Czytaj książkę: «Призрак с окраины. Книга четвертая»

Пролог

Город Сайр-Кассар. Планета Кассара. Система Ардхара. Нейтральная территория.

Служебный сигнал разбудил Махеша за час до обычного подъёма.

Он открыл глаза, но не пошевелился. Несколько секунд лежал, прислушиваясь к окружающим звукам и пытаясь понять, что именно выдернуло его из сна.

По наружным панелям жилого модуля стекала вода. Ночью над Сайр-Кассаром прошёл холодный дождь, и крупные капли до сих пор срывались с края крыши, глухо ударяя по нижнему карнизу. В стенах едва слышно работала климатическая система. Где-то далеко внизу уже гудели первые гравитационные трассы.

Из соседней комнаты донёсся тихий шорох перьев.

Кая тоже проснулась.

Служебный сигнал не повторялся. Короткий, высокого приоритета. Достаточно громкий, чтобы поднять адресата.

Махеш протянул руку к прикроватной панели и открыл сообщение.

«Старшему арбитру Махешу Кхагу надлежит прибыть в штаб-квартиру Стражи Пакта. Личное присутствие. Приоритет Комиссии общей безопасности».

Он перечитал текст.

Не указано ни номера дела, ни категории угрозы. Не указали даже подразделение, отправившее вызов.

«Значит, убрали намеренно».

Обычная срочная повестка содержала хотя бы краткое основание. Иногда совершенно бесполезное. Что-то вроде «в связи с возникшей необходимостью». Здесь кто-то сознательно оставил только приказ прибыть и не указал детали.

Вариантов было немного. Либо вопрос обсуждали на самом верху, либо ещё не решили, под каким названием его регистрировать. Второе обычно означало, что заинтересованные государства уже начали спорить о юрисдикции.

Впрочем, первое не исключало второго.

Махеш закрыл сообщение, откинул тонкое синтетическое одеяло и сел на край кровати. Посидел несколько секунд, пока тело окончательно просыпалось, потом опустил ноги на пол.

Протез мягко принял нагрузку. Сервоприводы подстроились под вес, суставные соединения отработали без задержки.

На краю зрения появилась короткая строка:

«Первичная диагностика завершена. Механических отклонений не обнаружено».

Махеш поднялся.

Первый шаг после сна получился неровным. На втором он привычно перенёс часть веса на правую сторону, хотя необходимости в этом давно уже не было.

Протез работал безупречно. Лучше, чем когда-то работала настоящая нога.

Хромал сам Махеш. Бессознательно.

Он прошёл к широкому окну и отключил затемнение.

За стеклом висело тяжёлое серое небо. Низкие облака почти полностью закрывали Ардхару — крупную бело-жёлтую звезду, центральное светило одноимённой системы. Её беловатый свет уже пробивался сквозь дождевую дымку и отражался от мокрых крыш.

В просвете между облаками виднелась широкая дуга колец.

Ближняя полоса казалась почти белой из-за водяного льда. За ней тянулся тёмный разрыв, потом серый участок из каменной пыли и металлических обломков. Дальше кольца уходили за горизонт, скрытый дождём.

Ниже начинался жилой район. Невысокие массивные здания из тёмного камня и матового металла спускались к холодному внутреннему морю. Между домами двигались редкие гравикары. Закрытые переходы светились мягким утренним светом.

Сайр-Кассар просыпался.

Когда Махеш только перебрался на Кассару, он часто стоял у окна и смотрел на кольца. Потом привык. К холодному климату, тяжёлому ветру, повышенной гравитации и местному году, который длился почти восемнадцать стандартных циклов.

Административным службам такой год был не нужен. Они работали по стандартному времени Содружества. Это избавляло от необходимости назначать совещания на пятый сезон третьей четверти кассарской осени и потом выяснять, что половина участников поняла дату по-своему.

Махеш снова открыл вызов.

«Личное присутствие. Приоритет Комиссии общей безопасности».

Никаких вложений. Никакой ссылки на закрытый архив. Даже отметки о составе участников встречи не было.

Через нейросеть он отправил короткий запрос:

«Запросить номер дела и основание вызова».

Ответ пришёл почти сразу.

«Дополнительные сведения будут предоставлены по прибытии».

Махеш некоторое время смотрел на сообщение.

«Значит, решение уже приняли. Мне просто ещё не сообщили какое».

За спиной снова зашуршали перья, а затем раздался требовательный щелчок клюва.

Кая напоминала, что отсутствие номера дела не освобождает хозяина от утренних обязанностей.

Махеш отключил панель и повернулся к соседней комнате.

Кая сидела на широкой жерди возле второго окна и смотрела на Махеша с явным неодобрением.

На земную ворону она была похожа лишь издалека. Почти полметра в высоту, тяжёлый клюв, широкая грудь и длинные пальцы, которыми она легко удерживалась на гладком металле. Чёрные перья отливали синевой в холодном свете Ардхары. На правом крыле несколько перьев росли под неправильным углом.

Кая наклонила голову.

Потом перевела взгляд на пустую кормушку.

— Доброе утро, — сказал Махеш.

Птица щёлкнула клювом.

— Я тоже рад тебя видеть.

Кая снова посмотрела на кормушку.

Домашняя система включилась сама:

— Запустить утреннюю процедуру ухода за питомцем?

— Нет.

— Рекомендуется сменить воду, очистить кормовой блок и обработать повреждённый сустав.

— Отмена.

— Процедура займёт не более четырёх…

— Я сказал: отмена.

Система замолчала.

Махеш снял кормушку и отнёс её к хозяйственному блоку. Кая тяжело слетела с жерди, несколько раз хлопнула крыльями и опустилась на стол рядом. Летать она могла, но после старой травмы предпочитала не делать этого без необходимости.

Путь от жерди до еды как раз относился к той самой необходимости.

Махеш тщательно промыл кормушку, сменил воду и достал из холодильного отсека приготовленный с вечера корм. Кая подошла ближе и вытянула шею, наблюдая, как он нарезает мясо небольшими кусками.

— Не мешай.

Она осторожно потянулась к крайнему кусочку.

Махеш отвёл её клюв в сторону.

— Сначала лекарство.

Кая посмотрела на него жалобным взглядом.

— Не поможет.

Он добавил препарат в воду, перемешал и поставил чашу на стол. Потом осторожно взял птицу за повреждённое крыло.

Кая недовольно каркнула, но вырываться не стала.

Махеш раздвинул перья и провёл над суставом медицинским сканером.

На краю зрения появилось сообщение:

«Температура тканей повышена на две десятых градуса. Умеренный отёк. Признаков инфекционного процесса не выявлено».

— Из-за погоды, — сказал Махеш.

Кая повернула голову и моргнула.

— У меня тоже болит.

Птица щёлкнула клювом возле сканера.

Он нанёс лечебный состав и подержал крыло на весу, пока препарат впитывался.

Кая затихла. Только один раз переступила с лапы на лапу и тихо заворчала.

Перед глазами на мгновение возникла чёрная земля.

Разрушенные здания. Огонь, ползущий по остаткам технических модулей. Запах горелого металла, расплавленной изоляции и крови.

Тогда медицинская система скафандра уже перетянула ногу выше повреждения. Обезболивающее удерживало Махеша в сознании, но окружающий мир то и дело проваливался в серую муть.

Бой закончился.

Группа собиралась уходить. Эвакуационный шаттл завис над разрушенным поселением и не мог долго оставаться на месте.

Кто-то кричал, что район скоро накроет вторичная детонация.

Махеш услышал хриплый каркающий звук из-под обломков.

Птица лежала среди пепла. Обожжённая, с перебитым крылом и повреждённой лапой.

Один из бойцов торопил его, крича, что сейчас всё взлетит на воздух.

Махеш и сам не понял, почему решил забрать раненую птицу с собой. Он кое-как добрался до неё, осторожно прижал к груди и пополз к шаттлу.

С тех пор птица почти всегда была с ним.

Кая выдернула крыло из его рук, возвращая в настоящее.

— Всё.

Он дождался, пока она выпьет воду с лекарством, поставил перед ней кормушку и отошёл.

Птица сразу начала есть, заглатывая целые куски.

Жилой модуль был просторным, но почти не украшенным. Махеш мог позволить себе более дорогой дом в одном из закрытых районов Сайр-Кассара, однако не видел в этом смысла. Чем больше дом, тем больше времени и денег требовалось на его обслуживание, а Махешу это было не нужно.

Тяжёлая низкая мебель была рассчитана на его вес. Возле стены стоял рабочий стол, над ним — несколько полок с настоящими книгами. Рядом находились закрытый оружейный шкаф и модуль обслуживания протеза. На полу возле окна лежало старое покрывало, которое Кая давно присвоила себе и периодически пыталась разорвать на части.

Декоративных предметов в доме почти не было.

Исключением оставалась семейная голограмма.

Молодой Махеш стоял рядом с матерью на ступенях родового особняка. На нём был парадный мундир со знаками наследника. Тёмная шерсть без единой седой пряди, короткая грива и обе ноги на месте.

На голограмме он смотрел в камеру с выражением разумного, который ещё не понял, сколько глупостей окружающие способны совершить за один стандартный день.

На верхней полке лежал закрытый футляр.

Внутри находились родовая печать, знак наследника, парадная цепь и несколько старых наград Дома Кхаг.

Махеш не открывал футляр много лет.

Он родился в аристократической семье и был единственным наследником основной линии. Имел право на титул, владения, долю в родовых предприятиях и место в семейном совете.

Родственники заранее выбрали для него образование, службу, будущую супругу и круг разумных, с которыми следовало поддерживать отношения.

Мнение самого Махеша в этот перечень не входило.

Он вырос среди придворных улыбок, правильных слов и соглашений, которые заключались за закрытыми дверями. Все говорили о чести рода, но при необходимости легко перекладывали ответственность на слуг, младшие линии или соседей.

Когда Махеш объявил, что отказывается от наследства и поступает на службу Пакту, семья сначала решила, что это временная блажь.

Потом его уговаривали.

Затем обвиняли в неблагодарности, неуважении к предкам и попытке опозорить Дом.

Махеш внимательно выслушал всех. После чего всё равно уехал.

Он не ненавидел семью и не стыдился своего происхождения. Просто не хотел жить в мире, где титул считался достаточным оправданием любого проступка.

Мать его решение не одобрила, но и не отвернулась от него. Она сохранила его комнату, старый мундир и уверенность, что однажды сын вернётся.

Эта уверенность сохранялась уже больше сорока циклов.

Махеш посмотрел на закрытый футляр, потом перевёл взгляд на Каю.

Птица закончила есть и теперь пыталась выбрать из кормушки куски повкуснее, отбрасывая остальные на стол.

— Я всё вижу.

Кая замерла с куском в клюве.

— Доешь.

Птица отвернулась.

— Доешь, говорю, потом получишь ещё.

Кая чуть повернула голову, посмотрела на него одним глазом, замерла на секунду, словно задумавшись, и вернулась к кормушке.

С ней договориться было проще, чем с большинством разумных.

Махеш собрал разбросанные Каей куски корма, протёр стол и выбросил остатки. Птица наблюдала за ним с жерди, всем видом показывая, что не имеет к беспорядку никакого отношения.

— Конечно, это сделал кто-то другой.

Кая прикрыла глаза.

Махеш открыл личный канал и проверил время на родной планете. Мать обычно уже не спала, но могла забыть включить связь. Последнее время такое случалось всё чаще.

Он запустил запись.

— Доброе утро, мама. Не забудь принять второй препарат после еды. Меня вызвали в штаб раньше обычного, вечером свяжусь. Кая снова перебирает корм и делает вид, что её морят голодом.

Птица услышала своё имя, повернула голову и недовольно каркнула.

— Да, я говорю о тебе.

Кая щёлкнула клювом.

Махеш снова посмотрел на запись.

— И не ходи сегодня одна в нижний сад. В прошлый раз ты говорила, что это совсем рядом, а потом несколько дней жаловалась на спину.

Он отправил сообщение и направился в санитарный блок.

Ответ пришёл, когда Махеш уже закончил принимать душ и приводил в порядок короткую иссиня-чёрную гриву — отличительную черту его рода. Большинство симхолонов имело светлый шерстяной покров, но представители рода Кхаг столетиями были темношёрстными. В углу зрения модуль связи дважды подал мягкий сигнал.

Махеш открыл сообщение.

На голограмме появилась пожилая симхолонка. Тёмная шерсть на её лице почти полностью поседела, а грива стала серебристой. Мать сидела в старом кресле у окна родового дома. За её спиной виднелись знакомые колонны веранды и часть сада.

— Я уже приняла лекарство, — сказала она. — И не хмурься.

Махеш посмотрел на собственное отражение.

— Я не хмурюсь.

— Хмуришься. У тебя от этого морда становится ещё страшнее.

Он невольно улыбнулся.

— Вот. Уже лучше.

— Мам, второй препарат принимают после еды.

Мать тяжело вздохнула и удобнее устроилась в кресле.

— Лучше сам не забудь поесть. Когда тебя вызывают раньше времени, ты начинаешь спасать Содружество и вспоминаешь о еде только ночью.

— Я поем.

— У тебя там что-то серьёзное?

Махеш посмотрел на открытое в углу интерфейса служебное сообщение.

Можно было сказать, что это обычный вызов. Формально он не солгал бы, и мать решила бы, что беспокоиться не о чем.

Махеш не любил формально правдивые слова, сказанные для того, чтобы создать ложное впечатление.

— Пока не знаю. В сообщении нет подробностей.

Мать на несколько мгновений замолчала.

Она не изменилась в лице, но Махеш сразу почувствовал её тревогу — едва ощутимую, спрятанную за спокойным видом. Так было каждый раз, когда его вызывали на новое дело.

Мать давно научилась скрывать свои переживания от окружающих, но не от него.

— Тогда будь осторожен, — сказала она.

— Буду.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что всегда стараюсь.

— Стараться мало, сынок.

— Мама.

— Я просто напомнила.

Она посмотрела куда-то в сторону и повысила голос:

— Я сама дойду!

Из-за края голограммы показалась рука домашнего помощника и тут же исчезла.

— Кто там? — спросил Махеш.

— Харен. Решил, что мне обязательно нужно помочь встать с кресла.

— Возможно, он прав.

— Вы с ним сговорились?

— Мы не знакомы.

— Это не мешает вам обоим считать меня беспомощной старухой.

— Я не считаю тебя беспомощной.

Махеш помолчал.

— Но в нижний сад одна не ходи.

Мать посмотрела на него долгим взглядом.

— Хорошо.

Она произнесла это искренне.

Но под словами чувствовалась недоговорённость.

— Совсем не пойдёшь или возьмёшь Харена?

— Тебе обязательно всё уточнять? Даже с родной матерью?

— Особенно с родной матерью. Ты умеешь очень точно выполнять ту часть обещания, которую произнесла вслух.

Мать усмехнулась.

— Всё-таки надо было отправить тебя в дипломаты.

— Они слишком часто лгут.

— Не все.

— Поэтому я сказал «часто».

Она покачала головой, но в глазах появилось тепло. Махеш и сам знал, что был душнилой, каких ещё поискать, но уж такая у него природа.

— Вечером позвони. Не отправляй три слова, как в прошлый раз.

— Позвоню.

Мать немного помолчала, разглядывая его.

— И нормально поешь.

— Хорошо.

Она удовлетворённо кивнула, будто только этого и добивалась.

— И ещё. Твой старый мундир в полном порядке. Висит и ждёт тебя.

Махеш медленно выдохнул.

— Мама, ну сколько можно?

— Вдруг пригодится.

— Всё, пока.

— Вечером позвони.

Связь отключилась.

Махеш ещё несколько секунд смотрел на погасшую голограмму.

Он навещал мать реже, чем следовало. В какой-то момент начал обещать себе, что прилетит после следующего дела, но дел меньше не становилось, а перерывов не хватало на перелёты.

Махеш посмотрел на своё отражение.

«В этот раз обязательно».

Он выключил зеркало и направился к модулю обслуживания протеза.

Махеш сел в кресло модуля обслуживания, вытянул левую ногу и подключил диагностический кабель к разъёму под коленом.

«Начата полная диагностика протеза. Рекомендуется сохранять неподвижность».

По внутренним сочленениям прошла лёгкая вибрация. Сервоприводы несколько раз изменили положение стопы. Система проверила коленный и тазобедренный узлы. Затем диагностика прошлась по оружейному модулю, скрытому в бедренной части протеза.

Боли не было. Только неприятное давление там, где настоящего сустава давно не существовало.

«Диагностика завершена. Механических повреждений не выявлено. Зафиксировано повышение нагрузки на правую опорную группу. Рекомендуется коррекция походки».

— Очень полезный совет.

Модуль погас.

Проблема была не в механике, а в голове. Пускать мозгоправные железяки на нейрокоррекцию Махеш не собирался, поэтому продолжал хромать и ходил с тростью. Она давно стала частью его образа, а при необходимости — неплохим оружием.

Он надел тёмный служебный костюм, закрепил на воротнике знак старшего арбитра и активировал защитный слой. Родовых гербов и парадных украшений на нём не было. Некоторые аристократы, узнав о его происхождении, начинали разговаривать с ним как с равным и слишком поздно понимали, что Махеш пришёл не на официальный приём.

Из оружейного шкафа он взял компактный плазменный пистолет и убрал его во внутреннюю кобуру. Второе оружие было встроено в протез и числилось в документах как лицензированная система защиты медицинского устройства.

Иногда служебные юристы всё-таки приносили пользу.

Кая сидела возле окна и методично вытягивала нитки из старого покрывала.

— Я всё вижу.

Птица замерла с длинным лоскутом в клюве.

— Положи.

Кая подумала и разжала клюв.

Махеш проверил запас воды и корм в автоматическом блоке. Даже если дело затянется, птице всего хватит на двое суток.

Перед выходом он надел лёгкий водоотталкивающий плащ и взял трость.

— Я уезжаю. Не разбирай стену. В прошлый раз ремонт обошёлся дороже твоего годового корма.

Кая щёлкнула клювом.

— Я предупредил.

***

Служебный гравикар ждал под навесом на крыше дома.

Махеш сел за управление, и сиденье сразу отодвинулось, освобождая место для его крупных ног.

— Доброе утро, старший арбитр Кхаг. Построить маршрут до штаб-квартиры Стражи Пакта?

— Построй. Через западную трассу.

— Время в пути увеличится на четыре минуты.

— Я знаю.

Гравикар поднялся над площадкой и влился в утренний поток.

Сайр-Кассар уже проснулся. По мокрым проспектам двигались общественные платформы и служебные аппараты. Невысокие здания из тёмного камня соединялись закрытыми переходами. Широкие козырьки укрывали входы от дождя и ветра.

Между домами несколько раз показывалось холодное внутреннее море. Над тёмной водой ветер гнал длинные серые волны.

Гравикар поднялся на верхнюю трассу, и в разрыве облаков появились кольца. Несколько белых ледяных полос пересекали небо, чередуясь с серыми участками каменной пыли и тёмными промежутками.

Выше двигались огни кораблей.

Бортовой искин сообщил:

— Внешний орбитальный коридор временно закрыт из-за смещения обломочного потока. Гражданским судам назначен южный маршрут. Возможны задержки.

На обзорной панели появилась схема. Корабли занимали точки ожидания над и под плоскостью колец, а служебный транспорт продолжал движение по защищённому коридору.

Жители Кассары давно привыкли к подобным ограничениям.

Жилые кварталы сменились административными комплексами. Впереди поднимались башни Стражи Пакта, Комиссии общей безопасности, межгосударственного арбитража и других структур, для которых нейтральная Кассара стала центром межгосударственных служб Содружества.

В нейросети появилось сообщение.

«Вас ожидает директор оперативного управления Дайрон Вест. Прибыть без сопровождающих».

Дайрон не был непосредственным начальником Махеша. Значит, дело уже прошло обычную служебную цепочку и обсуждалось на уровне Комиссии.

Скорее всего, решение о его назначении приняли ещё до того, как он проснулся.

До назначенного времени оставалось больше двадцати минут.

Махеш перестроился в правую полосу и съехал к транспортной развязке. После входа в штаб он мог не выйти до позднего вечера. Голод мешал думать, а чужая срочность не должна была влиять на ясность его мыслей.

Впереди показалась потёртая вывеска знакомой забегаловки.

В забегаловке было тепло. Запотевшие окна, потёртая стойка, несколько простых столиков. В помещении стоял ароматный запах специй.

Возле окна сидели трое техников в рабочих комбинезонах. Остальные места пустовали.

Пожилой хозяин увидел Махеша и кивнул в сторону его привычного стола.

— Вам как всегда?

— Как всегда. Чёрный урад и стакан воды.

Махеш снял плащ, поставил трость рядом со стулом и сел спиной к стене.

Хозяин вскоре принёс широкую миску густой тёмной каши, посыпанной белыми семенами, и воду.

— Рано вас сегодня подняли.

— Значит, на то были причины, — хмуро ответил Махеш, задумавшись.

Хозяин вернулся за стойку.

Урад был горячим и сытным. Махеш ел не торопясь, краем уха слушая разговор техников у окна.

— Я тебе говорю, старый ремонтник ещё десять циклов отработает, — убеждённо произнёс один. — Новый начальник просто хочет списать технику и купить у своих.

— У него на прошлой неделе манипулятор отвалился.

— Да просто крепление ослабло.

— Он этим манипулятором Тарна чуть не прибил.

— Не прибил же.

Техник говорил искренне. Ни тени лжи, только уверенность разумного, который действительно считал, что дроид ещё долго прослужит, а его начальник пытается набить себе карман.

Но это было лишь предположение, не подкреплённое доказательствами. Махеш так же ясно чувствовал, что техник верит в собственные слова, как чувствовал намеренную ложь.

Ложь оставляла за словами неприятный разрыв. Разумный произносил одно, зная другое. Иногда лгал только в части фразы, иногда сообщал формально верный факт так, чтобы собеседник сделал неправильный вывод.

Искренняя ошибка в суждениях такого разрыва не создавала, но это и не делало её правдой.

Махеш не читал мысли и не узнавал, что произошло на самом деле. Он только понимал, верит ли говорящий в собственные слова или нет.

Остальное приходилось доказывать обычными методами.

— Старший арбитр, — окликнул его хозяин. — Может, вам добавки?

Махеш посмотрел на пустую миску.

— Нет, спасибо.

Махеш допил воду и поднялся.

— Спишите с моего счёта.

— Уже. — Хозяин улыбнулся.

Он надел плащ и взял трость.

— До вечера, — сказал хозяин.

— Не обещаю.

Махеш вышел под холодный дождь. До штаб-квартиры оставалось меньше десяти минут.

***

Штаб-квартира Стражи Пакта занимала массивный комплекс в центре административного района. Тёмный камень, матовый металл, узкие защищённые окна. Большая часть здания уходила под землю и соединялась закрытыми переходами с Комиссией общей безопасности и межгосударственным арбитражем.

Махеш оставил гравикар на служебной стоянке, накинул плащ и направился к центральному входу.

Дождь усилился. Ветер швырял капли почти горизонтально, но под широким козырьком сразу стало тихо.

Внешний контур узнал его ещё на подходе. В интерфейсе появилось сообщение.

«Старший арбитр Махеш Кхаг. Личность подтверждена. Служебный допуск действителен».

Второй скан прошёл по телу и задержался на левой ноге.

«Медицинское устройство зарегистрировано. Служебный модуль защиты подтверждён. Оружейная лицензия действительна».

Махеш прошёл через контрольный шлюз.

За стойкой дежурил крупный креат в форме Стражи. Он поднял верхнюю правую руку в приветствии.

— Доброе утро, старший арбитр.

— Доброе.

— Директор Вест уже дважды спрашивал, прибыли ли вы.

— Можешь сообщить, что я поднимаюсь.

Креат спокойно опустил веки и чуть склонил голову в подтверждающем жесте.

Махеш сдал мокрый плащ в гардеробный модуль, но оружие оставил при себе.

В центральном холле уже было многолюдно. Возле терминалов работали люди, минматарцы, аграфы и представители ещё нескольких рас. У стойки регистрации аграфский юрист спорил с двумя калдарскими экспертами. Судя по пси-фону, каждый был искренне уверен в собственной правоте.

Такие споры обычно длились дольше всего.

Махеш направился к лифтам.

— Старший арбитр Кхаг?

Он остановился.

Рядом стоял молодой сотрудник в форме аналитического отдела. Тёмные волосы были аккуратно уложены, на груди висел новый знак допуска, который тот пока явно боялся потерять.

— Сотрудник Нейл.

Юноша удивился.

— Вы помните моё имя?

— Вы представлялись шесть дней назад.

— Да, но я думал…

— Что я не слушал?

— Нет. То есть да. Не совсем.

Махеш подождал.

— Доброе утро, старший арбитр, — наконец произнёс Нейл.

— Доброе.

Двери лифта открылись.

Махеш вошёл внутрь, но юноша остался снаружи.

— Вы хотели что-то спросить?

Нейл замялся.

— Правда, что вы нашли весь финансовый контур группировки на Хорне по одной ошибке в благотворительном отчёте?

— Нет.

Молодой аналитик заметно разочаровался.

— Ошибок было две.

Двери закрылись.

На девятом уровне Махеш встретил руководителя одной из следственных групп. Пожилая минматарка держала чашку горячего напитка и просматривала данные на ходу.

— Тебя всё-таки вызвали, — сказала она.

— Ты знала?

— Только то, что ночью Комиссия подняла половину руководства. Дайрон с тех пор сидит у себя и портит настроение всем, кто заходит.

— Значит, день проходит штатно.

Минматарка скептически улыбнулась.

— Дело крупное?

— Мне пока не сообщили.

Махеш пошёл дальше.

Сотрудники здоровались, но никто не пытался остановить его ради пустого разговора. Репутация у старшего арбитра была достаточно определённой. Он не любил сплетен, не обсуждал закрытые дела и слишком хорошо запоминал всё, что ему говорили.

Возле кабинета директора никого не было.

Внешняя связь была отключена. На двери горел знак активного защитного контура.

«Директор оперативного управления Дайрон Вест. Доступ ограничен».

Махеш приложил ладонь к панели.

Замок щёлкнул.

— Заходи, — раздался из кабинета усталый голос Дайрона. — И дверь за собой закрой.

Махеш вошёл.

В кабинете было полутемно. Рабочий стол освещали несколько раскрытых голограмм, а за панорамным окном серели дождевые облака. Дайрон Вест сидел в кресле, держа в руке чашку с кафом.

— Садись, — сказал он.

Махеш опустился в кресло напротив и положил трость рядом. Дверь за его спиной мягко щёлкнула.

«Помещение изолировано. Внешние каналы связи заблокированы».

Дайрон сделал глоток, поморщился и отставил чашку.

— Уже остыл.

— Давно вы здесь сидите?

— С ночи. Комиссия решила, что сон развращает руководство и мешает принимать взвешенные решения.

— Приняли?

Дайрон устало усмехнулся.

— Взвешенного — нет. Но решение есть.

Он провёл ладонью над столом.

Перед Махешем появилось изображение молодого хумана. Русые волосы, спокойное лицо и лёгкая улыбка. Рядом развернулось досье.

Нилак Ратгор, наследник Рода Ратгор. Империя Аратан. Система Корродад.

Это имя Махеш уже встречал в общих сводках. Новая технология защиты, конфликт с аварцами, уничтоженный флагман. Материалы по Ратгору проходили через несколько отделов, но отдельного дела Стража пока не открывала.

— Вчера пришло уведомление от главного искина аратанцев. Объявился Нилак Ратгор, — сказал Дайрон.

Фраза была правдивой, но неполной.

Махеш подождал.

Директор посмотрел на него.

— Ты даже не спросишь, где?

— Вы сами расскажете.

Дайрон вздохнул.

— Спасательный флот, отправленный за ним Императором, ещё не вернулся.

— Давайте всё с самого начала, — сказал Махеш.

— Я надеялся, что сегодня ты хотя бы выслушаешь брифинг целиком.

— Я и собираюсь. Только, пожалуйста, факты отдельно, а выводы Комиссии — отдельно.

— Разумеется.

Дайрон произнёс это с раздражением, но искренне. Он действительно не собирался намеренно ничего скрывать.

На столе развернулась временная шкала.

— Нилак Ратгор. Наследник некогда почти разорившегося окраинного рода.

— Почти?

Дайрон с раздражением закрыл глаза и покачал головой.

— Махеш.

— У рода оставались активы?

Директор с шумом выдохнул.

— Старая станция, концессия, несколько кораблей и крупные долги.

— Значит, род был неплатёжеспособным, а не разорившимся.

— Это сейчас важно?

— Важно. Если досье составлено небрежно, дальше обычно всё ещё хуже.

Дайрон исправил строчку в досье.

— Наследник неплатёжеспособного рода. Так лучше?

— Точнее.

— В семнадцать циклов ему устанавливали первую нейросеть. Произошёл критический сбой. Медкапсула зафиксировала повреждение головного мозга, клиническую смерть и последующее восстановление с участием наёмного доктора. Её имя — Дана Вантар. После этого Ратгор резко изменился.

Махеш открыл медицинский отчёт.

— Что значит «изменился»?

— До происшествия — обычный молодой аристократ. Не слишком умный, делами рода почти не интересовался. После восстановления провёл финансовый аудит, нашёл хищения, вернул часть денег и за короткий срок вытащил род из долгов.

— Инцидент с медкапсулой расследовали?

— Только отчёт производителя нейросети и данные с медкапсулы.

— Я спросил про изменение личности.

— Нет.

— Имперская СБ получила данные?

— Получила и положила в архив. Тогда Ратгор был никому не интересен.

Правда. Дайрон не пытался оправдать решение, просто сообщал то, что знал.

— Сравнение матрицы личности до и после восстановления?

— В материалах нет.

— Значит, официально установлен только технический сбой и успешное восстановление.

— Да.

Махеш пролистал отчёт. Медик подробно описала состояние тканей, работу капсулы и нейросети, но не касалась поведения пациента после выхода.

Для страховой проверки этого было достаточно. Для расследования — нет.

— Дальше.

Изображение сменилось. Над столом появилась схема сложного защитного поля.

— Через несколько месяцев Ратгор при помощи аграфов запатентовал новую технологию. «Паривеша». Защитное поле, которое можно устанавливать на личное снаряжение, технику и корабли. Патент зарегистрирован на Род Ратгор и Дом Магнетар.

— Он разработал её с аграфами или сам?

— По официальной версии — совместно с аграфскими инженерами.

Дайрон в эту версию не верил.

Не ложь. Скорее официальная формулировка, которую он сознательно не выдавал за собственное мнение.

— А по вашей?

— Молодой хуман без серьёзного инженерного образования за короткий срок создаёт защиту, которой заинтересовались аграфы. Мне это кажется маловероятным.

— Маловероятно. Только это не значит, что невозможно.

— Комиссия допускает использование наследия Джоре или помощь неизвестного источника.

— Тогда установлен факт создания работающей технологии и оформления патента. Всё остальное — просто версии.

Дайрон откинулся на спинку кресла.

— Ты собираешься исправлять каждую формулировку?

— Только неправильные.

Он сменил файл.

Рядом с Нилаком появилась высокая светловолосая аграфка.

Мириэль Магнетар.

— Дом Магнетар заключил с Ратгорами соглашение, вложил средства в их предприятия и взял род под защиту. Позже Нилак женился на Мириэль Магнетар и фактически вошёл в один из сильнейших аграфских Домов.

Махеш просмотрел данные.

— Дочь основной линии?

— Да.

— Хуман с окраины женился на представительнице основной линии Магнетаров?

— Именно.

Дайрон сам считал это странным.

— Комиссия уверена, что Магнетары привязали его к себе через брак, — продолжил он.

— Уверена или предполагает?

— Предполагает с высокой степенью уверенности.

— Значит, предполагает.

— Магнетары называют это добровольным династическим союзом.

— Законность брака оспаривается?