Czytaj książkę: «Странная сказка. Том 3»

Глава 1. Вожак

Вожак — это сила и опыт, и ведомо испокон,

Что там — где Закон не предвидит, приказ Вожака — Закон.

Киплинг

Лежать было неудобно. Жёсткая поверхность, о которую болезненно расплющилось моё ухо, — это первое, что я почувствовал. Потом добавился запах: пыль, старая резина и какая-то химия — бензин или ацетон. Показалось, что я всем телом испытываю лёгкие вибрации и иногда — более резкие толчки. И всё это в полной темноте, под ровное механическое гудение. Включившемуся мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы сложить этот сенсорный пазл и сделать вывод: я лежу в едущей машине.

Но почему вокруг так темно? Может, меня везут в багажнике? Я попробовал пошевелиться и обнаружил, что ноги у меня двигаются свободно, не встречая никаких препятствий. Хм… На багажник не похоже. А вот руки совершенно отказывались подчиняться, и я даже не сразу понял, что они чем-то зафиксированы за спиной. Вообще, когда тело затекло от долгой неподвижности, в полной темноте трудно определить его положение.

Мешала ещё и боль. Горел и пульсировал затылок, пылали запястья, болело левое ухо, которое я отлежал. Очень осторожно, преодолевая общую одеревенелость всех мышц, я попытался подняться и сесть, но ничего не получилось. Руки не двигались, спина ныла и не хотела гнуться. Стиснув зубы, я предпринял вторую попытку: перекатился на спину (запястья обожгло острой болью) и начал подниматься, стараясь сесть. В этот момент машина, вероятно, резко затормозила, и я приложился многострадальным затылком об твёрдый пол.

От адской боли, полыхнувшей в голове, я хотел выругаться, но, к своему удивлению, обнаружил, что не могу этого сделать. Мой рот отказывался открываться. Его чем-то заклеили? Я не был до конца в этом уверен, потому что за двадцать восемь скучных лет жизни меня до сих пор ни разу не похищали, не связывали и не запечатывали рот. Вот так уныло я жил! Зато теперь нашлись желающие сотворить это со мной. Кто именно — вычислить нетрудно. Перед тем как меня вырубили, я слышал голос, который смог опознать. Бугор, он же Анатолий Багров. Бригадир в логистическом центре и по совместительству — вожак маленькой стаи, в которую входили Мамонт, Шамок и ныне покойный Серый.

Бугор, конечно, дядька суровый. Но я не думаю, что это он устроил моё похищение. Простоват он для такой сложной операции. Сам он просто подстерёг бы в тёмном переулке и отоварил по голове арматурой. Помнится, товарищ майор Куницкий предупреждал, что из-за Серого у меня могут быть неприятности с главным волчьим вожаком. Как там его звали? Вельзевул? Визаган? Нет… А! Виссегауд! И что-то ещё мне про него говорили, про него и про Куницкого… Не помню. Тяжело думать, когда недавно чуть череп не проломили.

Когда машина резко затормозила и я опрокинулся, показалось, что мы уже приехали. Но нет, мотор опять зарычал, пол подо мной затрясся — мы поехали дальше. Куда же они меня везут? Где там Бугор и его шестёрки проживали? Знаю, что не в Началове, потому что они тоже приезжали-уезжали на автобусе. Но и не в Кёниге: они всегда выходили раньше меня. В каком-то из пригородных посёлков, скорее всего. Там, наверное, оборотням комфортнее — поближе к природе, подальше от человеческих глаз. И, например, если похитили кого-то, там удобнее расправиться без лишних свидетелей…

Хлоп твою пасть! Сходил на корпоратив, называется!

Лежать на спине со связанными сзади руками было очень неудобно. Но и сесть я больше не пытался, потому что началась очень сильная тряска. Похоже, мы свернули на какую-то совершенно раздолбанную грунтовку. Я лишь перекатился на правый бок и пролежал на нём до тех пор, пока машина не остановилась. Двигатель замолчал. Послышалось лязганье и скрип открываемых дверей.

Ну всё: вылезай, приехали…

Было чётко слышно, что открылась дверь, но светлее не стало. Похоже, глаза у меня завязаны. Или какой-то мешок на голове? Я внутренне напрягся, когда услышал, как кто-то запрыгнул туда, где я валялся на полу. Тяжко пробухали грузные шаги. Невидимые руки схватили меня за одежду и одним рывком привели в вертикальное положение. Я по-прежнему ни пера не видел и не мог даже гугукнуть. Но я почуял сильный запах застарелого пота, исходивший от кого-то рядом.

— Тащите его к старшаку! — донёсся голос Бугра. Судя по звучанию, он был снаружи машины.

Меня с двух сторон схватили и поволокли, словно мешок картошки. На пару секунд мы задержались, пока меня из кузова грузовика или салона микрика — уж не знаю, где я там валялся — вытащили и аккуратно приземлили. Дальше мы устремились куда-то с такой скоростью, что я едва успевал перебирать ногами. Несколько рывков вверх: мы поднялись по короткой лестнице. Скрип открывающейся двери. Звук шагов стал более гулким: мы вошли в помещение, причём довольно просторное.

Остановились.

Сначала я услышал звук приближающихся шагов, а потом — голос, от которого у меня волосы, все, какие были, встали дыбом. Низкий, хриплый, нечеловеческий:

— Значит, ты отвечаешь, что это он?

Так мог бы говорить натуральный волк, если бы в нём вдруг пробудился дар человеческой речи. Любой солист блэк-метал-группы отдал бы почку за такой инфернальный рык.

— Он это, Большой. Он, — прозвучал ответ. Я узнал непривычно заискивающий голос Бугра.

— Нос, ты уверен, что это сделал он? — вновь тот же голос, каким мог бы говорить заключённый в пентаграмму демон, которого сатанисты призвали прямо из ада.

Шаги и странные звуки: кто-то то ли шмыгает носом, то ли принюхивается.

— Он был на той поляне, где нашли тело Серого.

А вот это уже кто-то другой. Голос глуховатый, сильно пришепётывающий: «нащли», «Щьерого».

— Кроме него, кто ещё там побывал?

— Девчонка. И змея. Неядовитая.

Я стоял, зажатый с боков, со связанными руками, не видящий, не способный говорить, и прислушивался к этому странному разговору. Мне ничего больше не оставалось.

— Значит, он и убил волка из моей стаи, — прорычал всё тот же «демон».

— Да он это! — опять подключился Бугор. — Больше некому. Отвечаю, Большой! Серый выслеживал именно его. Ему хотел кадык вырвать.

— Кадык? — переспросил «Большой». — Нет, кадык — это слишком мелко. Я вырву ему сердце. И съем у него на глазах. Снимите мешок, чтобы он смотрел на это!

В ту же секунду с моей головы сорвали то, что не давало видеть, и я зажмурился от ударившего по глазам света. Потребовалось несколько секунд, чтобы адаптироваться. Но когда я проморгался, увидел, что нахожусь в просторном холле какого-то особняка — богатом, но безвкусном, в сплошной позолоченной лепнине. Передо мной стоял неизвестный высоченный мужчина в спортивном костюме. Вокруг него толпилось ещё несколько смутных фигур, но они все терялись на фоне великана. Незнакомец возвышался надо мной почти на голову. Какой же у него рост? Если у меня сто девяносто девять, у него — сколько? Два сорок? Два с половиной?

Интуиция подсказывала, что передо мной Виссегауд, вожак вилктаков. «Очень серьёзный товарищ» — так охарактеризовал его фээсбэшник Куницкий. И это было кострец какое преуменьшение!

Он был широк в плечах. На голове седые плотные волосы, похожие на шерсть. Чёрные с лёгкой проседью борода и усы. И горящие злым нечеловечески жёлтым цветом глаза. Мужчина поднял руки, и я увидел, что они больше похожи на звериные лапы: покрытые густой чёрной шерстью, с огромными, как серпы, когтями. Одним движением они разорвали одежду у меня на груди и точно так же легко вскрыли бы грудную клетку. Но под одеждой обнаружился висящий на груди угункруст.

Всё точь-в-точь как я увидел в подвале у антиквара!

Виссегауд очень удивился, заметив его, и даже отшатнулся. Потом зарычал совершенно по-звериному, оскалил крупные сахарно-белые зубы.

— Откуда у него это?! — рявкнул он на Бугра, стоявшего неподалёку.

— Не знаю, Большой, — испуганно ответил мой бывший бригадир.