Czytaj książkę: «После Вити»

Глава 1

Аня вышла из автобуса в девятом часу утра, когда город уже был на ногах. Люди спешили к остановкам, кутаясь в лёгкие куртки от неожиданного холода, шумели во дворах прогреваемые машины, где-то дальше по улице дворник размеренно шаркал метлой по мокрому асфальту — ночью прошёл дождь, и воздух был сырой, зябкий, совсем не летний. Ночная смена вымотала её так, что ноги гудели, а глаза слезились не то от недосыпа, не то от холодного ветра, бившего в лицо. Она несла пакет с хлебом, который купила у ночного ларька по дороге, и пальцы уже начали зябнуть — осень выдалась на редкость холодная, и по утрам приходилось надевать куртку.

Двор был пустой в этот час — только у качелей курила незнакомая женщина, кутаясь в кофту, да у соседнего подъезда кто-то долго не мог завести машину, и стартер надрывно скрежетал в сыром воздухе. Аня поднялась по мокрым от ночного дождя ступенькам к подъезду, толкнула тяжёлую дверь плечом, потому что руки были заняты, и вошла в полутёмный подъезд.

На лестничной площадке между вторым и третьим этажом она столкнулась с Максимом.

Он спускался быстро, почти бегом, в куртке, накинутой на одно плечо так, что второй рукав волочился по перилам, с одним наушником в ухе — второй болтался на проводе где-то у груди. Увидев сестру, парень не остановился, только чуть сбавил темп, будто прикидывая на ходу, можно ли проскочить мимо неё без разговора.

— Ты куда в такую рань? — спросила Аня, останавливаясь на ступеньке ниже него и невольно перегораживая ему часть прохода.

— Гулять, — бросил брат, не глядя на неё, и попытался пройти боком, вжавшись в перила.

Аня подняла руку — останавливая жестом.

— Постой. В школу через час. Куда ты?

— Я же сказал — гулять. — Он наконец посмотрел на неё. — Тебе не всё равно?

— Не всё равно, — ответила сестра. — Максим, ты пообещал, что с выпускными экзаменами у тебя не будет проблем. Только мне кажется, что они у тебя скоро появятся. Ты на этой неделе в школе ещё ни разу не был.

Он усмехнулся, коротко, одними губами, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Не твоё дело. Я взрослый и сам могу решить все свои проблемы.

— Тебе шестнадцать, — сказала Аня. — Ты должен получить образование, а потом бегать куда захочешь.

— Вот именно. — Он резким движением поправил куртку на плече, и Аня заметила, что костяшки на его правой руке слегка сбиты, свежая ссадина. — Я сам разберусь, куда мне идти и когда. Кому сейчас нужно это образование? Я всё равно после школы поступать никуда не буду.

— Ты закончишь школу и поступишь в колледж.

— Нет. Я сам буду решать, что мне делать. — Он шагнул мимо неё, почти впритык, и сестра почувствовала запах табака от его куртки. — Ты мне не мать!

Она хотела возразить, но знала, что это ни к чему хорошему уже не приведёт. Парень только сильнее будет стоять на своём. Сейчас не стоит его трогать.

— Максим…

Но брат уже обошёл её по краю ступеньки и застучал кроссовками вниз, через две ступеньки подряд, а потом глухо хлопнула дверь подъезда.

Аня постояла ещё немного на площадке, глядя на пролёт лестницы, будто ожидая, что он передумает и вернётся. Потом медленно поднялась к себе на этаж.

В квартире пахло тем запахом, который появляется, когда никто давно не убирал по-настоящему: пылью, чем-то кислым из кухни, сигаретным дымом, въевшимся в обои. На полу в коридоре стояли Витины ботинки, повёрнутые носками друг к другу, будто он их сбросил второпях. Она перешагнула через них, поставила пакет с хлебом на стол на кухне и только тогда позволила себе снять куртку.

Витя сидел на кухне у окна, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он просто сидел в сером утреннем свете, льющемся сквозь тюль, и смотрел на улицу, где во дворе, несмотря на холод, всё равно гоняли мяч соседские мальчишки постарше, в куртках, накинутых прямо поверх футболок.

— Ты чего ещё не собрался в школу? — спросила Аня, снимая куртку и приглаживая волосы.

— Я же на больничном, — ответил Витя с детской обидой в голосе, с какой говорят, когда взрослые забывают очевидное. — Ты забыла?

— Ой, забыла, — призналась сестра. — Из головы совсем вылетело. Тогда почему не спишь?

— Не знаю, проснулся, — сказал Витя. — Мне страшно. Максим ушел, ты ещё не пришла. Бабушка пьяная спит.

— Ну теперь-то я дома, ты можешь идти спать дальше.

— Уже неохота.

— Тогда давай заниматься по дому.

Витя ничего не ответил, только чуть крепче обхватил колени руками и подвинулся ближе к стеклу.

— Макс был злой. На что он разозлился? — тихо спросил Витя, всё ещё глядя в окно.

— С чего ты это взял? Он был не злой, а просто торопился.

Витя кивнул, но она видела краем глаза, что брат не поверил.

— Ясно.

Аня подошла к плите и достала новую пачку крупы, отмерила на глаз, налила воды в кастрюльку и зажгла конфорку. Когда каша была готова, девушка поставила тарелку перед ним, положила ложку.

— Но сначала покушаешь.

Он ел медленно, глядя не в тарелку, а куда-то мимо неё, в стену, и почти не разговаривал, только один раз спросил, будет ли хлеб, и она отрезала ему кусок. Аня села напротив, положила руки на клеёнку и просто смотрела, как он ест.

Закончив кормить младшего брата, Аня отправилась в кровать, задёрнула шторы — за окном, несмотря на утро, всё равно было пасмурно и сыро, — легла поверх одеяла и закрыла глаза. Проснулась она от того, что где-то в квартире хлопнула дверь и разнеслось дребезжание стекла.

Это проснулась мама. Она стояла в дверях кухни в старом халате, наспех запахнутом, волосы были не расчёсаны и слиплись на затылке, лицо бледное, опухшее, с мешками под глазами. Руки мелко дрожали — женщина пыталась удержать сигарету между пальцами, но те не слушались, и пепел сыпался на пол. Её слегка качнуло, когда она перешагивала порог кухни, и ухватилась за косяк, чтобы удержать равновесие.

— Ань, — хрипло произнесла она, — дай немного. Опохмелиться надо, а то помру.

Голос у неё срывался и подрагивал. Женщина сглотнула несколько раз подряд, будто её вот-вот стошнит, и на секунду прикрыла глаза, прижав свободную руку к виску.

— Мам, завязывай пить. Ты уже месяц бухаешь. Ну помрёшь ведь.

— Не учи меня жить. Если помру — похороните. Так ты денег дашь?

— Нам ещё нужно за квартиру платить, счета пришли. У меня зарплаты только хватает на жратву и твои бутылки. Ты хотя бы курить бросила. Деньги на ветер улетают.

— Дашь денег?

Аня достала из сумки пятьсот рублей и протянула матери. Елена схватила деньги дрожащей рукой, буркнула что-то похожее на «спасибо» и уже через пять минут, ступая заметно твёрже, одевалась в коридоре. А ещё через несколько минут захлопнула за собой дверь.

Витя всё это время сидел на том же месте, будто и не вставал оттуда весь день, хотя Аня знала, выйдя из спальни, что он всё-таки поднимался, включал ненадолго телевизор в комнате. Сейчас он опять смотрел в окно, на улицу, где начинало темнеть, на редкие фигуры прохожих, торопливо идущих домой с работы, кутаясь в куртки, как будто на дворе стоял не летний вечер, а глубокая осень.

Аня подошла, встала рядом, положила руку ему на плечо. Он не отстранился, но и не обернулся — так и сидел, глядя на дорогу, будто ждал, что вот сейчас, с минуты на минуту, из-за угла дома появится знакомая фигура в куртке.

— Макс скоро придёт, — сказала Аня, хотя сама в это не очень верила.

Витя лишь кивнул в ответ. Он смотрел на дорогу и молчал. Сестра отошла к плите, включила чайник, хотя пить не хотела, — просто хотела, чтобы руки были чем-то заняты.

Глава 2

Елена вернулась из магазина почти через час. В руках у неё был пакет, из которого торчало горлышко бутылки. Женщина прошла мимо кухни в комнату, бросила пакет на стол, и через несколько минут вернулась уже со стаканом, села напротив Ани, которая в это время резала лук для ужина.

Аня искоса взглянула на бутылку, но ничего не сказала — знала, что бесполезно.

Елена налила себе, сделала глоток, поморщилась и подпёрла голову рукой, локоть съезжал по клеёнке, и она то и дело поправляла его.

— А жрать в доме нечего, — протянула она, глядя, как Аня режет лук. — Ты вообще заглядываешь в холодильник?

Аня отложила нож, вытерла руки о полотенце.

— Смотрю, мам. Как раз ужин готовлю.

— Оно и видно. — Елена постучала пальцем по столу, будто подчёркивая слова. — Ребёнок голодный целыми днями сидит на пустом хлебе, а тебе хоть бы что. Ходишь, ходишь на свою работу, а толку нет. Где деньги, Аня?

— Мам, перестань. Витя уже поел, — ответила дочь, открывая холодильник и оглядывая пустые полки — там действительно почти ничего не было, кроме половины буханки хлеба и банки с остатками каши. — Утром сварила, а сейчас вот ужин готовлю, ты же видишь.

— Утром. — Елена фыркнула, отпила из стакана ещё раз. — А нормально когда поедим по-человечески? Опять с хлебом да с кашей сидеть будем? Сходила бы купила чего-нибудь вкусное.

Аня резко захлопнула дверцу холодильника, гулко стукнуло стекло внутри.

— А ты бы не пила, а работала, — сказала она, поворачиваясь к матери, — может, и жили бы нормально. Ты только что деньги у меня взяла, а половину сразу же на бутылку спустила. Я одна тут всё тащу, а ты сидишь и наливаешь себе.

— Ты как со мной разговариваешь? — Елена выпрямилась на стуле, стакан звякнул о столешницу, когда она его резко поставила. — Я тебя растила! Воспитывала! Содержала! Теперь твоя очередь этим заниматься!

— Растила. — Аня коротко и зло усмехнулась. — Ага. Теперь я тебя ращу.

Елена открыла было рот, чтобы ответить, но передумала, махнула рукой и снова взялась за стакан, отвернувшись к окну, за которым уже начинало темнеть. Аня постояла ещё секунду, глядя на её сгорбленную спину, потом молча вернулась к разделочной доске.

Максим пришёл поздно, когда за окном уже давно стемнело и Витя спал, свернувшись калачиком под одеялом в своей комнате, уткнувшись носом в подушку. В квартире было тихо — только тикали часы на кухне да изредка поскрипывал холодильник.

Аня услышала, как в замке проворачивается ключ, и не сразу поднялась с дивана, где сидела с чашкой остывшего чая. Шаги в коридоре были медленные, будто он старался тихо пройти по квартире. Хлопнула дверца шкафа — он повесил куртку. Потом шаги двинулись в сторону его комнаты.

Аня встала, подошла к двери комнаты и остановилась на пороге. Максим не включил свет — прошёл в темноте к кровати на ощупь, сел на край, стянул с себя кроссовки, бросив их куда-то в сторону.

— Максим, — тихо позвала Аня, стоя в дверном проёме. — Где был весь день? — спросила она, скрестив руки на груди, прислонившись плечом к косяку.

— Гулял, — коротко бросил брат, стягивая через голову толстовку.

Аня не стала настаивать — знала по утреннему разговору на лестнице, что толку не будет, только разругаются. Девушка молча смотрела, как он садится обратно на кровать, и тут, когда его рука на секунду попала в полосу тусклого света из коридора, она заметила костяшки.

— Что у тебя с рукой? — спросила сестра.

— Чё-чё, ударился, — ответил Максим, быстро убирая руку под одеяло.

— Обо что?

— Аня, — он наконец поднял на неё глаза, — я буду спать.

— Максим, тебе учиться надо, — сказала она, не двигаясь с места. — Ещё только первая четверть, а ты её уже заваливаешь. Ну доучись ты год.

Он тяжело выдохнул, лёг на кровать поверх одеяла, закинул руку за голову.

— Не надо мне это образование, — сказал он в потолок. — И без него проживу. Найду, как заработать.

— Как это найдёшь? — Аня шагнула в комнату на пару шагов. — Без образования тебя даже дворником толком не возьмут, не то что на нормальную работу.

— Ты без образования, — сказал он, поворачивая к ней голову, — и живёшь как-то.

Аня замерла на секунду, будто её ударили в грудь этой фразой.

— Вот именно, что как-то, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал тихо. — Живу как-то. На двух работах вкалываю, чтобы вас всех прокормить, и радости в этом никакой. Ты этого хочешь для себя? Всю жизнь на ногах, копейки считать?

— А чем это лучше, если я в школу буду ходить? — Он резко сел на кровати, упёрся руками в матрас по бокам. — Ты тоже школу закончила, и что? Такая же нищета.

— Потому и не могу найти хорошую работу, что образования нет! — Аня повысила голос, но тут же спохватилась, покосившись в сторону коридора, где спал Витя. — Ты понимаешь, о чём я говорю? У меня девять классов и всё. Меня никуда, кроме уборщицы и официантки, не берут. А ты хочешь так же прожить всю жизнь?

— Я не буду так жить, — сказал Максим, глядя на неё исподлобья. — Я по-другому заработаю. Мне не нужна твоя школа, твои экзамены.

— Как это — по-другому? — Аня прищурилась, вглядываясь в его лицо в темноте. — Максим, что значит «по-другому»?

Он отвёл взгляд, снова лёг, отвернулся к стене.

— Ничего не значит. Просто найду.

— Максим…

— Всё, я спать хочу, — повторил он, натягивая одеяло на плечо.

Аня постояла ещё немного в дверях, глядя на его спину, на то, как он подтянул колени к груди почти так же, как это делал Витя. Она хотела сказать что-то ещё, но слова не находились, а те, что находились, казались бесполезными, будто она уже произносила их сто раз и они больше ничего не значили.

Сестра тихо прикрыла дверь, оставив щель, как всегда оставляла — на случай, если кто-то из братьев позовёт ночью. И пошла по тёмному коридору обратно на кухню, где на столе всё ещё стояла початая бутылка Елены и пустой стакан рядом с ней.