Czytaj książkę: «Приговоренная мужем. Спасенная и обмантутая»

Пролог. Живая покойница

— Ты всё равно сдыхаешь от чумы. Бриллианты тебе больше не понадобятся. Поэтому не дергайся, — сообщил мой муж, Эйлар Эстмар, брезгливо оборачивая пальцы платком.

Я не сразу поняла, что он собирается сделать. Воздух в карете словно раскалился, а я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами всё поплыло.

Его ладонь потянулась к моему лицу, и внутри вспыхнула болезненная надежда. Мне показалось, что муж хочет проверить жар. Коснуться щеки. Хотя бы на мгновение забыть о болезни и вспомнить, что перед ним женщина, с которой он прожил счастливых семь лет.

Но пальцы, скрытые под батистом, легли на бриллиантовое колье.

Муж дёрнул.

Цепочка врезалась в шею. Камни впились в кожу, перед глазами потемнело, а из груди вырвался сиплый стон.

— Не надо, — попросила я, пытаясь оттолкнуть его руку. — Оно принадлежало моей матери.

— Не прикасайся ко мне, погань! Ты что? Хочешь меня заразить? — взревел муж, глядя на мою слабеющую руку.

Платок скользил по застёжке, пальцы не слушались, и это раздражало его всё сильнее. Он старался не касаться моей кожи даже через ткань. Наклонил голову, задержал дыхание и снова рванул колье.

Застёжка лопнула.

Бриллианты скользнули по ключицам. Оборванная цепочка оцарапала шею, но боли я почти не почувствовала. Всё внимание приковал белый платок, которым муж держал материнское украшение.

На ткани были вышиты его инициалы. Когда-то я заказала целую дюжину таких платков к годовщине нашей свадьбы. Теперь один из них защищал мужа от прикосновения к умирающей жене.

— Что ты делаешь? — прошептала я, прижимая ладонь к горлу. Под пальцами стало мокро. — Мы же едем к лекарю.

— Уже нет, — ответил муж, заворачивая колье в платок. — Уже поздно к лекарю… Поздно, слышишь? Ты сдыхаешь! Ты. Сдыхаешь!

Он не смотрел мне в глаза.

Спрятал бриллианты во внутренний карман сюртука, а потом потянулся к серьге.

Я отпрянула.

В висках застучала кровь, карета качнулась, хотя уже несколько минут стояла на месте. За распахнутой дверцей виднелась раскисшая дорога и серое небо. Внутрь проникал холодный воздух, но муж продолжал тяжело дышать через второй платок, прижатый к лицу.

Он боялся даже моего дыхания.

— Сними сама, — потребовал муж, указывая на серьги. — Быстрее.

Я попыталась поднять руки.

Пальцы дрожали и не слушались. Всё тело сотрясал озноб, под платьем было жарко, а по позвоночнику стекал холодный пот. Я коснулась застёжки, но ногти только скользнули по металлу.

— Не могу, — призналась я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Отстань от меня. Мне нужен лекарь…

Муж поморщился. Он снова обернул пальцы платком и ухватился за серьгу. Несколько раз попытался расстегнуть замок, однако батист мешал. Тогда муж просто дёрнул.

Боль обожгла ухо.

Я вскрикнула и прижала ладонь к разорванной мочке. Между пальцами выступила кровь, горячая и густая.

Эйлар резко отстранился. На его лице появилось такое отвращение, словно я намеренно пыталась испачкать его.

— За что? — выдохнула я.

Собственный голос показался чужим. Слабым, хриплым и уже почти мёртвым.

Муж посмотрел на окровавленный бриллиант, лежавший в складках платка.

— Я сказал не двигаться. Тебе уже всё равно, а мне они нужны! — произнёс он, рассматривая кровь на платке. Я чувствовала, как кровь течёт по моей шее и затекает под платье.

Ещё вчера он целовал эти серьги, когда помогал мне одеться к ужину. Ещё утром обещал, что мы непременно доберёмся до столицы и спрячемся там.

К вечеру он уже решил, что спасаться будет без меня.

Глава 1

— Это всё ты виновата! Сама виновата! — произнёс он так, словно выплюнул эти слова. Голос, приглушенный платком, не скрывал своего отвращения. — Это ты заботилась о слугах! А я велел тебе их не трогать! Пусть сдыхают сами! Но нет! Ты сама полезла ухаживать за ними. Вот и получай!

— Но они же… тоже люди, — прошептала я, чувствуя, как перед глазами на мгновенье померкло всё. — Неужели они не заслужили…

Я не успела договорить, чувствуя, как мне стало совсем дурно.

Чума пришла в наше поместье пять дней назад.

Первой заболела моя горничная. Девушка разбудила меня среди ночи и пожаловалась на холод. Её трясло так сильно, что она не могла удержать чашку. Я уложила её в постель, растёрла заледеневшие пальцы и послала конюха за лекарем.

Я старалась, берегла себя. Сделала маску из платка, надела на руки перчатки. Меняла одежду, которую потом вываривали в кипятке.

К рассвету горничная начала кашлять кровью.

Днём на её шее проступили тонкие чёрные вены, а к вечеру она умерла.

Тело вынесли через заднюю дверь вместе с постельным бельём, одеждой и ковром, на который попали кровавые капли. Никто из слуг не соглашался подойти к ней, поэтому лекарю пришлось самому завернуть девушку в простыню.

Через день умерла повариха. Она держалась до последнего, пока не упала прямо посреди кухни. Я узнала об этом спустя полчаса, когда её выносили через чёрный ход. Пламя от огня освещало мои покои, а я старалась не смотреть, как в нём сгорают те, кто ещё недавно разговаривал со мной.

Следом заболели садовник, один из лакеев и дворецкий. Я выхаживала старого дворецкого, который верно служил семье много десятилетий. И он умер, сжимая мою руку. «Спасибо вам, госпожа!»

— Собирайся! Быстро! Мы уезжаем в столицу! В нашу главную резиденцию. Переждём заразу там! — приказал муж, разбудив меня рано утром.

Муж приказал погрузить в карету серебро, документы, дорогую одежду и всё, что можно было продать в случае необходимости. Оставшиеся здоровые слуги отказались ехать с нами. Даже лошадей пришлось закладывать нанятому в соседней деревне кучеру.

— В столице безопасно, — уверял муж, когда карета покидала поместье. — Там королевские маги и лучшие лекари. Мор не доберётся за городские стены. Его попросту не пропустят… Я уверен, что его величество уже держит ситуацию под контролем. Главное — успеть до того момента, пока не закроются главные ворота столицы. Главное — успеть.

Он повторял эту фразу, как заклинание. А потом укутал мои ноги пледом и держал меня за руку всю дорогу.

Тогда меня уже знобило. Я ничего не сказала.

Боялась, что муж прикажет отложить поездку и столица закроет ворота прежде, чем мы успеем спастись.

Всю дорогу я старалась не кашлять. До боли сжимала горло, отворачивалась к окну и прикусывала губу каждый раз, когда из груди поднимался новый приступ.

Но скрывать болезнь долго не получилось. Я закашлялась в нескольких милях от столицы.

Когда убрала платок от губ, на белом батисте алела кровь.

Муж выпустил мою руку. Медленно отодвинулся на противоположное сиденье, достал платок с вышитыми инициалами и прижал его к носу и рту.

Таким я его ещё никогда не видела. Он не испугался за меня.

Испугался меня.

Глава 2

И теперь снимал с меня драгоценности, словно раздевал покойницу перед погребением. Ведь на том свете ей уже не понадобятся бриллианты.

Вторую серьгу он рванул без церемоний. Я уже не сопротивлялась. Сидела, прижимая ладонь к окровавленному уху, и смотрела, как человек, клявшийся делить со мной болезни и несчастья, заворачивает бриллианты в платок.

Обручальное кольцо осталось на пальце. Наверное, муж не заметил его.

А возможно, счёл недостаточно дорогим.

— Эй! Как там тебя! — крикнул муж, а его голос показался мне слишком громким. — Останавливай карету. Живо!

Он выглянул в окно и скривился так, словно увидел там что-то мерзкое. Штора тут же вернулась на место.

— Я сказал! Останавливай карету! — закричал он.

Я чувствовала, что балансирую на грани. Моё тело мне больше не подчинялось. А потом мгновенье темноты, из которой меня заставил вынырнуть охрипший незнакомый голос.

— Ваша светлость, я не стану этого делать. — Голос раздался прямо надо мной. — Она ещё дышит.

Муж повернулся к открытой дверце. Я почувствовала, что мы больше не едем. Карета остановилась.

— Поэтому я и плачу, — произнёс он через платок. — Отнеси её в ров и возвращайся. Нам нужно добраться до городских ворот до темноты. Иначе мы не успеем! Поэтому пошевеливайся!

Я заставила себя посмотреть наружу. Перед глазами всё плыло, но я различала за серостью дороги пологий склон. Внизу чернела длинная яма, присыпанная по краям чем-то белым. Из-под серых простыней выступали босые ноги, посиневшие пальцы и спутанные волосы.

Над телами кружили птицы. Запах долетел даже до кареты.

Сладковатый, тяжёлый, смешанный с дымом и мокрой землёй.

Желудок сжался. Я отвернулась, но поздно. Перед глазами уже стоял чумной ров.

— Нет, — прошептала я.

Муж сделал вид, что не услышал.

— Я нанимался довезти вас до столицы, ваша светлость, — напомнил кучер, не приближаясь к дверце. Нос и рот мужчины закрывал грязный шарф. — Про больную госпожу разговора не было.

— Получишь вдвое больше, — пообещал муж, прижимая плотнее платок к лицу.

Кучер покачал головой.

— Давай, давай. Шевелись, идиот! Она всё равно сдохнет! — продолжал муж.

— Тогда подождите, пока умрёт, и сами отнесите, — произнёс кучер.

Раздражение мелькнуло в глазах мужа. Он посмотрел на меня, потом на серьги, зажатые в платке.

— Этого хватит? — спросил он, показывая кучеру один бриллиант.

Мужчина осторожно взял серьгу двумя пальцами. Поднёс к свету, осмотрел камень и спрятал в карман.

— За живую нужны обе, — потребовал он, снова отступая от дверцы. — Знаете, чтобы совесть успокоить. Она же мне потом сниться будет…

— Вот, значит, как! — В голосе мужа слышалось раздражение. Он и так считал, что платит слишком много за меня.

Пальцы мужа сильнее сжали вторую серьгу. Несколько мгновений он колебался.

Не потому, что собирался оставить мне хоть что-то. Просто ему было жаль отдавать лишний бриллиант.

— Забирай, — решил муж и протянул кучеру вторую серьгу.

Я смотрела, как украшения исчезают в грязном кармане.

Моими бриллиантами заплатили за то, что я буду умирать в холодной яме, среди горы окоченевших трупов.

Внутри что-то надломилось. Не сердце. Оно продолжало тяжело биться, разгоняя по телу заражённую кровь.

Сломалось последнее убеждение, что произошедшее можно объяснить страхом. Что муж сейчас опомнится, прикажет кучеру вернуть серьги и снова назовёт меня женой. И будет искать лекаря.

Но он уже всё решил.

Глава 3

— Я могу ехать на крыше, — заговорила я, с трудом удерживая голову. — Или рядом с кучером. Вы оставите меня возле лечебницы и сразу уедете. Я не стану к тебе приближаться.

Муж сильнее прижал платок к лицу.

— Тебя не пропустят через ворота. А если стража поймёт, что мы приехали из заражённого поместья, а в карете больная, то сожгут карету и все вещи.

Все вещи.

Я вспомнила сундуки, привязанные к крыше. Там лежала его одежда, серебряная посуда, мои платья и шкатулка с оставшимися украшениями.

Эйлар выбирал не между своей жизнью и моей. Он выбирал между мной и багажом.

— Ты обещал, что мы будем вместе, — напомнила я, чувствуя, как слёзы стекают по горящим щекам. — Что ты никогда не бросишь меня…

— Тяжёлые времена — тяжёлые решения, — коротко ответил он.

— Но как же твои клятвы…

Муж наконец посмотрел мне в глаза.

Платок скрывал нижнюю половину его лица, поэтому я видела только страх. Чистый, животный страх человека, который уже похоронил меня и теперь хотел оказаться как можно дальше от тела.

— Дорогая, я говорил тебе, чтобы ты держалась от чумных подальше, — произнёс он. — Я не собираюсь умирать вместе с тобой. Я планирую ещё пожить.

Кучер достал из-под сиденья старое дорожное покрывало.

Он набросил его мне на плечи, стараясь не касаться одежды. Схватил за края и потянул.

Я вцепилась в сиденье.

Пальцы скользили по бархату, ногти выворачивало от боли, но я продолжала держаться. Кучер выругался и рванул сильнее. Моё тело сползло на пол кареты, голова ударилась о подножку.

— Помогите мне, ваша светлость, — потребовал мужчина, тяжело дыша. — Она хватается…

Муж отступил.

Он предпочёл прижаться спиной к стенке, лишь бы случайно не коснуться моей руки.

— За это я и отдал тебе серьги, — напомнил он. — Чтобы ты всё сделал сам! Тебе что? Сложно вытащить бабу и выбросить в ров?

Кучер наступил на мои пальцы.

Боль прострелила ладонь. Я закричала и разжала руку.

Меня вытащили из кареты.

Колени ударились о землю. Подол платья потемнел от грязи, волосы рассыпались и прилипли к мокрому лицу. Я попыталась подняться, но ноги не удержали.

Кучер завернул меня в покрывало и поволок вниз по склону.

Трава царапала щёки. Камни били по рёбрам, каблуки оставляли на размокшей земле две неровные борозды. Я продолжала звать мужа, пока голос не превратился в хрип.

Он вышел из кареты и стоял возле дверцы, а потом наклонился и осторожно поднял драгоценную шпильку, которая выскользнула из моих волос. Он поднял её сквозь платок и спрятал себе в карман, похлопав по нему.

Он стоял и смотрел, как меня хоронят заживо. Высокий. Хорошо одетый. С материнским колье во внутреннем кармане и платком возле лица.

— Я ещё жива, — прошептала я.

— Ненадолго, — пробурчал он в платок и отвернулся, глядя на багаж, который закрепили на крыше кареты.

Кучер остановился у самого рва.

— Простите, госпожа, — пробормотал он, стараясь не смотреть вниз. — Но мне тоже жить хочется. Но я обещаю, что обязательно выпью за ваше здоровье… Ну, или помяну…

Он отпустил покрывало. Я покатилась по склону.

Плечо ударилось о край ямы. Мир перевернулся, перед глазами мелькнуло серое небо, а потом спину пронзила боль.

Я упала на тела.

Глава 4

Чья-то холодная рука прижалась к моей щеке. Лицо уткнулось в мокрые волосы мёртвой женщины. Под ладонью оказалась детская рубашка, и я отдёрнула пальцы, боясь понять, кто лежит рядом.

Наверху хлопнула дверца и зафыркали лошади.

— Пошёл! Быстро! — послышался крик мужа.

Застучали колёса.

Я заставила себя повернуть голову. В окне кареты на мгновение появилось лицо Эйлара. Он по-прежнему прижимал платок ко рту.

Наши взгляды встретились.

Потом муж задёрнул занавеску. Он просто взял и вычеркнул меня из своей жизни, оставив умирать под открытым небом.

Карета уехала. Я видела, как изо рта вырывались клубы пара, как жар сменялся ознобом. Несколько раз я проваливалась в темноту и верила в то, что это конец моим мучениям. Но потом открывала глаза, видя всё то же небо и всё тот же пар изо рта.

Я не знала, сколько пролежала среди покойников.

Жар сменялся холодом. Иногда сознание возвращалось, и тогда я слышала скрип подъезжавших телег. В ров падали новые тела. Одно придавило мне ноги, другое легло поперёк живота, мешая дышать.

Я пыталась пошевелиться.

Никто не замечал, что я ещё жива. Или просто не хотел замечать. Для них я уже умерла.

Для проезжавших мимо людей я уже стала частью общей могилы. Такой же опасной, безымянной и ненужной, как остальные.

К вечеру пошёл дождь.

Вода стекала по лицу, попадала в рот и смешивалась с кровью. Я больше не кашляла. Возможно, в лёгких просто ничего не осталось.

Где-то на дороге раздался топот копыт.

Потом послышались голоса. Несколько мужчин спустились к краю рва. Зазвенел металл, по земле заскользили цепи, а в воздухе запахло магией и горячим железом.

— Рунный контур замкнут, господин доктор, — сообщил один из прибывших. — Ветер направлен к пустоши. Огонь не затронет деревню.

Второй мужчина спросил, следует ли ещё раз проверить тела. Ему никто не ответил.

Тяжёлые шаги приблизились к краю. Меня накрыла огромная тень. На мгновенье я закрыла глаза, а потом услышала спокойный мужской голос:

— Сжигайте.

Веки не хотели подниматься. Я заставила себя открыть глаза.

Над рвом стоял огромного роста мужчина в длинном чёрном плаще, расшитом золотом. Его рука опиралась на дорогую трость, а кончик трости утопал в грязи и траве. Широкополая шляпа отбрасывала тень на маску чумного доктора. Длинный клюв покрывали тёмно-красные руны, а за узкими стёклами невозможно было разглядеть глаз.

Остальные люди держались позади него. Вокруг обтянутой чёрной перчаткой ладони незнакомца вспыхнуло магическое пламя.

Я пошевелила пальцами. Лежавшая на груди рука покойника соскользнула в сторону.

— Я жива… — прошептала я, чувствуя, как огонь приближается к краю рва. — Жива…

Маска медленно повернулась ко мне.

— Это ненадолго, поверьте, мадам.

Глава 5

Огонь в его ладони вздрогнул, и на мгновение мне показалось, что мужчина сейчас просто разожмёт пальцы.

Красное пламя сорвётся вниз, скользнёт по мокрой траве, перекинется на простыни, на платье мёртвой женщины, чьи волосы липли к моей щеке, а потом доберётся до меня.

Я почувствовала жар. Хотя между нами было несколько шагов, хотя меня несколько часов трясло от холода так, что зубы сводило болью, хотя дождь промочил платье насквозь, а под спиной лежали холодные тела — огонь всё равно чувствовался.

Он словно уже касался кожи, обещая не избавление, а окончательное уничтожение.

— Нет…

Из горла вырвался даже не голос, а жалкий сип.

Чудовищная маска с клювом хищной птицы не шелохнулась. Тёмные стёкла смотрели прямо на меня, и красные руны на длинном клюве вспыхивали в отблесках пламени, будто под маской и правда не было человека, а лишь пустота, заполненная тьмой.

Я попыталась поднять голову. Не смогла. Шея дрогнула, затылок оторвался от чьего-то плеча всего на пару сантиметров и снова тяжело упал. Перед глазами потемнело, и мир сузился до чёрного силуэта на краю рва.

— Не надо… — выдохнула я, чувствуя, как от этих двух слов в груди начинает скрести кашель. — Пожалуйста…

Мужчина слегка наклонил голову.

— Вам не кажется, что вы слишком разговорчивы для покойника?

Голос был спокойным. Даже приятным. И от этого стало страшнее. Если бы он кричал, ругался, называл меня заразной тварью, я бы хотя бы понимала его.

Муж кричал. Кучер оправдывался. Они боялись. Этот — нет.

Он стоял возле края огромного чумного рва с огнём на ладони так, словно пришёл проверить, хорошо ли слуги подстригли розы в саду.

— Я не… я ещё не покойник, — прошептала я, чувствуя, как заплетается язык.

С каждым словом горло саднило сильнее. На языке появился знакомый металлический вкус. Я сглотнула и почувствовала, как кровь медленно стекает по задней стенке горла, тёплая и солёная.

Человек в маске чуть повёл плечом, поправляя перчатку.

— Это очень спорное утверждение, мадам.

Я уставилась на него. Хотелось заплакать, закричать, позвать на помощь. Но за его спиной стояли мужчины в масках и длинных плащах, и ни один даже не сделал шага ко мне. Я вдруг поняла, что они ждут не моего спасения, а его решения. Их неподвижность напоминала топор, занесенный над моей головой.

— Я живая, — повторила я уже громче, собрав остатки воздуха в истощённых лёгких. — Посмотрите… Я разговариваю…

— Многие люди разговаривают, — мягко заметил незнакомец, и в его тоне проскользнула нотка академического интереса. — Некоторые даже слишком много. Это ещё не доказательство разумной жизни.

Кто-то наверху хмыкнул. Тихо, почти незаметно. Но мужчина в чёрном медленно повернул голову, и смех оборвался, словно взгляд перерезал горло. Я не видела этого взгляда, но тот человек наверху даже кашлянуть побоялся, вжав шею в плечи.

Незнакомец снова посмотрел на меня. Пламя вокруг его пальцев стало меньше, но не исчезло. Я следила за ним, боясь даже моргнуть. Оно ещё горело. Ещё могло сорваться вниз.

— Я не хочу умирать, — прошептала я.

Глава 6

На этот раз он не ответил сразу. Что-то внутри меня сжалось. Я чувствовала собственное сердце: медленное, тяжёлое, оно стучало где-то глубоко в груди, словно тоже устало и теперь решало, стоит ли делать следующий удар. Тук. Пауза. Тук.

Доктор сжал пальцы. Огонь исчез.

Я шумно втянула воздух и тут же закашлялась. Боль разорвала грудь, и я согнулась, насколько позволяли наваленные сверху тела. Чья-то холодная рука соскользнула с моего живота и зацепилась окоченевшими пальцами за платье. Меня затошнило. Я дёрнулась, пытаясь сбросить её, но не получилось. Пальцы были тяжёлыми, неподвижными, мёртвыми.

— Уберите… — прохрипела я, чувствуя, как тошнота подступает к самому горлу. — Пожалуйста…

Доктор опёрся на трость и вдруг шагнул вниз.

Кто-то за его спиной резко вдохнул.

— Господин доктор! — Мужской голос прозвучал напряжённо, срывающимся шёпотом. — Не стоит. Здесь слишком высокая концентрация…

Человек в маске остановился и медленно обернулся.

— Чумы? — любезно подсказал он.

Мужчина наверху запнулся, явно не ожидая такого вопроса.

— Д-да.

— Вы уверены?

В голосе Доктора появился неподдельный, почти научный интерес. Я даже перестала дёргать платье, завороженная этой интонацией.

— Абсолютно, господин.

— Какое счастье, что вы предупредили, — произнёс Доктор, и в его тоне сквозила такая искренняя благодарность, что у меня по спине пробежал мороз. — А то я увидел ров, наполненный чумными трупами, и решил, что это местная свадьба.

Кто-то опустил голову, и мне показалось, чтобы скрыть улыбку или ужас. Доктор постучал тростью по склону, проверяя устойчивость грунта, и продолжил спускаться.

— Но… — попытался возразить помощник.

— Если я умру, — перебил его Доктор всё тем же лёгким тоном, осторожно выбирая место для следующего шага среди тел, — обязательно напишите в отчёте, что вы предупреждали. Это значительно облегчит мою загробную жизнь. Я буду думать об этом каждый день. Быть может, даже пару раз всплакну.

У меня внутри всё сжалось.

Он шёл ко мне.

Плащ скользил по мокрой траве, чёрные сапоги проваливались в грязь. Однажды Доктор наступил между двумя телами и чуть качнулся, но даже не посмотрел вниз. Ему было всё равно. Вот это пугало больше всего.

Муж боялся даже моего дыхания через двойной слой батиста. Этот человек спускался в могилу, заполненную заразными покойниками, словно чума касалась кого угодно, кроме него.

Он приблизился. Теперь я могла разглядеть маску в деталях: чёрная кожа, тонкие металлические накладки, руны, выведенные тёмно-красным по клюву. В узких стёклах отражался огонь за моей спиной, превращая его лицо в искажённое зеркало моего собственного ужаса.

Доктор остановился рядом и посмотрел на меня, словно решая, стоит ли наклоняться или всё-таки нет.

Я лежала под его взглядом и вдруг остро, до физической боли, почувствовала всё своё тело. Разорванную мочку уха. Засохшую кровь на шее. Липкое от дождя платье. Грязь под ногтями. Волосы, прилипшие ко лбу. Чужую руку на животе. Тяжесть мёртвого мужчины на ногах. Мне стало стыдно. Бред какой-то. Меня собирались сжечь, а я вдруг подумала о том, как выгляжу перед незнакомым мужчиной.

— Ну-с, — произнёс он задумчиво, и голос его прозвучал совсем близко, заглушая шум дождя. — Посмотрим, что здесь так настойчиво отказывается умирать.