Czytaj książkę: «Серый король»

Глава 1: Запах серых лепёшек

Дороги этого мира помнят всё. Каждая кость, каждый камень, каждая капля ихора, пролитая за десять тысяч лет, впитана в землю. Мы идём по мёртвым, не зная их имён. Но они знают наши. Они шепчут их в такт шагам.

Когда-то боги ходили по этой земле, и земля стонала под их весом. Теперь по ней ходим мы — полукровки, рождённые из их гниющей крови. Мы не боги. Мы даже не люди. Мы — то, что осталось, когда небо упало.

И я, пишущий эти строки, — худшее из нас.

Запах серых лепёшек въелся в одежду, в кожу, в сами кости. Я ненавидел этот кислый, пресный запах, похожий на мокрую глину, смешанную с золой. От него тошнило по утрам, и он снился мне по ночам. Но другого завтрака у нас не было.

У полубогов не бывает утра с мёдом и свежим хлебом. У полубогов бывает только голод и лепёшки из грибов, выросших на костях богов.

Я сидел на краю кровати и смотрел на свои руки. Они были человеческими. Пока что.

Каждое утро я проверял одно и то же. Кожа под ногтями не потемнела? Кости на пальцах не вытянулись? Нет ли чешуи на запястьях, не проступили ли бугорки на суставах, не стал ли ноготь твёрже, чем должен быть?

Пока было чисто.

Я вдохнул, разжал кулаки, снова сжал. Пальцы слушались. Суставы не хрустели. Я смотрел на свои руки так, как смотрит узник на стены камеры, с надеждой, что они ещё стоят, и со страхом, что вот-вот рухнут.

— Господин.

Я не услышал, как он вошёл. Слуги в нашем дворце умели двигаться бесшумно, их выживание зависело от умения не попадаться на глаза.

В дверях стоял маленький, сгорбленный старик, с сединой на висках и дрожащими руками. Обычный смертный, который имел несчастье родиться в городе полубогов. Я так и не запомнил его имени за все годы. Зачем, если завтра его может не быть?

— Царь ждёт вас в тронном зале, — сказал он.

— Скажи, что я приду через час.

Слуга побледнел. Я видел, как его пальцы стиснули край туники.

— Он сказал, что ждать не будет, господин. — Голос старика дрогнул. — Он... он приказал передать, что сегодня у него хорошее утро.

Хорошее утро.

Это значило, что отец ещё может говорить связно. Что его язык ещё не превратился в камень. Что его мысли ещё текут по руслу человеческого разума, а не блуждают в лабиринтах мутации.

Я отложил лепёшку. Аппетит пропал.

— Хорошо, — сказал я. — Иди.

Слуга исчез быстрее, чем я успел договорить. Его шаги прошелестели по каменному полу и стихли за поворотом коридора.

Я остался один.

В свинцовом зеркале на стене отражался парень семнадцати лет. Чёрные волосы, слишком длинные, падают на глаза. Серые глаза — цвет свинца, цвет нашего города, цвет всего, что меня окружало. Лицо худое, скулы острые, губы сжаты в тонкую линию.

В этом лице ещё читался страх. Это было человеческое лицо.

Я надеялся, что оно останется таким до конца дня.

Тронный зал нашего дворца пах окаменевшим ихором.

Это был запах, который невозможно забыть. Металлический, тяжёлый, он оседал в лёгких, как свинцовая пыль, и оставался там навсегда. Стены зала были покрыты серым налётом от каменной крови мёртвых богов, которая сочилась сквозь камни от постоянного присутствия моего отца. Местами налёт образовывал причудливые узоры, похожие на застывших змей. Местами на лица. Мне всегда казалось, что эти лица смотрят на меня. И осуждают.

Отец сидел на троне.

Или, точнее, его костный доспех сидел на троне. Сам отец уже давно не мог его снять.

Белые, как слоновая кость, пластины покрывали его тело от шеи до пят, нарастая слоями, как годовые кольца на дереве. Доспех был живым, я видел, как он медленно пульсирует, словно под костью течёт что-то чему не место в этом мире. Отец называл его «вторая кожа». Слуги шептались, что это не кожа, а тюрьма.

Открытым оставалось только лицо. Но и лицо уже менялось. Скулы заострились, кожа натянулась на костях, как пергамент на барабане, а глаза светились тусклым синим светом. В темноте они горели, как два умирающих фонаря.

Он улыбнулся, когда я вошёл. Улыбка вышла кривой, мышцы плохо слушались, и половина лица отстала от второй.

— Сын, — сказал он.

Голос его звучал как скрежет камней.

— Подойди.

Я подошёл. Встал перед троном, на расстоянии вытянутой руки. Я знал, что сейчас будет. Каждое утро один и тот же разговор. Проверка на мутацию.