании недавно построенного госпиталя.
С доктором Сингхом мы сблизились, когда я ещё летела на станцию. Я сама предложила провести серию из пяти сессий с каждым из членов первого экипажа колонистов. Во время четвёртой сессии он вдруг спросил знаю ли я, как я получила шанс прилететь на Кеплер? Я ответила, что мне полёт оплатил Международный Фонд Развития Инноваций. Он вдруг рассмеялся и потом рассказал, что его отец разозлился, что он решил остаться на Кеплере и не жениться на дочери его друга. Отец доктора Сингха владел гостиницей. Его помощницей и управляющей была младшая сестра Притхвираджа - Джасмит. Энергичная и бойкая девушка. Она обожала работать с людьми и управлять персоналом. И потому, когда отец в наказании решил передать гостиницу ей, то Притхвирадж даже не расстроился, да и Джасмит была счастлива. Затем его отец пожертвовал деньги в Международный Фонд Развития Инновации. Из этих денег мне и оплатили полёт на Кеплер. Дороти тогда едко заметила «не каждый старик раскошелится на мозгоправа для сына». Потом я познакомилась с самой Джасмит. Она излучала уверенность, позитив и заряжала желанием жить - успешные и уверенные личности делают лучше всем вокруг.
― Братик, отец пошёл на свадьбу дочери друга!
― Да, помню. Она была обещана мне и сама не хотела становиться моей женой
― И вышла замуж за своего любимого! Все счастливы, кроме нашего папаши! Ну я думаю - его дело. Но тут он начал хвалиться, что лишил тебя наследство и пожертвовал деньги даже не на благотворительность, но на фонд инноваций, чтобы даже карму тебе благотворительностью не улучшить!
― Ха, нашёл повод для гордости, если бы он не сам не просил сыграть свадьбу дочери его друга в своей гостинице, его бы вообще не пригласили на торжество, но нет. Мой отец решил ещё и похвастаться тем, как решил меня наказать.
― Именно! Ну я слушаю это всё, подношу новые чапати и карри, расставляю на стол и говорю громко: да, кстати отец - ты знал, что фонд оплатил полёт психолога для твоего сына и всей колонии с твоих денег?
― Джасмит! Ну ты конечно даёшь сестрёнка!
― Такова была твоя месть?
― Да, профессор Минами! Все гости над ним смеялись! Человек наверное шестьсот точно! Многие из них попадали с кресел и стульев, так что ему пришлось потом оплатить ремонт 118 кресел! Он так и сидел с багровым лицом и тяжело дыша!
Они рассмеялись, я тоже присоединилась к смеху. Чёрт! Это не профессионально! Но как же это уморительно! - Такие мысли были у меня тогда, так же я считаю и сейчас. Нездоровые установки отца загнали его же в яму, в позор и смех над ним же. Такое бывает, бумеранги иногда возвращаются.
С самим доктором Сингхом работать было сложно. Прорабатывать его страх. Прорыв случился только через 10 сессий, когда он поделился, что пришёл к трём вопросам: где я? Что я сейчас должен сделать? Что будет, если не сделаю? Я посоветовала ему сперва закрыть глаза и сделать три глубоких вдоха и выдоха и задать себе эти вопросы. Потом я видела, как он это делает даже перед самыми простыми операциями. При этом неосознанно сжимает кулаки. Затем такие операции у него начали проходить без этого ритуала. Он научился уживаться со страхом и отвоёвывать у страха пространство сантиметр за сантиметром.
Сидя за своим столом я сняла свои очки, положила на стол, откинулась на спинку кресла и зажмурилась. Чёрт! Я так радовалась, когда в очередной из волн своттеров прибыли ровесники и дети, что немногим старше Аяны и Фрэнка, но те начали их буллить. Будто они выбирали родиться на этой планете. Потом я обрадовалась, когда Вигги заступился за Аяну и всегда поддерживал публично. Однако когда Аяна сказала, что он постоянно говорит только о себе меня это насторожило. Последние же рассказы о нём и вовсе вызывали тревогу. Надо бы к нему присмотреться.
До пятого класса Фрэнк и Аяна были словно дети богатых родителей на домашнем обучении - только два ученика и много учителей. Гу Юань особенно был хорош. В тоже время более старшие дети, прилетевшие с родителями уже начинали ходить в школу. И потом уже хлынул поток людей, с детьми её возастра. Буллинг прекратился и стих по естественной причине - у одноклассников Аяны и Фрэнка родились младшие братья и сёстры на Арас.
За годы, пока Аяна летела сюда с отцом и Фрэнком с Земли на Арас произошли тектонические политические сдвиги. Парламент начал работу бодро: 18 партий. Затем премьер-министр Гу Цзин продавил через этот же парламент, что так много партий быть не должно. В итоге к концу первого срока Чжан Синь были не только её выборы, но и битва между партиями. Партию занявшую меньше 15% распускались, её члены могли вступить в другие парти. Затем между оставшимися производили перевыборы, таким образом в финале остались три партии: Левая Арасская Партия, Правая Арасская Партия и Центристская Арасская Партия. То есть Aras’ Left Party, Aras’ Right Party, Aras’ Central Party. Такой вот триумвират. На вторых выборах были праймериз и Макс был самым не очевидным кандидатом. Его называли «Пивной де Бур» - поскольку владел первым заводом по производству пива на планете, особенно гордился своей безалкогольной продукцией. Однако неожиданно для всех он собрал 67% голосов.
Я сидела в кабинете. Клиентов не было, потому я открыла свой ноутбук и начала смотреть новости. Мне попадался фрагмент из нарезки утреннего интервью Гу Цзиня американскому телеканалу. Он объяснял, что армия нужна в первую очередь для канализации агрессии. Логичный и практичный и стратегический подход во всём - в этом весь Гу Цзин. Затем ведущая новостей его спросила:
― Значит армия в основном для канализации агрессии. Слабо верится, но возникает другой вопрос: а почему они одеты и маршируют на манер китайской армии?
― Потому что это единственная модель, которую я знаю. И я ничего зазорного не вижу. История знает и эскадроны гусар и армию сипаев. Кроме того, если есть армейские специалисты, которые хотят прилететь к нам и присоединиться, показать мне как нужно - буду благодарен, может даже билеты оплачу.
Он улыбнулся своей мягкой улыбкой, стоя опираясь на трость, что поставил перед собой. Ведущая чуть опешила, натянуто улыбнулась, затем задала следующий вопрос:
― Ну вы же отдаёте себе отчёт в том, что ваша армия… как бы это сказать… бумажный тигр?
― Бумажный тигр? Что ж, может и так. А ещё я отдаю себе отчёт в том, что трое из четырёх величайших конструкторов человечества живут и работают на Арас, в нашей десяти миллионной столице находятся офисы разработки новых роботов, экзоскелетов и самоходных турелей и дронов. Что сперва идёт пополнение нашей армии, а потом продажа государствам Земли. Что именно земные государства завалили нас предзаказами и контрактами. Что у нас есть много такого, что мы пока никому не показываем и никому бы не хотелось испытать это на деле.
― Это… это угроза?
― Отнюдь, просто перечисление фактов. А если же вас простое перечисление фактов воспринимается как угроза - уже говорит о многом. Как знать, может именно поэтому на этого бумажного тигра так мало охотников?
― Что ж. Ответ и правда впечатляет. К сожалению мне подсказывают, что у нас кончается время и мы с большой неохотой вынуждены попрощаться…
― До свидания, я открыт для интервью в любое время. И вся Независимая Республика Арас всегда открыта.
У меня пробежали мурашки. Чёрт, Гу Цзин всегда умел производить впечатление. Нам очень повезло, что такой человек стал одним из столпов государства.
***
Следующую новость мне уже сообщила Чжан Синь. Вечером в кабинете Максимилиана собрались все: Крупнова, Чжан, Конор, Притхвирадж, Дороти и Гу Цзин. Его жена начала рассказ:
― Итак, объект снова начал присылать свежие фотографии и требовать подтвердить получение!
― Verdomme! Этот объект N, слишком странно ведёт себя для космического телескопа или зонда.
― Слушайте, народ - а вдруг это спасательный корабль или шлюпка от карасцев и нужно подтвердить получении? Может она заметила наше присутствие?
― Иисусе! Конор! Ну ты скажешь тоже! Зачем кому-то оставлять спасательный корабль? Дорого и не эффективно! Может это космический и исследовательский зонд!
― Да, Дора, ты права. Verdomme! Он скорее всего просит подтвердить получение свежих данных, но тогда смысла нет подтверждать - он и дальше будет присылать фотографии.
После чего обсуждали вопросы планирования бюджета, запуска новой шахты по добыче угля. А ещё оказалось, что недра планеты скудны на нефть, что объясняло повальное увлечение электромобилями у карасцев.
***
В Брюмер я уже снова говорила с Аяной. Она рассказывала, что не спала всю ночь и наконец сдала экзамены. Что её поддерживали только Фрэнк и Вигги.
― Фрэнк помогал учиться, объяснял непонятные темы. А ещё показывал своих чертежи новых роботов!
― Но ты упомянула, что Вигги тоже помогал.
― Да, он звонил вечерами, говорил что верит в меня и мы говорили до глубокой ночи.
― Он поддерживал?
― В основном, да, что я лучшая и что он очень хорошо меня понимает.
Я замолчала, начала думать и сопоставлять факты: он звонил ей вечерами, когда она была уставшей и говорил до ночи, почти ни о чём. Такова была его поддержка. Я сделал глубокий вздох.
― И он тебя понимает?
― Да, он говорит, что понимает…
― Он говорит…
― Опять?! Ты хочешь сказать, что на самом деле он меня не понимает?!
― Пожалуйста, не кричи… Я ничего не говорю…
Она смотрела на меня и сжимала кулаки. Её ноздри жадно втягивали воздух. Затем она успокоилась. Я продолжила.
― Ты сказала, что он тебя понимает. В чём выражается эта поддержка?
― Ну он говорит, что понимает…
― А кроме слов?
Тишина. Она замолчала и начала смотреть на мой синий маникюр, что был под цвет оправы очков. Я всегда подбирала лак цвета оправы очков и пуговиц на рубашке. Я сделала вдох и сказала:
― Хорошо, он говорит, что понимает. А он описывает каково это? Как он себя чувствовал, когда сдавал экзамены?
― Нет, он говорит, что ему всё легко далось и он сразу всё сдал!
― Что ж… легко далось, но он понимает. Может он также переживал по другому поводу? Он не поделился?
― Нет… Странно, но он постоянно рассказывает о себе, а об этом не рассказывал.
― Рассказывает о себе… а ты? Что он говорит о тебе?
Она снова замолчала. Потом на её глазах появились слёзы. Она собрала все вещи.
― Простите! Я пойду, простите!
Она выбежала из кабинета школьного психолога. Я сделала заметки в блокноте. Вигги. Он говорит, что понимает. Но никогда не спрашивает, что она на самом деле чувствует. Этот парень меня очень беспокоит.
***
Придя домой я сняла обувь и повесила парасоль на крючок, сняла маску с фильтрами, обувь и крикнула!
― Tadaimaaaaa!
― Okaeri!
Взлохмаченная голова в очках выглянула из двери кухни. Рё. Я слышала запах и шкворчание масла. Сомнений нет - муж готовил темпура! Я улыбнулась. И пошла на кухню, затем обняла его со спины.
― Садись дорогая, я почти закончил!
― Снова темпура по семейному рецепту Куроива?
― Hai! Садись давай, сейчас наложу.
Я села за стол, на нём уже были рис, салаты и два бокала с пивом, а бутылка с иероглифами я узнала - это новый рисовый лагер от компании де Бура.
― Itadakimaaaas!
― Itadakimasu!
Мы начали есть орудуя палочками. Я сразу вспомнила, как мы познакомились: он был из третьей волны колонистов. Меня привлёк тем, что отказался пользоваться вилкой и вырезал самодельные палочки. Многие долго над этим смеялись. Несколько сквоттеров рассказали мне об этом, со словами “японец остаётся всегда японцем”. Идентичность - деликатная тема, но тем не менее он меня заинтересовал и я решила познакомиться с ним по-ближе. Он в тот же день угостил меня темпура, которые сам приготовил. Вечно в белой рубашке, чёрном костюме и галстуке. Почти всегда молчаливый, тихий и робкий. Однако он был гениальным физиком и математиком. Сейчас он строил расчёты маршруты полётов ракет, с учётом запуска их из Арас. Новый прототип пилотируемого модуля назвали «Прометей-3». Идея состояла в том, чтобы увеличить число новых NIE-2 и на первую ступень ракеты присоединить тот самый спускаемый пилотируемый модуль «Прометей-2». А ещё он преподавал алгебру, геометрию и физику в школе.
После дня знакомства он обрадовался, что мы почти из одного города. Он элегантно ухаживал за мной, а потом мы поженились.
Никогда не забуду, как мы ходили в первое открытое кафе, как впервые поцеловались в свежеоткрытом Бабилон-парку. Вечером, под вспышки фейерверков. Как мы вместе устроили японскую ярмарку. Наши отношения развивались постепенно. Мы как подростки проводили бессонные ночи за разговорами по телефону друг с другом. Он многим казался замкнутым, но на самом деле был просто робким, вежливым и стеснительным. Он думал лишь о том, как бы не причинить кому-либо неудобство. При этом он был уверен в себе и ему было комфортно, но лишь в тишине. Когда никто не отвлекал его от математических и физических формул. Он обожал порядок, когда каждая вещь была на своём месте, потому и любил цифры, где всё было логично и имело свой внутренний порядок.
