Czytaj książkę: «Следствие ведёт некромант. Истории. Том 3. Убийство на горячих источниках»

Глава 1

Тревожная магограмма

Утро начиналось просто замечательно. Эрика Таками — дипломированная чародейка на службе его величества, собиралась на работу. За окном поздняя весна уже начала переходить в настоящее артанское лето: по небу вовсю сновали стрижи, выписывая немыслимые фигуры, а вчера, засыпая, девушка слышала трели соловья, обосновавшегося на старом вязе, что рос на противоположной стороне их тихой улицы. Одним словом, наступало самое любимое время Рики, когда можно было носить лёгкие, невесомые наряды и наслаждаться каждым деньком наступающего лета.

С первого этажа доносились приглушённые голоса. Её подруга уже спустилась позавтракать и по своему обыкновению принялась обсуждать с тётушкой Дотти — их квартирной хозяйкой, свежие светские новости.

Чародейка причесалась. После зимней поездки в Оккунари она перестала красить волосы в радикально чёрный цвет и отказалась от вызывающего макияжа «истинной посвящённой богу Смерти». Поэтому сейчас на неё из зеркала смотрела красивая русоволосая девушка с чуточку раскосыми зелёными глазами и улыбчивым, крупным ртом. Мысль о том, как хорошо её в очередной раз постригли в парикмахерской Дубового клана, Рика до конца додумать не успела. Её оборвал требовательный звонок во входную дверь, какое-то неясное бормотание и быстрые шаги Эни Вады. Высокая подруга частенько скакала через ступеньку, когда на неё никто не смотрел.

— Рика, — раздался голос Эни после деликатного постукивания в дверь, — ты уже встала? Могу я войти?

— Да, заходи, — разрешила чародейка.

— Тут тебе магограмма пришла, — проговорила чуть запыхавшаяся подруга, — срочная. Мне не выдали, требуют тебя лично. Спускайся скорее, а то разносчик в холле копытом бьёт, говорить, у него ещё шесть срочных посланий, а тут глупая заминка.

Рику кольнуло неприятное предчувствие. Она бросила щётку для волос на подзеркальник и поспешила вниз.

У входной двери переминался с ноги на ногу тощий, но жутко важный, паренёк в форменной тужурке и форменной же фуражке работника Королевской почты. Фуражка была залихватски сдвинута набекрень. На плече у него висела потёртая сумка, а в руках он теребил коричневатый листочек и облезлую тетрадь.

— Вы госпожа Эрарика Таками? — спросил он ещё ломающимся голосом, подпустив в него строгости.

— Да, это — я, — ответила Рика, не сводя глаз с листка бумаги.

— Вам срочная магоргамма-молния, — сообщил парень и почему-то протянул тетрадь, отдёргивая руку с листком. — Э, так дела не делаются, — продолжал он, — сперва роспись, потом магограмма. Вы и так долго собирались, а я молнии таскаю, у меня кажная секундочка на строгом счету. Расписывайтесь, а уж опосля делайте, что хотите. А то ведь как бывает: возьмут магораммку, читать примутся, а ты жди, пока у клиента руки до росписи дойдут! А без неё никак нельзя, ведь иначе начальство может подумать, будто я магограмму не вам вручил, а на ближайшей мусорке выкинул.

У чародейки в голове промелькнула мысль, что самым главным фактором затягивания времени является многословность самого разносчика. Она быстро черкнула в тетради время и своё имя, после чего получила, наконец, желанный клочок тёмной магической бумаги, на котором проявлялись буквы послания другого человека, находящегося на расстоянии сотен или даже тысяч ри.

Магограмма была от бабушки Рэйко.

«Дорогая Рика, — начиналось довольно длинное и явно дорогое послание, — я надеюсь, что у тебя всё хорошо на службе и в отношениях с твоим древесно-рождённым женихом, сэром Вилохэдом Окку. Надеюсь также, что и его родители пребывают в добром здравии».

«Странно, — подумала чародейка, вздрогнув от звука захлопнувшейся за разносчиком двери, — так обычно письма начинают, а не магограммы, да ещё молнии. Её срок доставки от нескольких минут до получаса. К чему это странное вступление о делах и родне Вила?»

«У нас наступает лето. В нашем Храме Тёмного Благословения уже расцвели камелии, и их опадающие ярко-красные головки цветов начинают усыпать дорожки сада. В целом у нас всё нормально, но не могу не упомянуть о незначительной проблеме, слегка омрачающей часы моих медитаций в последнее время. Так что, я бы очень высоко оценила, если бы ты, моя дорогая внучка, в самое ближайшее время выкроила несколько свободных дней и посетила Кагуру».

Ниже стояла подпись: Рэйко Таками.

А уже после подписи имелась приписка: «Было бы просто прекрасно, если бы и граф Окку выкроил время ещё разок посетить Кагуру, дабы он мог без спешки насладиться красотой гор в начале лета».

Рике стало нехорошо. От этой, казалось бы, самой обычной магограммы повеяло чем-то очень нехорошим. Вернее, прочитай она похожее бабушкино послание в обыкновенном письме, можно было особо не беспокоиться, но зачем посылать молнию с подобным содержанием? Взгляд буквально жгли иероглифы слов о «незначительной проблеме». Рика почти ощущала, как чернила на них наливаются недобрым, тёмным пламенем и начинают источать лёгкий дымок.

— Что-то плохое случилось? — обеспокоенно поинтересовалась их квартирная хозяйка, выглянув в коридор из кухни, — на вас, Рикочка, прямо лица нет.

— Всё нормально, — взяла себя в руки чародейка, — просто любимая бабушка решила напомнить о себе. Я давно не бывала в Кагуре. Зимний визит на полтора дня я не считаю. Вот она и беспокоится, как у меня дела в столице.

— Ах, раз так, то хорошо, — успокоилась миссис Призм, — идите завтракать. Яичница стынет.

Рика жевала восхитительную яичницу, лежащую на поджаренном ароматном хлебе безо всякого удовольствия. Без удовольствия же проглотила свою чашку кофе, даже не ощутив (к огорчению квартирной хозяйки) вкуса сладкого пирога с клубникой. В голове крутились слова магограммы, а перед глазами вставала фигура бабушки с трубкой-кисэро в руке, неподвижно сидящей на фоне уходящего за горы солнца.

— Нет, ты определённо от нас что-то скрываешь! — воскликнула Эни, принимая из рук тётушки Дотти (так просила обращаться к себе госпожа Призм) добавочный кусок пирога с клубникой, — хотя все разумные люди и профессиональные психологи считают, что проблемами надо делиться со своими близкими, ты упорно предпочитаешь отмалчиваться в тряпочку.