Czytaj książkę: «Прозрение Эдипа. Осада Платеи.»
Глава 1
Первая зима той войны ничем не запомнилась, потому что ничем не отличалась от предыдущих, мирных зим. О том, что война началась или вот-вот начнётся, никто не хотел вспоминать, словно боясь спугнуть эти сонные зимние деньки, наполненные бесконечными разговорами о разном. Да никто толком не верил, что мира больше нет. Как будто просто государства повздорили и перестали общаться друг с другом, как бывает с соседями. С улиц исчезли провидцы, которые так пугали горожан в последнее лето. Их перестали слушать ещё осенью, а особо упорных гнали с улиц, чтобы не привлекали несчастья. Люди стали настороженно учтивы друг с другом, стараясь наладить отношения с друзьями и соседями. В особом почёте были люди постарше, которые ещё помнили предыдущую войну со Спартой. Их аккуратно расспрашивали о прошлом, пытаясь в нём разглядеть будущее. В воздухе висела тревога. И особенно я чувствовал её, когда по ночам ко мне, дрожа, прижималась Хлоя, пытаясь укрыться то ли от этой тревоги, то ли от зимнего холода.
«Не бойся, милая… всё хорошо», - шептал я ей тогда, веря, что мудрые Перикл и Архидам не допустят невзгод для своих граждан.
Первая кровь пролилась ранней весной в соседней Беотии.
Весть принёс совсем молодой вестник. Глаза его горели смесью восторга и ужаса, а плащ был грязным и сырым.
Я стоял на Пниксе под весенним хмурым небом, среди затаившей дыхание толпы, и слушал, как он возбуждённо рассказывал собранию о враждебных фиванских гоплитах, вошедших ночью в союзный беотийский город Платеи. Было понятно, куда метили фиванцы. Крохотные Платеи стояли заслоном между враждебными Афинам Фивами и Пелопоннесом и особо охранялись мирным договором. И фиванцы его нарушили.
- Будь проклят Арес, - мысль настойчиво лезла в голову.
С того собрания я ушёл с холодным, тянущим вниз ощущением потери. Как будто упала и разбилась красивая статуя или амфора с любимым рисунком. То, что дорого, но что не восстановишь. Хотя любая статуя или амфора ничего не стоят по сравнению с потерей мирного семейного покоя. А я чувствовал - больше, чем осознавал, - покоя больше не будет.
Вскоре из Платей прибыл ещё один гонец. Тоже в грязном плаще, но спокойный и величавый, как жрец Зевса.
- Граждане Афин. Возрадуйтесь, мы победили, - торжественно объявил он собранию.
- Фиванцы дерзко пытались переманить нас в Пелопоннесский союз. Но у них ничего не вышло. Когда мы поняли, что их слишком мало, мы окружили их и перед рассветом атаковали. - Гонец сделал театральную паузу.
- Схватка была яростной. Фиванцы, сомкнув ряды, три раза отразили нашу атаку. Но весь город был против них. И даже пролившееся дождём небо было против них. Стратег их, Еврилох, получил рану - и фиванцы не выдержали.
Гул одобрения пробежал по толпе горожан. Некоторые даже расслабленно улыбнулись. Как будто мы уже победили. Глупцы, всё только начинается, думал я с досадой, слушая степенного платейца.
- Мы ловили их по закоулкам, как овец. А часть из них сама зашла в большой сарай, решив в темноте, что это ворота из города!
Хохот загремел по Пниксу.
- Богиня удачи - Тюхе - на нашей стороне! - весело крикнул сухощавый немолодой гражданин, оглядываясь вокруг.
- Ты забыл, насколько переменчиво бывает её настроение, - ответил я ему про себя, не открывая рта.
- А что стало с пленными фиванцами? - серьёзный голос стратега Перикла прервал хохот.
- Вход в сарай оказался входом в Аид для них, - спокойно, улыбаясь, ответил платеец, торжественно оглядев собрание. - Они все мертвы. Все до одного, включая Еврилоха, их стратега.
- Проклятье! - не сдержавшись, выкрикнул Перикл, прикусил губу и мотнул головой.
Над Пниксом повисла тишина.
- Зачем? - в голосе Перикла звучало нескрываемое раздражение. И я всей душой его разделял.
- У фиванцев были тайные сторонники среди наших олигархов. Ведь кто-то открыл им ворота ночью, - платеец перестал улыбаться, повернулся к Периклу, но оставался спокоен. - Феенет, сын Толмида, прорицатель и толкователь божественного права, объявил, что фиванцы - враги платейцев и честных эллинов. Если помните, они предали олимпийских богов во время нашествия персов. Феенет предложил казнить их. Мы проголосовали. Его поддержало большинство.
Перикл горько вздохнул и отвернулся.
Дальше собрание протекало уже не так весело и больше походило на военный совет, в котором граждане были лишь наблюдателями. Когда Перикл вынес свои предложения, абсолютное большинство его поддержало. В Платеи были отправлены припасы и большой отряд афинских гоплитов, а из города в Аттику вывезли стариков, женщин и детей.
Я шёл с собрания, щурясь от яркого весеннего солнца, но мысли мои были безрадостны. Арес проснулся - это было очевидно. И теперь наша очередь держать удар. Но почему бога войны разбудил какой-то безвестный прорицатель из захолустья, а жертвы ему будет приносить вся Эллада?
