Czytaj książkę: «Причал»
Причал
- Подходите скорее! – один из членов экипажа стоял у трапа, придерживая шляпу, - Добро пожаловать в наше увлекательное путешествие, полное тайн и небывалых событий, которые Вас ждут!
Голос разносился над гаванью Ниццы. Утреннее солнце заливало палубу золотым светом.
- Ну же, Мартин. Ты слышал? – Амелия окинула взглядом мужа. Ее светлые волосы под легким порывом морской свежести на мгновение заполонили его кругозор.
- Слы..
- Возьмите газету! - прервав Мартина на полуслове, мальчик вытащил из потертой сумки стопку бумаги.
- Свежие новости? – поинтересовалась Амелия.
- Да, - чуть всхлипнув, он протянул порванный рукав рубашки, из которой выглянула крохотная ладонь.
- Сколько?
Мальчик на секунду замялся, переминаясь с ноги на ногу по горячему настилу.
- Пятнадцать лир.
Мартин улыбнулся и ласково посмотрел на жену.
- Когда будет грустно, газета отвлечет, - настаивал он.
- Мы тебе верим, но не так сильно, чтобы из-за этого задерживаться на корабль, - парировала Амелия.
Подле громоздящегося судна стояла толпа молодых людей, чьи лица выказывали начало новой страницы в своей жизни. Продавцы навязчиво предлагали им свои товары. Под гулом уличного шума их слова едва можно было выловить. Здешнее небо пестрело чайками. А море, образуя белую пену, наводило мастерские узоры на влажный берег.
Палуба мелко завибрировала – стальные тросы натянулись, отдавая швартовы. Земля медленно поползла прочь.
На променаде Чарли, когда-то впитавший южную беззаботность, искал возможность перевести дух. Взяв жену под руку, он думал о том, чем ему заняться. В привычной для себя манере он одернул голубой воротник рубашки и забрал со стола прохладную бутылку совиньона.
Мишель посмотрела ему вслед.
- Ты так и не зашел в нашу каюту?
Солнечные блики легли на скулах Чарли.
- Нет.
- С каждым днем ты все дальше от меня, - сухо произнесла Мишель, откинувшись на спинку шезлонга.
Мимо по палубе растерянно сновали гости, пытаясь отыскать свои номера. Обрывки чужих разговоров звонким эхом отдавались в голове, мешая Чарли подобрать нужные слова.
- Как давно ты это поняла?
Он тяжело оперся о фальшборт.
- С тех пор, как ты перестал обо мне заботиться. Это тревожило меня давно, Чарли, - на ее лице проступило раздражение, пальцы побелели, сжимая подлокотник шезлонга, - Я не могла тебе раньше этого сказать. Правда. Но теперь я вижу твою отстраненность во всем.
Он криво ухмыльнулся. Солнечные блики по-прежнему прыгали по его лицу. У причала смеялись пассажиры; их радость казалась Чарли оглушительной и чужой.
Он пригладил взъерошенные волосы. Стискивая в ладони прохладное стекло бутылки, он открыл рот, чтобы возразить Мишель, но ее голос резанул слух:
- Тем не менее, - чеканила она, - эту ссору начала я. Мне ее и заканчивать, – Она сцепила пальцы на коленях и демонстративно отвернулась. Там, у борта, молодая пара копалась в чемоданах. Женщина, совсем юная Амелия, боролась с пронизывающим ветром, пытаясь уложить растрепавшиеся пряди. Мишель вдруг узнала в ней саму себя - ту, какой была еще недавно, свободную от тяжести собственных чувств.
Небо сияло равнодушной синевой. Ровный гул двигателей отдавался легкой дрожью в палубе, бросая в лицо горячие пятна. Внутри всё натянулось стальной струной, уходящей куда-то в ледяную пустоту.
На миг в ее голубых глазах отразилась глухая обреченность, и в самом центре этой картины стоял Чарли. Их связывали агентства, контракты и гонорары - безупречная витрина для публики. Но то, в чем нуждался обычный человек, замыкалось лишь в мерном дыхании прилива и било по нервам сильнее удара профессионального боксера.
Чарли наполнил вином два бокала, протянул один жене и рухнул в соседний шезлонг. На лбу выступила испарина.
- Тебе не кажется, что копаться в себе сейчас - паршивая идея? - выпалил он.
Мишель вздохнула.
- Я хотела бы с ними познакомиться, - произнесла она, даже не повернув головы.
Оторопев, Чарли присмотрелся. У борта стоял крепко сбитый мужчина лет тридцати и девушка, чье присутствие делало эту пару пугающе настоящим. Ему почудилось, что они были собраны как идеальная декорация. Его собственный взор заледенел, но тут же, почти незаметно для самого Чарли, начал оттаивать. Краска прилила к лицу. На этот раз он понял всё: он потерял жену, еще не успев ее потерять. Отпустил, сам того не осознавая. Она превратилась в набросок, в эскиз его личного мироздания.
- Ладно, - выдохнул Чарли.
День прошел незаметно, растворившись в смене блюд и монотонном плеске волн. Перламутровый рассвет давно перетек в густой вечер. Мартин и Амелия сидели за открытым столиком на корме, провожая глазами улетающих птиц. Их вольный полет словно наполнял стальной корабль забытым дыханием жизни.
Фонари, аккуратно расставленные у каждого кресла, казались отражением далеких звезд. Перед ними колыхался потаенный мир обрывочных фраз, которые то и дело смывал шлейф беспокойного моря.
Внезапно рядом возникла тень. Мишель подошла первой. Усталость стерла с ее лица обычную профессиональную полуулыбку. Чуть позади стоял ее муж.
- К вам можно присоединиться? - голос Чарли звучал непривычно низко.
- Присаживайтесь, - разрешил Мартин, подвигая свободный стул.
Амелия молча кивнула.
Чарли щелкнул пальцами, подзывая официанта. Спустя минуту на столе появилась бутылка шотландского виски и тяжелые гряненые бокалы.
- Что вас привело на круиз? - прищурился Мартин, разглядывая собеседника.
Мишель задумчиво помешала лед в бокале, слегка оживившись:
- Скука.
- Или желание уйти от ответственности, - заключил Чарли.
- А мы давно никуда не выбирались, захотелось чего-то нового. - Амелия прильнула к плечу мужа. - Время бежит так быстро, что я не успеваю насладиться жизнью. О чем бы мы ни договаривались, всё равно откладываем. Кажется, вчера был понедельник, а сегодня почему-то пятница посреди моря.
К тому моменту, когда молчание стало гуще любых слов, подошел официант. Он наполнил бокалы и выложил перед мужчинами тяжелые портсигары.
- Крепкие. Высший сорт, - заключил он.
- Достаточно крепкие, чтобы забыться? - осведомился Мартин.
Официант кивнул и удалился. Чарли понимающе поднял бокал.
Сквозь сизый табачный дым Мартин разглядел, что незнакомцы за соседним столом старше их компании. Впрочем, куда больше его занимал сам Чарли. В его осунувшемся лице Мартин видел собственное будущее, мириться с которым отчаянно не хотелось. Очередная затяжка разлилась по гортани. Всё вокруг казалось подделкой: обстановка, поздний час, чужой разговор людей. Взглянув на Мишель, он отчетливо различил в ее чертах необратимый трагизм уходящей молодости.
Амелия украдкой посмотрела на нее. На секунду их взгляды встретились. В глазах одной читалось глухое, почти благодатное облегчение; в другой - призрачная тень надежды.
Мишель протянула руку к бокалу. Лицо, некогда утонченное, исказилось на стекле.
Рядом с мужчинами разговоры случались редко и быстро гасли. Любое касание глубокого замыкалось в тишине. Они беспросветно глотали бокал за бокалом. Женщины, напротив, знали о глубоком всё, не размыкая губ.
Спустя какое-то время Мартин и Чарли двинулись на разноцветные огни набережной. Оставив спутниц наедине с упоительной ночью, они долго бродили вдоль борта, перебрасываясь бессмысленными шутками - оба были уже заметно пьяны. Заглянув в пустой полутемный салон, они коротко переговорили с заспанным стюардом и вернулись обратно. Мартину стало легче дышать от этой странной свободы, а Чарли же переполняло хмельное предвкушение.
У шлюпочной палубы они наткнулись на стайку девушек. Стараясь обойти их стороной, мужчины услышали вслед взрыв заразительного смеха. Обернувшись на звук, Чарли оступился и непроизвольно толкнул дверь ближайшей каюты.
Минуты тяжело оседали на плечи Мартина. Внутри росло незнакомое, обжигающее чувство: палуба уходила из-под ног, а интуиция гнала его к номеру Амелии. Ноги сами привели его к двери, где в густой тишине едва угадывалось чужое дыхание - оно показалось до боли похожим на дыхание жены. Он рванул ручку. Из темноты выступила фигура.
Между тем звуки шагов и приглушенный смех стихли за спиной Амелии и Мишель. Оставив мужчин разбираться с портсигарами и собственными призраками, они молча завернули за угол главной лестницы. Разговоры других пассажиров едва слышно звучали вокруг, сливаясь в ровный фоновый гул, который лишь подчеркивал их одиночество. Они спустились на среднюю палубу и вышли к открытой зоне, где каждый мог насладиться первозданной свежестью уходящей ночи.
В легких туфлях они подошли к террасе. Прохладный ветер тут же ударил в лицо, растрепав платья на их плечах и выбив из прически Амелии последнюю шпильку. Она машинально подняла руку, пытаясь поймать ее в темноте, но заколка уже исчезла в складках тикового настила. Женщины остановились у самого фальшборта.
Мишель первой нарушила молчание. Ее руки легли на холодное дерево перил, пальцы побелели от напряжения.
- Я горячо признательна тебе, - произнесла она. Её взгляд упал на дрожащую лунную дорожку на взволнованном море. - До нашей встречи я не могла найти себе места. Меня переполняли эмоции.
Амелия ответила вымученной улыбкой. Ветер трепал край её легкого шелкового платья, заставляя ткань липнуть к коленям. Ей был необходим воздух – острый, соленый, способный вымыть из легких запах табачного дыма и чужой неловкости.
- С самого начала нашей встречи я видела, как тебе плохо. – Амелия обхватила плечи Мишель, - Однако, если тебе вдруг покажется, что ты слаба – отбрось мысль; ты сильнее, чем кажешься.
Солнечные пятна от круглого иллюминатора играли на лбу Мартина, заставляя щуриться. Он с трудом разлепил веки - каждое движение отдавалось тупым эхом во вчерашнем виски. Голова гудела тяжелым колоколом, а ритмичное постукивание трубы где-то в стене ванной теснило виски; головные боли по-прежнему отдавали колким ударом молотка прямо за глазными яблоками.
Простыни пахли чужими духами - терпкими, цветочными, совсем не похожими на легкий лавандовый шлейф Амелии. И подушка была слишком жесткой. Осознание ударило холоднее утреннего сквозняка. Он резко сел на кровати, отчего комната опасно поплыла перед глазами. Пальцы судорожно сжали край одеяла.
