Czytaj książkę: «Сиделка для античной рептилии или Как я приручила дракона»
Введение
Англицизм — процесс заимствования английских слов в русский язык. И, я думаю, вам, дорогие читатели, всем известно, что в нашей стране есть очень много англицизмов.
Компьютер, интернет, полиция, триггер, лайфхак, например. Даже такие слова, как джем или вокзал (от Vauxhall — названия парка и увеселительного заведения под Лондоном), к которым мы привыкли, также являются заимствованными.
Интенсивный процесс заимствования английских слов в русский язык начался в 1990-х годах, что было связано с изменениями в сфере политики, экономики, культуры и других аспектов жизни общества.
Но с 1 марта 2026 года в России вступили в силу новые требования к использованию языка в публичной сфере, и поэтому я предлагаю вам вместе со мной пофантазировать.
Что бы было, если бы перестройка случилась не в России, а в Европе или, скажем, в Америке. И это они бы заимствовали у нас слова.
То есть в Америке случился бы, так называемый, славянизм.
Для более глубокого погружения в историю, предлагаю вашему вниманию небольшой словарик терминов:
Корыстники — мошенники
Зеркальце — мобильный телефон
Рунная гладь — индукционная плита
Пряжево — интернет
Гульбище — соцсети
Сказание — блог
Глава 1.
Объявление, на которое я наткнулась сегодня утром за чашкой кофе в “Пряжеве” (раздел “Ведьмины Услуги”) звучало крайне загадочно и забавно.
“Требуется сиделка (или укротитель) для античной рептилии в фазе обострения.
“СРОЧНО! В благоустроенную квартиру в центре, напичканную дорогущими артефактами (которые, скорее всего, будут уничтожены в первую же смену), требуется специалист широкого профиля.
Ваш подопечный:
— Мужчина. Дракон (это не метафора, увы). Возраст — за шестьдесят, но язвит на все сто двадцать.
— Провел в магической коме двадцать лет. Считает, что “Пряжево” — это бабкины сказки, а Гладь-Зеркальце — дорогая подставка под кружку.
— Убежден, что еда сама себя не поймает. Магазины его раздражают. Скоропламень и Рунную Гладь ненавидит лютой ненавистью класса “огненный шторм”.
— Имеет легкую инвалидность по зрению и очень тяжелую — по характеру.
Требования к кандидату:
1. Наличие инстинкта самосохранения (желательно атрофированного).
2. Умение обращаться со всеми современными технологиями на “ты”.
3. Крепкие нервы. Если вы обижаетесь на фразу: “В мое время за такие щи сжигали на костре!” — не приходите.
4. Знание основ целительства при легких ожогах первой-второй степени (ваших, не его).
Оплата: Высокая. Очень высокая. Включает компенсацию за моральный ущерб и сгоревший инвентарь. Прилагается отдельная комната с замком (изнутри).
Обращаться по адресу: Трейтен Фолл, 13, квартира 77”.
Дочитав до конца я понимающе хмыкнула. Трейтен Фолл — самый современный район нашего города и он же самый дорогостоящий, а у богачей свои причуды.
Не удивлюсь, если по итогу там нужно будет убираться за каким-нибудь василиском, в прямом смысле этого слова.
Одним глотком я допила свой уже остывший кофе и стала собираться к бабушке в больницу, которая оказалась там после того, как ответила на звонок с незнакомого номера. Конечно же это были корыстники, которые умудрились запудрить мозги бабуле до такой степени, что, по ее словам, она переписала на них квартиру.
Стоило мне на пару дней уехать на подработку, как моя ба натворила дел. Но, что сделано, то сделано. Естественно мы написали заявление в магический патруль, но это не спасло бабушку от очередного сердечного приступа, когда до нее дошло, что случилось.
И вот сейчас мне нужно было приехать к ней и очень убедительно соврать о том, что дело продвигается (хотя оно никуда не двигалось), что патруль вышел на след преступников (они даже и своих кабинетов не вышли, не то, что уж там что-то уж), что все хорошо (но на самом деле, нет) и ей не стоит волноваться (а вот это точно).
Но если бы я просто вышла и спокойно доехала до пункта назначения — это было бы слишком легко. Поэтому, как только я открыла дверь, наткнулась на двух совершенно незнакомых мне людей.
— Что-то мы не видим, чтобы ты с вещами выходила.
В коридоре стоял мужчина в костюме из кожи молодого василиска (очень дорого и очень мерзко) и женщина с улыбкой, от которой у меня заныли зубы. Столько в ней было магии “доверия”, что воздух мгновенно стал липким, а мои пальцы, потянувшиеся было за оберегом от магического воздействия, налились свинцом и безвольно упали.
"Глушилка", — мелькнула мысль у меня в голове.
Дешевый артефакт, подавляющий любые активные чары в радиусе пары метров. Моя бытовая магия против него была бессильна.
— Деточка, — проворковала женщина, помахивая Зеркальцем у меня перед носом. — Твоя бабушка, пока была в своем уме, подписала дарственную. Тут все чисто, заверено нотариусом с лицензией Гильдии Скреп. Вот печать, вот отпечаток ауры.
Я посмотрела на строчки на экране и перед глазами поплыло. Ярко-зеленая печать с вензелями, точь-в-точь как в хвальбе Гильдии. Конечно же, я поверила. У меня не было выбора.
"Чары Согласия" мягко, но настойчиво давили на виски, убеждая: все правильно, все законно, ты просто неудачница, забирай вещи и иди.
Наивная я до последнего была уверена, что все обойдется. Даже в магпатруле нас заверили, что все будет хорошо.
Но к нам так и не пришли, чтобы снять отпечаток ауры этих подонков. Уже тогда мне это показалось странным, но я всего лишь бытовая ведьма и не обладаю знаниями в области поимки корыстников.
И, честно говоря, до недавнего времени, я искренне полагала, что нас с бабулей это никогда не коснется. Ведь бабушка то у меня не простая ведьма, а одна из четверки сильнейших. Просто на пенсии. И просто это уже третий ее приступ, который, конечно же не прошел бесследно для ее искры. Будь она в хорошей форме, давно бы превратила этих шарлатанов в жаб.
Но судьба странная штука и сейчас, держа в руках документ, сообщающий мне, что с этого момента я стала бездомной, я чувствовала абсолютное опустошение. У меня даже не было сил на то, чтобы сопротивляться и возражать.
— У тебя десять минут, милочка, — мужчина в василиске прошел внутрь квартиры, оттеснив меня в сторону и пнул мой чемодан, который я еще не успела разобрать с поездки. — Собери шмотки, и чтобы духу твоего ведьминского здесь не было.
Я не плакала, пока спускалась по лестнице. Не плакала, пока закидывала чемодан в свою старую, пахнущую сыростью и неудачей самоходку. Разревелась только тогда, когда чары согласия перестали действовать, я включила зажигание, и из голосников заиграла любимая бабушкина песня “Луч Солнца Золотого”.
— Померкло твое золотое солнце, ба, — сквозь слезы пробормотала я, прижимая к груди Зеркальце, как спасательный круг.
“Надо выложить эту историю в сказ и спросить, что делать в таких случаях, — подумала я про себя, включая экран и шмыгая носом. — Наверняка, кто-то из моих смотрильщиков знает, что делать с подобным”.
Я зашла в Гульбище и попыталась собраться с мыслями, чтобы записать сказание о корыстниках, но каждый раз, когда пыталась рассказать об этом, меня пробивало на слезы. После пятой неудачной попытки, я бросила это гиблое занятие, понимая, что ничего толкового из этого сейчас все равно не выйдет.
Чтобы хоть немного себя успокоить и отвлечься, я решила поискать работу. Было бы замечательно, если бы попалась вакансия с проживанием, потому что ночевать в самоходке, было сомнительным удовольствием.
Я листала раздел “Ведьмины услуги”, пытаясь найти хоть что-то и с каждым новым объявлением все больше отчаивалась.
“Требуется ведьма для снятия сглаза с хомячка. Оплата — баночка варенья”. “Нужна помощница в ритуальный зал, стаж 300 лет”.
И тут я снова наткнулась на объявление, над которым смеялась еще пару часов назад.
“Требуется сиделка (или укротитель) для античной рептилии в стадии обострения…”
Сейчас, сидя в машине с двадцатью грошами в кармане и перспективой сдохнуть на помойке, я прочитала его еще раз до конца.
“Оплата: Высокая. Очень высокая. Комната предоставляется”.
— Античная рептилия, значит? — прошептала я, шмыгая носом. — Ну, других вариантов у меня все равно нет. Была — не была.
И я нажала “Откликнуться”.
Через мгновение экран Зеркальца мигнул входящим письмом:
"Одобрено. Ждем. И наденьте что-нибудь огнеупорное".
Я усмехнулась сквозь слезы, завела мотор и вырулила в сторону Трейтен Фолл, молясь, чтобы хоть на этот раз мне повезло.
Глава 2.
Золотой квартал встретил меня стерильной чистотой и запахом денег. Белые каменные башни уходили в небо, светящиеся вывески гильдий мерцали мягким серебром, а по тротуарам прогуливались дамы в мантиях из лунного шелка.
Мой старушка-самоходка, чихающая и кряхтящая на каждом повороте, смотрелась здесь как грязная лужа на паркете бального зала.
Дом номер тринадцать оказался высоченной башней с зеркальными окнами. Привратник — пожилой гном с окладистой бородой, заплетенной в десяток косичек с рунными бусинами, окинул меня подозрительным взглядом.
— К господину Вэлшу? — переспросил он, сверившись с амулетом-пропуском. — Седьмой этаж, квартира семьдесят семь. Подъемник по левую руку. Только вы это... — он замялся, понизив голос. — Если увидите дым, не пугайтесь. Это у них норма.
Я нервно хихикнула и направилась к подъемному столбу — прозрачной капсуле, которая двигалась без единого звука. Ни кнопок, ни рычагов. Просто вошла, назвала этаж и она поплыла вверх. В обычных домах таких техномагий не было, конечно.
За последние двадцать лет прогресс шагнул очень далеко, но в богатых домах он почти бежал вперед, подгоняемый желанием всепоглощающего комфорта сильных мира сего.
Дверь семьдесят седьмой квартиры была массивной, обитой темным деревом с железными заклепками. Я занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама, едва не сбив меня с ног порывом ветра.
На пороге стоял очень высокий мужчина. Настолько, что мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо. Широкие плечи, обтянутые простой черной рубашкой с закатанными до локтей рукавами, открывающей жилистые предплечья в сетке старых шрамов.
Растрепанные темные волосы, придающие ему слегка озорной вид. Острые скулы, твердый подбородок, плотно сжатые губы, и черная кожаная повязка, наискось пересекающая левую половину лица и закрывающая левый глаз.
“Легкая инвалидность по зрению”, — всплыл в памяти отрывок из объявления.
Правый же глаз обладал вертикальным драконьим зрачком (ух ты, настоящий дракон) цвета расплавленного золота и в данный момент впился в меня с таким недовольством, что я на мгновение забыла, зачем вообще сюда пришла.
— Еще одна, — произнес он низким, чуть хрипловатым голосом, в котором злобы было чуть меньше, чем усталой обреченности. — Лекс окончательно спятил. Теперь он присылает детей.
— Я не ребенок, — возмущенно вскинув брови, возразила я. — Мне двадцать пять.
Дракон фыркнул. Буквально. Из ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма — видимо, эмоции зашкаливали.
— Двадцать пять, — повторил он с таким презрением, будто это было неприличное слово. — Ты еще на горшке сидела и лепила куличики из песка, а я уже во всю ловил самых отъявленных преступников этого города. Что ты можешь знать о жизни, девочка?
— Например, то, что вы стоите на пороге и не пускаете меня в дом, хотя сами же дали объявление о найме, — спокойно ответила я, хотя сердце колотилось с такой силой, что казалось сейчас выскочит прямо в руки этому грубияну.
Он прищурил свой единственный глаз.
— Я не давал никаких объявления, — устало отмахнулся мужчина. — Это Лекс. Лично мне нянька не нужна. Мне нужен покой, тишина и чтобы никто не портил мою еду. С первыми тремя кандидатками я разобрался быстро. Четвертая сбежала сама, когда я пригрозил ей, что если она не перестанет сверкать своим Зеркальцем у меня перед носом, я засуну ей его...
Он запнулся, не договорив, и бросил на меня подозрительный взгляд и слегка повел носом.
— Ведьма… — он скривился так, будто съел лимон целиком. — Слабенькая, тощая, да еще и молодая. Что ты умеешь? Заклинать носки от грязи?
Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже развернулся и пошел внутрь, бросив через плечо:
— Уходи. Мне не нужна сиделка.
Дверь осталась открытой. Я постояла пару секунд, раздумывая. С одной стороны, меня только что грубо выставили за порог, даже не дав шанса. С другой — я видела его лицо. Не только шрамы и повязку, а глубокую, застарелую усталость, голод и одиночество, которое он пытался прикрыть грубостью, как старым плащом.
“Возможно, этому человеку, то есть дракону, нужна не сиделка, а друг”, — мелькнула дурная спасательская мысль, за которую бабушка оторвала бы мне мою ведьмину голову.
Она всегда говорила:
“Хочешь кого-то спасти — спаси себя!”
Это воспоминание меня немного привело в чувство и я решила, что двадцать грошей в кармане, бабушка, которой необходимо лечение и перспектива ночевать в самоходке под весенним дождем — это прекрасный повод для того, чтобы открыть рот и все-таки напроситься на эту работу.
“Даже если этот дракон меня съест — это будет меньшей из моих проблем”, — отрешенно подумала я и шагнула внутрь.
Квартира была огромной и дорогой. Высокие потолки, панорамные окна, светлая мебель из светлого дерева, мягкие ковры на полу. Но все это великолепие выглядело... нетронутым. Как будто здесь никто не жил, а только существовал, стараясь ничего не касаться.
Мужчину я нашла на кухне, он стоял, мрачно уставившись на Рунную Гладь. На плите стояла обычная чугунная сковородка, а в ней лежал здоровенный кус сырого мяса, одинокая луковица и пара картофелин. Видимо, кто-то заботливо оставил ему продукты, но объяснить, как ими пользоваться, забыл.
Он протянул руку к панели управления. Рунная Гладь зашипела, заискрилась синими всполохами и обиженно погасла. Дракон отдернул руку, как от укуса гадюки.
— Проклятая стекляшка, — прорычал он. — В мое время чтобы приготовить ужин, нужно было просто воткнуть вилку в розетку, а не уговаривали камень нагреться.
— Она просто не понимает вашу ауру, — сказала я, подходя ближе. — Рунная Гладь — тонкий артефакт. Она настроена на спокойный магический фон. А у вас он... эм... довольно бурный.
Он резко обернулся.
— Ты еще здесь? — прищурившись, спросил мужчина. — Я же сказал — уходи.
— Вы сказали, что вам не нужна нянька, — решила идти в наступление я. — Но я и не нянька. Я просто ведьма, которая умеет готовить на любой плите. Даже на той, которая вас боится.
Он уставился на меня с таким выражением, будто я предложила ему станцевать вальс на городской площади голышом.
— Ты умеешь готовить? — переспросил он. — На этой шипящей дряни?
— Да, — спокойно ответила я и решительно подошла к Рунной Глади, пока он не успел меня остановить.
Аккуратно положила ладонь на панель управления, шепнула простенькое бытовое заклинание, которому меня научила бабушка. Его суть была в том, что с техникой надо разговаривать, как с живой. Рунная Гладь мигнула, но не заискрилась. Я мысленно поблагодарила свой слабенький магический фон, который для этой капризной штуки оказался идеальным.
— Видите? — сказала я, поворачиваясь к дракону. — Она просто хочет, чтобы с ней обращались вежливо. А теперь дайте мне немного времени и вы поужинаете.
Он молча смотрел, как я мою картофелины, чищу лук, нарезаю мясо. В его единственном глазу читалось недоверие пополам с любопытством. Я делала вид, что не замечаю, хотя спина покрылась мурашками от ощущения этого тяжелого золотого взгляда.
Через пятнадцать минут по квартире поплыл запах жареного мяса с луком и картошкой. Никакой сложной магии, только соль, перец, щепотка сушеного тимьяна, найденная в шкафчике, и бабушкин секрет: капля меда в самом конце, чтобы мясо заблестело и карамелизовалось.
Я положила еду на тарелку, достала из хлебницы краюху черного хлеба и поставила блюдо перед драконом.
— Ужин готов, — сказала я. — Попробуйте.
Он долго смотрел на тарелку. Потом перевел взгляд на меня.
— Если это отрава, я сожгу тебя на месте, — предупредил он.
— Если бы я хотела вас отравить, то просто не стала бы помогать, — не удержалась я. — И со своей кончиной вы бы справились сами.
Он хмыкнул, кажется, впервые за вечер. Взял вилку, отрезал кусочек мяса и отправил в рот.
Я затаила дыхание, настолько этот процесс показался мне волнительным и даже интимным. Просто я никогда раньше не готовила для мужчины.
Медленно шевеля челюстью, он прожевал мясо и замер. Золотой зрачок расширился так резко, что я даже невольно вздрогнула. Потом он отрезал второй кусок, третий, подцепил картофелину, обмакнул хлеб в соус.
Ел молча, сосредоточенно, как человек, который очень долго не ел нормальной горячей еды.
Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула и впервые за вечер посмотрел на меня без агрессии. Просто смотрел — долго, изучающе.
— Кэллитан, — сказал он наконец. — Меня зовут — Кэллитан Хейз. Можешь звать меня просто Кэл, ведьма.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Ты принята на работу, — добавил он и встал из-за стола. — Твоя комната в конце коридора, закрывается изнутри. Завтрак в семь утра. Не опаздывай!
И он скрылся в глубине квартиры, оставив меня одну на кухне с пустой тарелкой и громко колотящимся сердцем.
Глава 3.
Утро началось с паники, потому что проснулась я в незнакомой комнате, на незнакомой кровати, и несколько секунд просто смотрела в белый потолок, пытаясь осознать, где нахожусь и почему пахнет не бабушкиными пирогами, а новой мебелью и легким дымком.
Потом память вернулась. Квартира в Трейтен Фолл, хмурый дракон и требование приготовить завтрак в семь утра.
Я подскочила как ужаленная и схватила Зеркальце с прикроватной тумбы. Половина седьмого. Хвала всем богам и духам домашнего очага — успеваю.
Быстро умывшись и выудив из своей котомки самую приличную футболку и шорты, я отправилась готовить завтрак.
На кухне было тихо. Кэл еще не выходил из своей комнаты, и я могла спокойно осмотреться. Вчера вечером, после его царственного “ты принята”, я была слишком вымотана, чтобы изучать обстановку. Теперь же, при свете утреннего солнца, льющегося через панорамные окна, кухня выглядела почти дружелюбно.
На полках и в холодильном шкафу я нашла все необходимое для завтрака: яйца, бекон, свежий хлеб, масло, даже баночку сметаны и пучок зелени.
“Тот, кто поселил сюда этого неотесанного дракона, явно знал толк в закупках”, — признательно подумала я про себя.
А еще я обнаружила кофе. Настоящий, молотый, в жестяной банке с рунной печатью сохранности.
Рунная Гладь сегодня вела себя на удивление смирно. То ли уже привыкла ко мне, то ли мое утреннее настроение было достаточно спокойным, чтобы не раздражать ее чувствительные руны.
Я вскипятила воду в медной турке, заварила кофе по бабушкиному рецепту с щепоткой корицы и крошечной каплей меда. По квартире поплыл теплый, обволакивающий запах, обещающий, что день будет хорошим.
Бекон шкворчал на сковороде, яйца растекались золотистыми лужицами, хлеб подрумянивался на решетке, а я тихонько напевала себе под нос, помешивая все это лопаткой.
— Пахнет вкусно, — неожиданно раздалось хриплое у меня из-за спины.
Я вздрогнула и обернулась. Дракон стоял в дверях кухни, оперевшись о косяк и скрестив руки на груди.
Сегодня он был в темно-синей льняной рубашке и темных брюках. С влажных после душа волос, медленно падали капли воды на могучие плечи, а здоровый глаз казался настроенным дружелюбно.
Выглядел Кэллитан... ну, если честно, он выглядел так, что у любой нормальной ведьмы подкосились бы колени. Но я напомнила себе, что он дракон, грубиян и мой работодатель, и сосредоточилась на беконе.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Завтрак почти готов. Присаживайтесь.
Он сел за стол, не сводя с меня своего единственного золотого глаза. Я поставила перед ним тарелку с яичницей, беконом и гренками, а рядом большую кружку кофе.
Кэл взял кружку, поднес ее к лицу и с наслаждением вдохнул кофейный аромат. Его бровь (единственная видимая) чуть приподнялась.
— Кофе, — произнес он с ноткой удивления. — Настоящий. Я думал, в этом вашем новом мире все пьют какую-то бурду из пакетиков.
— В этом вашем новом мире, — передразнила я, раскладывая свою порцию, — можно найти все, что угодно, если знать, где искать.
Я села напротив, поставила свою кружку и уже хотела потянуться за Зеркальцем, которое оставила на противоположной стороне стола, чтобы положить его рядом с тарелкой и просмотреть последние новости.
Это была привычка, выработанная годами ведения сказаний. Вдруг придет важное сообщение? Или кто-то из смотрильщиков напишет? Или позвонят из больницы на счет бабули?
Кэл сделал глоток кофе, одобрительно хмыкнул и, не глядя, поставил свою кружку прямо на мое Зеркальце.
На мой единственный рабочий инструмент. На мою связь с миром. На хрупкую, чувствительную к влаге и давлению магическую пластину, которая стоила мне трех месяцев экономии.
— Вы что делаете?! — взвизгнула я, поднимая его кружку и выхватывая Зеркальце. На экране уже расползался мутный отпечаток от кружки, а в углу замерцала тревожная руна “Повреждение матрицы”.
Кэл посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Это же просто стекляшка, — сказал он. — Чего ты так всполошилась?
— Это не стекляшка! — возразила я, бережно протирая экран рукавом. — Это Гладь-Зеркальце! Оно стоит кучу денег и в нем вся моя работа, все сказания, все контакты! На него нельзя ставить горячие кружки!
— В мое время письма писали на пергаменте, — фыркнул он. — И если на пергамент проливали кофе, его просто вытирали. И он продолжал работать.
— А в мое время, — огрызнулась я, все еще в панике проверяя работоспособность экрана, — пергаментом пользуются только те, у кого нет денег на нормальную бумагу. И пожалуйста, больше никогда не ставьте ничего на мое Зеркальце!
Кэл откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с ленивым интересом.
— У тебя есть характер, ведьма, — сказал он и мне показалось, что в его голосе промелькнуло уважение. — Это хорошо и даже забавно. Пригодится.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Зеркальце, к счастью, работало. След от кружки на экране постепенно исчезал. Руна тревоги погасла. Кажется, обошлось.
— Давайте обсудим условия работы, — сказала я, решив, что лучший способ не сорваться — это перевести разговор в деловое русло.
Кэл кивнул и отпил еще кофе, на этот раз аккуратно поставив кружку на стол, подальше от моих вещей.
— Условия простые, — начал он. — Ты готовишь мне еду. Три раза в день. Завтрак, обед, ужин. Еда должна быть горячей, сытной и вкусной. Никаких техномагических штучек — только руки, огонь и нормальные продукты.
— Принято, — кивнула я.
— Ты следишь за порядком в квартире, — продолжил дракон. — Я не свинья, но убираться терпеть не могу. Полы, пыль, посуда — это на тебе.
— Принято, — согласилась я, понимая, что почти ничего из этого мне не придется делать самой, потому что в этой квартире была вся необходимая техника для уборки.
— Ты не трогаешь мои вещи, — обозначил Келлитан следующие условия. — Не задаешь лишних вопросов. Не лезешь в мою комнату. Не пытаешься меня “разговорить” или “вывести на эмоции”. Я не твой подопечный, я твой работодатель.
— Принято, — не стала спорить я.
— Все взаимодействие с этим вашим... прогрессом, — он поморщился, — ты берешь на себя. Если нужно что-то заказать, оплатить, вызвать, связаться с Лексом — это делаешь ты. Я к этой светящейся дряни не прикоснусь.
— Принято, — повторила я и сделала паузу. — У меня тоже есть условие.
Он приподнял бровь.
— Мне иногда нужно будет отлучаться, — озвучила я и пояснила. — У меня бабушка в больнице. Я должна ее навещать. Это не займет много времени, но я не могу бросить ее.
Кэл долго смотрел на меня. В золотом глазу мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Бабушка, — повторил он. — Бабушка — это хорошо. Можешь уходить, когда нужно, но предупреждай. И не опаздывай к обеду.
Я выдохнула с облегчением.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, отметив про себя, что не такой уж он и ужасный, этот дракон.
— Не за что, — Келлитан допил кофе и встал. — Это был хороший завтрак, ведьма. Продолжай в том же духе.
— Джослин, — отозвалась я. — Меня зовут Джослин.
Дракон взглянул на меня исподлобья и, мне показалось, слегка ухмыльнувшись, кивнул. Затем развернулся и, не говоря ни слова, ушел.
А я еще немного посидела на кухне, глядя в окно на белые башни Трейтен Фолл. Кажется, у нас получилось договориться и эта работа не такая уж катастрофа. Возможно, я даже справлюсь.
Оставалось только навестить бабушку и, наверное, все ей рассказать.
Больница Святого Парацельса встретила меня привычным запахом лекарственных настоек и полыни. Я поднялась на третий этаж, в палату номер семнадцать, и замерла на пороге.
Бабуля спала. Ее лицо, обычно такое живое и хитрое, теперь казалось восковым. Морщины стали глубже, дыхание — тихим и редким. Я присела на край кровати и взяла ее руку.
— Привет, ба, — прошептала я, аккуратно поглаживая ее ладонь. — У меня теперь работа. Очень странная, но хорошо оплачиваемая. Я готовлю для одного дракона. Представляешь? Настоящий дракон. Ворчливый, грубый, но ест все подчистую. С твоей любовью накормить всех вокруг, ты бы им гордилась.
Она не ответила, только веки чуть дрогнули. Мне хотелось обнадежить ее, сказать, что я со всем разберусь. Что верну квартиру и мы с ней заживем, как раньше и даже лучше. Но я не нашла в себе смелости на это.
Ба была единственным моим близким человеком. Она вырастила меня после того, как родители погибли в том пожаре. И я не могла потерять ее. Не сейчас, когда весь мой мир снова рухнул в одночасье.
Я посидела еще немного, сжимая ее руку и говоря успокаивающие слова, и вышла в коридор.
Тот самый врач с усталым лицом и вечно подрагивающим веком ждал меня у поста медсестры.
— Госпожа Рид, — начал он, и по его тону я сразу поняла, что ничего хорошего он мне не скажет. — Мы провели дополнительные обследования. У вашей бабушки угасание Сердечной Жилы прогрессирует быстрее, чем мы рассчитывали.
— Что это значит? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Это значит, что ей нужна операция, — подтвердил мои догадки доктор. — И чем быстрее, тем лучше. В ближайшие пару-тройку дней. Если не успеть, Сердечная Жила разорвется. И тогда мы уже ничего не сможем сделать.
— Сколько? — мой голос прозвучал глухо, как из бочки.
Он назвал сумму. Она была ровно в три раза больше той, что я рассчитывала заработать за месяц работы у дракона. Даже с учетом щедрой оплаты, мне нужно было где-то найти еще два раза по столько же.
— Я поняла, — сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Спасибо.
Выйдя из больницы на ватных ногах, я села в самоходку и долго сидела, глядя в одну точку. Потом завела мотор и поехала обратно в Трейтен Фолл.
В голове крутилась только одна мысль:
“Где мне так быстро взять столько денег?”
