Czytaj książkę: «Саня»

Глава 1. Черноморский вираж.

Начало 1990-х. Районный центр, где асфальт сошел вместе со снегом еще при Брежневе, а главным культурным событием недели считался привоз свежего хлеба.

Обычный белорусский райцентр — это уникальная экосистема, где урбанизм проиграл уюту, а идеальный асфальт проиграл идеальным бордюрам. Здесь время течет медленнее, а чистота улиц стремится к космическому абсолюту.️

Центральная точка: Площадь Ленина. Розовая или желтая райадминистрация.

Транспортный узел: Автовокзал.На автовокзале расписание автобусов не менялось с года основания города.Автобус на дальнюю деревню ходит дважды: в среду и никогда. Такси стоит копейки. Доехать можно в любую точку за пять минут. Если ехать семь минут — это уже пригород.Пешком идти ровно столько же.

Главная гордость: Плитка. Ею вымощено абсолютно всё в радиусе километра от центра. Местный Дом культуры помнит Ленина молодым. В ДК стабильно раз в месяц привозят «Иванушек» или выставку индийского чая. Индийский чай пользуется большим успехом. Гостиница в городе всегда называется в честь местной реки. Внутри отеля вас ждет душевный сервис и ковры.

Торговые гиганты: Они ведут непримиримую войну за кошельки пенсионеров. Главный бутик: Универмаг. Там до сих пор пахнет советским текстилем и стабильностью. В универмаге можно купить мотоблок и свадебное платье в одном отделе. Фирменный магазин местного мясокомбината. Очередь туда длиннее, чем на концерт мировых звезд.

Пятничный тусовочный центр: Кафе «Ивушка» или «Галактика».Днем там проходят поминальные обеды.Вечером те же люди празднуют свадьбу. Ночью там начинается безумное диско. Главный хит дискотеки — треки, под которые молодые мамы ходили в детский сад. Главное событие года: День города. На него съезжаются все родственники из Минска, чтобы поесть шашлыка.

Менталитет местных жителей. Здесь все знают всех через одно рукопожатие. Если вы чихнули на вокзале, у больницы вам уже предложат капли от простуды. Бабушки у подъездов работают эффективнее камер видеонаблюдения. Вычислить чужака они могут по неправильной траектории обхода лужи.Самая популярная фраза местных: «Ай, нормально».

В те лихие годы Сане было двадцать пять. Возраст солидный, обязывающий иметь жизненные ориентиры и мазут под ногтями. Саня был гением технической мысли и повелителем гаечных ключей. В его гараже оживали даже те «Жигули», которые сами уже умоляли о кремации.

Зарабатывал Саня хорошо, но квартирный вопрос решать не торопился. Жил он в родовом гнезде — старом, печальном доме с печным отоплением. Дом этот держался исключительно на честном слове и Саниной синей изоленте. Пол в сенях призывно гнил и жалобно хрустел при каждом шаге, зато у Сани была ОНА. Белоснежная, пахнущая заграничным пластиком и дефицитным освежителем «Елочка» — иномарка. Машина стоила как три таких дома вместе с прилегающими огородами и забором, но Саня знал толк в жизненных приоритетах. Из окон гнилой халупы он мог часами любоваться на свое сокровище.

И вот в эту обитель автомеханики и дымящих печных труб Саня привел молодую жену.

Ей только-только исполнилось восемнадцать. На дворе стояло лето, позади остались десять классов школы и абсолютно чистый аттестат, который прозрачно намекал: в университет в этом году поступать не стоит. Другая бы на её месте впала в депрессию, но только не эта хрупкая девушка. Дело в том, что юная супруга Сани была не просто вчерашней школьницей. Она была профессиональной спортсменкой и всю сознательную жизнь отдала восточным единоборствам.

Со стороны они выглядели потрясающе. Саня — в засаленной робе, с вечным ключом на тринадцать и романтическим блеском в глазах. И она — способная легким движением ноги отправить в нокаут любого местного авторитета, рискнувшего косо посмотреть на Санину дорогую машину.

Вконце девяностых Саня понял, что на одних гайках далеко не уедешь, и семейный подряд переключился на самый дефицитный и витаминный бизнес — торговлю фруктами. Дело пошло в гору. Саня сутками мотался на оптовые базы, привозя ящики с бананами и мандаринами, а его боевая супруга на рынке могла одним взглядом заставить любого конкурента снизить цены.

Деньги появились, но квартирный вопрос Саня снова проигнорировал. Зачем вкладываться в скучный кирпич, если можно купить мечту? Мечтой оказался подержанный заграничный микроавтобус. В те годы владение такой техникой приравнивалось к обладанию личным космическим шаттлом и балансированию на грани полного финансового разорения. Зато статус!

И вот, чтобы обмыть покупку и показать автобусу настоящие дороги, было принято волевое решение: едем компанией на Чёрное море! Собралось ровно десять человек. Все молодые, отчаянные, беззаботные и свято верящие, что тысяча километров в одну сторону — это легкая загородная прогулка.

Правда, на этапе посадки выяснилось, что Саня при расчете пассажирских мест применил какую-то альтернативную математику. Нашему общему знакомому Андрею кресла банально не досталось. Но Андрей на море хотел сильнее, чем соблюдать правила дорожного движения. Проблема решилась по-нашему, по-спартански: посреди салона Андрею торжественно установили обычную деревянную табуретку.

Поездка из Беларуси к Чёрному морю на микроавтобусе — это особый жанр дорожного искусства. Это смесь романтики, легкого безумия и жесткого испытания для коленей, которое превращается в одно большое веселое приключение.

Вот как выглядит этот классический южный трип без прикрас. Все начинается вечером на какой-нибудь заправке или у жилого дома в Беларуси.

Багажное отделение микроавтобуса — это черная дыра. Пассажирам кажется, что они едут на ПМЖ, поэтому водитель с лицом гроссмейстера распределяет по углам чемоданы, надувных фламинго, сумки-холодильники и пакеты с «собойкой». Как только автобус трогается, в салоне синхронно раздается шуршание пакетов и щелканье крышек термосов. По негласной традиции, всю домашнюю еду (курицу, яйца, пирожки) нужно съесть до пересечения границы, даже если никто еще не проголодался.

Первая ночь уходит на то, чтобы привыкнуть к реальности и пересечь условную границу с Россией. Примерно к трем часам ночи пассажиры понимают, что человеческое тело способно принимать форму зигзага. Люди спят друг на друге, на подушках-рогаликах, на собственных рюкзаках и в проходах. В салоне темно, тихо гудит кондиционер, а в лобовом стекле бесконечная черная лента дороги, подсвеченная фарами встречных фур. Водитель держится на кофе, энергетиках и тихой музыке.

Утро застает микроавтобус где-то на бескрайней и идеальной трассе М-4 «Дон».

Остановка на заправке превращается в десантную операцию. Двадцать человек одновременно хотят в туалет, умыться и купить кофе. Очередь за френч-догами становится местом силы и новых знакомств.

Ближе к полудню солнце начинает припекать. В автобусе мгновенно вспыхивает гражданская война: задние ряды умоляют включить кондиционер на максимум, а передним «дует в шею», и они кутаются в пледы.

День второй: Кубанский колорит.

Чем ближе к югу, тем сильнее меняется пейзаж за окном. Поля Черноземья сменяются бесконечными, уходящими за горизонт золотыми подсолнухами Краснодарского края.За окном начинают мелькать вывески «Раки», «Рыба», «Мед» и огромные развалы с арбузами и дынями. Автобус обязательно делает остановку у обочины. Пассажиры скупают ведрами южные персики и абрикосы, которые тут же, толком не помыв, начинают есть всем салоном. Воздух в микроавтобусе окончательно пропитывается запахом лета и фруктов.

К вечеру второго дня дорожные игры вроде «Городов» или «Я беру с собой в поход...» уже никого не радуют. Все просто смотрят в окна и ежеминутно проверяют навигатор.

️ Самый эмоциональный отрезок пути начинается, когда трасса упирается в холмы и предгорья. Микроавтобус начинает петлять по серпантинам или кубанским станицам, стремясь к небольшому курортному городку — какому-нибудь Витязево, Архипо-Осиповке, Кабардинке или Ольгинке.

Усталость, затекшие ноги и 24 часа в пути аннулируются в одну секунду. Стоит кому-то первому заметить в просвете между горами или домами синюю полоску воды и крикнуть: «Море!», как весь салон прилипает к окнам.

Микроавтобус паркуется у гостевого дома. Из него выходят помятые, заспанные, но абсолютно счастливые люди со следами загара от автобусного окна на одной руке. Они вдыхают этот густой, влажный, соленый южный воздух и понимают: «Мы доехали!».

Впереди — целых десять дней солнца, шума прибоя и вечерних прогулок по набережной, ради которых стоило перетерпеть эти безумные километры.

Кстати, у Андрея была кличка — Чернокнижник. Звучало зловеще, будто он по ночам вызывал духов, но на самом деле его «магия» была сугубо прикладной. Андрей возил по сельским школам учебную литературу: атласы, контурные карты и прописи. На весь десятидневный отпуск у Чернокнижника в кармане лежала ровно одна стодолларовая купюра. Половину этой суммы он планировал потратить на пиво, поэтому от аренды жилья отказался сразу. Его пятизвездочным отелем на все десять дней стал тот самый Санин микроавтобус.

Остальная часть компании шиканула и сняла домики на первой береговой линии. Домики гордо стояли на деревянных «курьих ножках», имели удобства в виде общего деревянного скворечника на улице и всем своим видом до боли напоминали заброшенный пионерский лагерь. Впрочем, в те времена большинство курортных баз выглядели именно так, и никого это не смущало. Море было в двух шагах, солнце светило ярко, а впереди были десять дней абсолютного счастья.

До базы отдыха Санин заграничный шаттл, разумеется, не дотянул. Не доезжая буквально пары километров, мотор издал прощальный вздох, и автобус заглох прямо возле местной автобусной остановки. Поскольку на календаре была глубокая ночь, а в крови — литры дорожного адреналина, компания решила проблему гениально. Микроавтобус просто бросили на обочине, оставив внутри Чернокнижника караулить имущество и досматривать сны на своей табуретке.

Ад для Андрея начался ровно в пять утра. Местные жители, спешащие на работу в город, увидели на остановке невиданный комфортабельный минивэн, логично приняли его за новую маршрутку и начали штурм. Пять утра. Солнце едва встает. Чернокнижник спит на заднем сиденье, укрывшись контурными картами Российской Федерации. И тут в стекло начинает неистово барабанить разъяренная толпа с требованием: «Командир, почем до центра?!»

Саня чинить технику не торопился — море ведь рядом! В итоге этот «лайнер» так и простоял на остановке все десять дней. Реанимировали его только в самый последний вечер перед отъездом. Все эти десять суток Чернокнижник держал героическую оборону. Каждое божье утро в пять часов его будил яростный стук в окно. Зато Андрей сэкономил свои сто долларов, получив незабываемый экстрим-тур «Почувствуй себя водителем ПАЗика».

Но пока Чернокнижник отбивался от пассажиров, в самом «пионерлагере» разыгрывалась драма покрупнее.

К тому моменту Саня и Ольга прожили вместе уже пять лет. Детей у них пока не было, а юношеская романтика под занавес девяностых начала стремительно остывать. Быт — жестокая штука, особенно когда он годами не меняется. Ольгу всё сильнее задевало, что Саня крутился как белка в колесе, зарабатывал на фруктах, но все свободные деньги спускал на новые автомобили и запчасти. При этом возвращаться им приходилось всё в ту же покосившуюся избу с гнилым полом, где зимой нужно было по старинке колоть дрова. Девушке хотелось уютного семейного гнезда, а Сане — новый карбюратор. На этой почве на базе отдыха между ними то и дело вспыхивали искры глухих кухонных ссор.

И вот на фоне этого семейного кризиса на сцене появился ОН.

Брат хозяина турбазы, жгучий молодой человек кавказских кровей, с глазами черными, как южная ночь, и фигурой, способной конкурировать с Ольгиными познаниями в карате. Парень обладал феноменальной харизмой и абсолютно нулевым словарным запасом. По-русски он знал ровно одно-единственное слово: «Люблю!»

Но, как оказалось, для уставшей от Саниных гаражных разговоров Ольги этого слова было более чем достаточно. Пока Саня с мужиками обсуждал под капотом устройство коробки передач, южный мачо просто смотрел на Ольгу, прижимал руку к сердцу и с невероятным акцентом повторял свое магическое «Люблю». И в этом лаконичном слове Ольге слышалось всё: и нормальный дом с центральным отоплением, и романтические прогулки, и признание её женственности, которой ей так не хватало в их Саней суровом фруктово-автомобильном бизнесе. Случилась любовь неземная, яркая и оглушительная, как шторм на Черном море.