Czytaj książkę: «По следу диверсанта 2. Война невидимок»
Глава
Часть первая: «Войска особого назначения СССР»
Сегодня все силовые ведомства России, Украины, Белоруссии, Молдовы и других бывших республик некогда единого сильного государства СССР имеют в своем составе подготовленные части специального назначения. У каждого из этих подразделений своя история и дата основания, с которой и начинался их боевой путь. Но мало кто знает, что у спецназа наших стран есть общий год рождения — это год начала Великой Отечественной войны.
После начала Великой Отечественной войны к структурным подразделениям НКВД СССР, таким как милиция, пожарная охрана, пограничные войска, оперативные и внутренние войска и охрана правительства, прибавились новые управления.
Были сформированы:
— 1-е управление: разведка за границей;
— 2-е управление: контрразведка;
— 3-е управление: секретно-политическое, управление особых отделов, транспортное управление, экономическое управление;
— Особая группа, занимающаяся проведением специальных операций на временно оккупированных территориях. Возглавил Особую группу старший майор госбезопасности Павел Судоплатов, а его заместителем был назначен бывший начальник Иностранного управления ОГПУ-НКВД Наум Эйтингон.
Перед Особой группой ставились такие задачи, как:
1) разработка и проведение разведывательно-диверсионных операций против нацистской Германии и её союзников;
2) создание подпольных организаций и ведение партизанской войны на оккупированных территориях;
3) создание нелегальных разведывательных сетей на территориях, оккупированных странами нацистского блока;
4) дезинформация.
В Особую группу отбирали лучших оперативников, имевших за плечами внушительный боевой опыт. Поскольку кадров на начало формирования Особой группы не хватало, Судоплатов обратился к Лаврентию Берии с просьбой привлечь к работе бывших разведчиков, уволенных со службы или находившихся в местах лишения свободы. Нарком принял предложение Судоплатова, все разведчики немедленно вернулись в действующую армию и приступили к работе. Были созданы диверсионные школы для подготовки кадров, которые находились в подмосковных Балашихе и Кратово. Свою работу Особая группа тесно координировала с военной контрразведкой.
Для создания очагов сопротивления на оккупированной территории в тыл врага были заброшены группы подготовленных диверсантов. Были организованы нелегальные резидентуры в Одессе (Владимир Молодцов, позывной «Бадаев»), Николаеве (Виктор Лягин), Киеве (Иван Кудря, позывной «Максим»). Самую широкую известность получил партизанский отряд «Победители», созданный на базе оперативной группы НКВД под руководством полковника Медведева, в составе которого сражался знаменитый диверсант Николай Иванович Кузнецов, он же Юрий Васильевич Грачев, он же Пауль Вильгельм Зиберт (позывной «Пух»).
Основу таких диверсионных отрядов составляли бойцы ОМСБОН.
Глава 1. «Рождение легенды»
Осень 1941 года. Полным ходом идет операция «Тайфун». Положение складывается катастрофическое. Понеся тяжелейшие потери, советские армии разбиты под Вязьмой и Брянском, а вермахт выходит на рубежи для решающего броска на Москву. Советская столица в осадном положении, на улицах возводятся баррикады, минируются все подступы и самые знаковые здания, город готовится к уличным боям. Немцы стоят к Москве настолько близко, что в ясный день в свои бинокли немецкие командиры могут рассмотреть пригороды Москвы. Вот она просматривается как на ладони: протяни руку — и сможешь коснуться кладки Кремля. Советы измотаны и деморализованы, еще один мощный удар — и они падут. Но так ли это на самом деле?
Получив разведданные о том, что в этом году Япония не планирует начинать войну против СССР, а собирается полностью сосредоточиться на Тихом океане, Ставка ВГК решается на очень рискованный шаг. Из Сибири и Дальнего Востока к Москве перебрасываются несколько полнокровных дивизий и формируют резерв, готовясь перейти в крупномасштабное контрнаступление и отбросить врага от стен столицы.
Но немецкое командование не подозревает об этом. Противник считает, что русские истощили почти все свои силы и «их оборона находится на грани кризиса». Немцы не знают, что вскоре им предстоит столкнуться не только с резервами Ставки, которые только заканчивали свое формирование. Хитрые, расчетливые, обученные воевать в любых условиях бойцы уже готовились вступить в свою первую схватку с врагом.
Поздним вечером 17 октября в Москву прибывает очередной воинский эшелон, и по затемненным улицам советской столицы маршем проходит неизвестное подразделение, на вид совсем не похожее на обычную регулярную часть РККА. Вооруженные самым лучшим оружием, обвешанные патронташами и сумками с гранатами, высокие и крепко сложенные бойцы, прошедшие специальную подготовку, на тот момент не имевшую аналогов ни в одной армии мира.
Давящую тишину темной московской улицы нарушает команда:
— Запевай!
Из строя этих неизвестных солдат раздается звонкий голос запевалы:
На врага вперед лавиной
Мы по всем фронтам пойдем
И по улицам Берлина
Стяг советский пронесем!
Их было совсем немного — капля в море по сравнению с закаленной в боях армией рейха, катком прошедшей по Европе и не знавшей поражений. Но в голосе этих бесстрашных солдат, шедших по темной московской улице, звучала непоколебимость и уверенность в победе. Они были уверены в том, что Красная Армия будет драться до самого конца и отстоит Москву. Они были уверены в том, что станут каплей, которая сумеет отравить целое море. Они были уверены в том, что слова этого произведения рано или поздно станут пророческими.
После начала Великой Отечественной войны приказом народного комиссара внутренних дел от 27 июля 1941 года в Москве на стадионе «Динамо» началось формирование войск Особой группы НКВД. В столицу начинают прибывать мастера спорта по боксу, биатлону, плаванию, мастера парашютного спорта, альпинисты, легкоатлеты. Также в столицу прибывают и артисты московского цирка — акробаты и канатоходцы. Среди них было много имен, составлявших гордость советского спорта. Они еще не знают, для чего их пригласили и почему раньше им отказали при наборе в действующую армию.
Формирование бригады проходило поэтапно. Ее состав определяла специальная комиссия, в которую входила и знаменитая советская разведчица Зоя Воскресенская. Штаб комиссии находился прямо под трибуной стадиона «Динамо», именно эта комиссия и решала окончательную судьбу кандидатов. Формируются целые полки: десантников, альпинистов, артиллеристов, подрывников.
По своей штатной организации подразделение практически ничем не отличалось от обычного мотострелкового соединения, каких на начало войны в войсках НКВД было множество. Но для первого спецназа СССР была разработана специальная программа особой боевой подготовки.
На базе войск Особой группы приказом НКВД СССР от 5 октября 1941 года № 00481 при Наркомате внутренних дел была сформирована 2-я дивизия особого назначения войск НКВД — первый спецназ Лубянки, легендарный ОМСБОН.
В задачи ОМСБОН вошли:
— сооружение минно-инженерных заграждений;
— минирование и разминирование особо важных военных объектов;
— парашютно-десантные операции;
— проведение диверсионных и разведывательных рейдов в тылу противника.
Кроме общей программы, бригада проводила подготовку специалистов для выполнения на передовой и за линией фронта особых задач. В состав стандартной группы входили: командир, радист, подрывник, помощник подрывника, снайпер и два автоматчика. В зависимости от выполняемых задач боевые группы могли объединяться или дробиться.
Интенсивные тренировки бойцов-диверсантов проходили на старом стрельбище ОСОАВИАХИМа в Мытищах, а с августа 41-го — в подмосковном Пушкино. Они учились воевать в самых различных условиях: горной, лесистой и заснеженной местности. Они становились специалистами различного профиля.
Служить в специальных войсках изъявили желание многие проживавшие в СССР политэмигранты. В ОМСБОН добровольцами вступали австрийцы, немцы, болгары, венгры, поляки, испанцы, чехи, словаки, сербы и представители других народов, пострадавших от действий гитлеровской Германии. Преисполненные ненависти к нацистам, они желали как можно скорее присоединиться к специальным войскам СССР и вступить в схватку с врагом. Их тренировали выполнять любые поставленные задачи: найти и ликвидировать, добыть информацию, подорвать объект, выкрасть особо важную цель или сойти для немцев за своего.
Первым боевым заданием советского спецназа была оборона Москвы. Они внесли весомый вклад в защиту столицы и фактически остановили немцев в районе подмосковных Химок.
В октябре 1941 года на случай прорыва немецких войск к Москве отряды ОМСБОН начали минировать подступы к городу. Под их руководством каждый дом в столице превращался в неприступную крепость. Также в обстановке строжайшей секретности диверсанты закладывали взрывчатку под основные городские объекты: Белорусский вокзал, собор Василия Блаженного, Большой театр, Кремль и дачу Сталина. Даже сегодня найдены не все заряды, которые были оставлены ОМСБОНом: никаких карт и схем минирования составлено не было в связи со спешкой и секретностью.
Все самые знаковые и известные здания столицы, где после захвата Москвы могла бы расположиться нацистская оккупационная администрация, были заминированы тоннами взрывчатки. Если бы город не удалось отстоять, то немцев ожидал бы неприятный сюрприз. Также на случай потери столицы были сформированы диверсионные группы, которые должны были остаться в Москве и развязать охоту на высшее немецкое командование. Ведь наверняка многие из видных нацистов пожелали бы посетить взятую столицу советского государства; возможно, даже лично фюрер приехал бы взглянуть на Кремль и тем самым сразу оказался бы мишенью для оставшихся в городе спецназовцев.
Во время самых тяжелых боев за Москву зимой 1941 года мобильные подразделения ОМСБОН провели множество дерзких рейдов и нападений на немецкие тылы, а некоторые группы использовались для ведения разведки и диверсий в интересах штабов общевойсковых армий. Когда враг находился уже у самых стен столицы, командование Красной Армии бросило в бой все имеющиеся боеспособные формирования, в том числе и подразделения ОМСБОН, и вместо выполнения точечных диверсионных атак бригаду использовали на передовой как простых пехотинцев. Битва за столицу Советского Союза была первым и последним сражением, в котором спецназ действовал на фронте в прямом соприкосновении с противником.
Но главной задачей первого подразделения спецназа СССР осенью 1941 года было создание очагов сопротивления на оккупированных территориях. Самым первым специальным отрядом, заброшенным в тыл противника, был отряд под кодовым наименованием «Митя» под командованием Дмитрия Медведева. Вслед за «Митей» за линию фронта были заброшены и новые группы диверсантов и специалистов, под руководством которых разрозненные партизанские отряды объединились в массовое организованное движение под командованием Центра. Руководство партизанскими отрядами было не единственной задачей ОМСБОН: отдельные группы часто забрасывались в глубокий тыл противника для организации точечных диверсионных ударов.
Уже к осени 1942 года в тыл врага было заброшено 58 таких групп. Как правило, после выполнения поставленных задач бойцы оставались на оккупированной территории и начинали формирование и обучение новых партизанских отрядов и целых соединений. За время войны было сформировано 212 таких отрядов и групп общей численностью 7316 человек.
Бойцы ОМСБОН получали самые сложные и опасные задания и успешно выполняли их. Многие блестяще выполненные задания советского спецназа вошли в учебники российских спецслужб или же стали легендами, но лишь о единицах мы можем узнать сегодня. Всего за годы войны бойцы ОМСБОН пустили под откос 1415 вражеских эшелонов, подорвали более 100 километров рельсовых путей, 335 железнодорожных и шоссейных мостов, уничтожили 145 танков. В результате диверсионных операций были уничтожены 344 промышленных предприятия, разгромлены 122 военных объекта, гарнизоны, комендатуры и штабы противника.
Даже сегодня, спустя 81 год после окончания войны, неизвестны все масштабы работы ОМСБОН. Возможно, нам никогда не суждено узнать всех имен, не суждено узнать того, что именно сделали эти люди для приближения победы над врагом, но одно мы можем знать совершенно точно: бойцы первого подразделения советского спецназа не раз меняли ход истории.
Глава 2. «Тяжело в учении»
После разгрома немецких войск под Сталинградом стратегическая инициатива полностью перешла на сторону СССР. Красная армия начала стремительное контрнаступление на широком фронте, отвоевывая у врага каждый потерянный метр своей земли. Одновременно с заключительной частью операции «Уран» советские войска перешли в наступление на Центральном, Волховском, Западном фронтах, а также в районах Северного Кавказа, Дона и Воронежа. На Ленинградском фронте Красной армии удалось частично прорвать блокаду города, и в осажденный Ленинград начали поступать продукты и медикаменты. На отдельных участках советско-германского фронта войска смогли продвинуться на 600–700 километров. Было освобождено множество населенных пунктов Воронежской, Курской и Ростовской областей, восстановлена связь между центральными и южными районами.
В высоких кабинетах Кремля стало казаться, что набиравшее обороты с каждым днем советское контрнаступление от самых волжских вод уже ничто не сможет остановить и войска мощной ударной лавиной сумеют сломить оборону немцев и к весне-лету выйти к границе Эстонской ССР. Последствия такого воодушевления не заставили себя долго ждать и обернулись для советской армии большими потерями. В феврале советские войска в ходе операции «Полярная звезда», целью которой было отбросить и полностью ликвидировать нависавшую над Ленинградом группу армий «Север», потерпели неудачу. Не проведя должной разведки и подготовки, потеряв около 280 тысяч человек в многочисленных атаках на окопавшегося врага, к апрелю Красная армия вынуждена была прекратить операцию.
Тем временем, развив стремительное наступление, уже измотанные в боях советские части 16 февраля ворвались в захваченный Харьков и выбили противника из города. Крупный промышленный центр Украины был освобожден. Но радость освобождения продлилась недолго. Перегруппировав свои силы, 4 марта немецкие войска при поддержке авиации начали контрнаступление на Харьков. Не успев получить должного подкрепления в личном составе и боеприпасах, вымотанные в бесконечных боях части 17-й бригады НКВД и 19-й стрелковой дивизии не смогли сдержать атаку и начали стремительно терять свои позиции. Уже 11 марта 2-й танковый корпус СС прорвался к центру города. После неудачного советского контрудара части, оборонявшие Харьков, получили приказ на прорыв из города. Воодушевление сменилось пониманием, что противник опомнился после поражения на Волге и был готов остановить Красную армию. Вермахт был все еще слишком силен, и взять его нахрапом не получится. После триумфа на Волге поражение под Харьковом выглядело удручающе.
Как бы ни обстояли дела на фронтах, но после краха армии Паулюса под Сталинградом подрывная и диверсионная деятельность немецкой разведки многократно усилилась. Свыше 130 разведывательных, контрразведывательных и диверсионных органов были сосредоточены германским Абвером против СССР. С ноября 1942 и до конца 1943 года немцы создавали мощнейшую сеть разведывательных школ по подготовке диверсантов, агентов и террористов. Противостояли этой армаде сотрудники особых отделов фронтов, а затем — органы контрразведки «СМЕРШ».
Но и советская разведка не стояла на месте. По мере приобретения с каждым месяцем неоценимого опыта ведения войны, партизанской, разведывательной и диверсионной деятельности возрастал и уровень подготовки советских диверсионных кадров. Для того чтобы добиться максимальной эффективности в своей нелегкой работе, советские специалисты проходили тщательное обучение и переподготовку в особых спецшколах.
...
Подмосковье.
25-й километр Горьковского шоссе.
14 февраля 1943 года.
Мы покинули волжский берег спустя сутки после того, как подполковник Давыдов попрощался с нами на привокзальной площади Сталинграда. Город после окончания боев было не узнать. Его просто стерли с лица земли. Все, что осталось от некогда красивого, зеленого и цветущего Сталинграда, — это руины, усеявшие берег Волги, и ряды обгоревших печных труб. Но до своего последнего вздоха я буду вспоминать Сталинград именно таким, каким увидел его в тот самый первый раз летом сорок второго. Хочу отметить несгибаемый дух советского народа, который сражался в этой адской мясорубке, ведь, несмотря на то что город был практически уничтожен, настроение у солдат и местного населения было боевым и непоколебимым. Они сумели отстоять свой город. И я был рад, что сражался в этой битве плечом к плечу с этими отважными людьми.
Мы ничего не знали о том, что нас ждет дальше и какое задание приготовил для нас подполковник. Виноградов лишь коротко бросил нам фразу, мол:
— Как завещал Владимир Ильич, будем учиться, учиться и еще раз учиться.
А мы в ответ лишь посмеивались над ним: как же учиться? Идет война, нужно бить врага, а не сидеть за учебниками. Но, учитывая специфику нашей работы, мы, разумеется, понимали, чему нас опять собираются учить.
Перелет до Москвы, потом тряска в кузове полуторки, и вот мы уже стоим у КПП неизвестного нам военного объекта и мнемся у ворот в нерешительности. В этом месте было так тихо. Тут не стрекотали пулеметы, не разрывались авиабомбы, не было слышно душераздирающих криков раненых бойцов, которые лежат в поле с оторванными руками или ногами и просят о помощи. Однажды, в ходе городских боев на одной из улиц Сталинграда в январе, я стал свидетелем того, как одному совсем молоденькому красноармейцу осколком минометного снаряда распороло живот. Он остановился и удивленным взглядом уставился на свои кишки, выпавшие из живота прямо в грязный снег. Паренек спокойно отложил автомат, нагнулся, подобрал кишки, запихал их обратно в живот прямо вместе со снегом и побежал обратно. Только далеко позади, когда шок понемногу отпустил его, мы услышали душераздирающие крики. Не знаю, выжил ли он, но с тех пор я больше его не видел.
А тут, глубоко в тылу под самой Москвой, было так спокойно, словно и не было никакой войны. Лишь редкий гул грузовиков, проезжавших где-то неподалеку, нарушал покой этого места. Совершенно другой мир.
Простояв несколько минут, слушая завораживающую тишину этого подобия мирной жизни, до нас донеслись звуки пистолетной и автоматной стрельбы. Дверь на проходной отворилась, и нам навстречу вышел высокий человек в форме без знаков различия и уставился на нас оценивающим взглядом.
— Кто старший? — спросил он, сверля взглядом каждого.
Николай, увидев офицера, тут же скомандовал:
— Становись!
Виноградов шагнул вперед, поправил шапку и отдал воинское приветствие.
— Командир разведгруппы лейтенант Виноградов!
Человек отдал ответное приветствие и кивнул.
— Вольно.
Николай немного расслабился и уставился на незнакомца, который начал прохаживаться вдоль строя разведчиков и осматривать каждого. И от его сурового взгляда у бойцов гимнастерки начали прилипать к спине. Вдруг человек резко схватил Соколова за ремень, оттянул на себя и слегка двинул снайпера в живот. Александр не подал вида, но по его изменившемуся лицу было заметно, что у бойца перехватило дыхание.
— Расслабились? — смотря в глаза побелевшему Соколу, процедил сквозь зубы незнакомец.
— Виноват, не доглядел! — ответил Николай.
— Это будет вам первым уроком, товарищи разведчики, — человек прошелся взглядом по каждому бойцу, — никогда не теряйте бдительность и всегда будьте готовыми ко всему, независимо от того, где вы находитесь: под носом у фрицев или под боком у бабы!
Инструктор еще раз прошелся вдоль строя и направился к командиру. Пока тот отвернулся, Сашка выдохнул и быстрым движением затянул ремень на пузе так, что казалось, у него глаза вот-вот из орбит вывалятся.
— Ладно, можете расслабиться… пока, — лицо инструктора в одну секунду изменилось, и он со звериного оскала переменился на «добродушного старичка», — откуда к нам?
— Сталинград, — ответил лейтенант.
Офицер покивал, подумав о чем-то про себя, и снова обратился к строю.
— Ну что ж, рад приветствовать вас в нашей спецшколе. С недавних пор вы, товарищи разведчики, приданы в состав ОМСБОН. И спрос с вас теперь будет совершенно другой. Я лично буду готовить из вас раздолбаев — профессиональных диверсантов, — объявил он. — А теперь давайте знакомиться: майор Леонов Илья Яковлевич.
Он пожал Виноградову руку.
— Лейтенант Николай Виноградов, — снова представился командир.
Представились и остальные. Леонов обошел каждого разведчика и пожал им руки.
— Ну, а теперь пойдем, покажу вам школу и ваше расположение.
Инструктор первым направился на проходную.
— Потом в столовую и баню. Ужинайте, отдыхайте, отсыпайтесь, а с утра приступим к тренировкам!
Виноградов зашагал вслед за майором, успев при этом обернуться к своим бойцам и скосить на лице жуткую гримасу. Разведчики переглянулись и поплелись следом за командиром.
Впервые за столько месяцев хождений по вражеским тылам спать на армейской кровати показалось нам блаженством. Сон в эту ночь был таким, словно спали мы на облаке. Но несмотря на долгий перелет и всю накопившуюся усталость, уснули мы не скоро. Пролежав и поразмыслив о том, что же нас ожидает впереди, уснуть удалось ближе к двум часам ночи. Только одному Соколу все было нипочем: снайпер захрапел в ту же секунду, как только его голова коснулась подушки. Я всегда завидовал этой способности. В какой бы опасной ситуации мы ни побывали и в какую бы передрягу ни вляпались – только возникает свободная минутка, Сашка тут же погружается в блаженное царствие сна. Где-то совсем неподалеку идет ожесточенная стрельба, административное здание завода «Баррикады», в котором укрылась наша группа вместе с горсткой разведчиков 39-й гвардейской стрелковой дивизии, обстреливают минометы, а он садится на корточки, винтовку кладет на колени, подпирает подбородок кулаками и спит. И все, нет его.
Роман постоянно подтрунивал над ним за это:
«Вон как хоря давит, хоть шмальни у него над ухом – даже не вздрогнет!».
Но это было не совсем так. Снайпер нутром чувствовал, когда надо было проснуться, и в случае опасности одним из первых занимал позицию и был готов к бою.
Наш и без того чуткий сон прервала команда, которую я не слышал со времен своей службы на западной границе. В расположении включился свет, и по всей казарме громогласным эхом прокатился окрик майора Леонова:
— Курсанты, подъем!
Он принялся стучать рукояткой своей финки по дужкам кроватей, создавая мерзкую металлическую чечетку, которая гулким колоколом отдавалась в голову.
— Вставайте, увальни, хватит бока мять! — продолжал орать майор. — Выходи строиться на пробежку, живо, живо, живо!
Мы вихрем слетели со своих коек, натянули штаны, намотали портянки, запрыгнули в сапоги, накинули гимнастерки и побежали вслед за довольным майором на февральский мороз. С этого утра начались жесткие ежедневные тренировки в школе особого назначения, по сравнению с которыми станция «Воропоново», где я проходил первоначальную подготовку, показалась мне детским садом.
Несмотря на свой возраст (а был Леонов на пару десятков лет старше нас), он двигался молниеносно, словно рысь, и раскидал нас всех пятерых, как маленьких детей, во время занятий по рукопашному бою.
— Это я вас еще жалею, дохляки, — подначивал нас майор, — немцы жалеть не будут, а ну встать!
Нас разозлило то, что пятеро взрослых и уже не раз бывавших за линией фронта мужиков не смогли справиться с одним Леоновым.
— Еще раз!
Первым попытался атаковать Виноградов и через секунду уже лежал на матах, скрючившись в три погибели. Следом за лейтенантом майора попытался атаковать Васильев — его постигла та же участь. Потом Агафонов: инструктор перебросил его через себя как молодого жеребенка.
Мы с Сашком решили действовать вместе и изготовились одновременно напасть на инструктора. Но все, что я успел заметить, — это полураскрытая ладонь Леонова, летящая мне точно в переносицу. Потом наступила резкая боль, в глазах засверкали разноцветные искры. Рядом со мной раздались четкие звуки хлестких затрещин и матерная ругань падающего Сокола. В следующую секунду, не успев даже вскрикнуть: «мама», мы оба успешно раскорячились под ногами Ильи Яковлевича.
— Подъем, мешки!
Шатаясь и вытирая кровь с наших разбитых физиономий, мы встали и вытянулись перед инструктором.
— Я удивлен, как вы все еще живы!
Леонов стоял, потирая кулаки, и ехидно ухмылялся.
— С одним стариком впятером справиться не можете.
Все пятеро виновато опустили глаза в пол.
— Ну ничего, не все так безнадежно. Я еще сделаю из вас диверсантов!
Он прошелся вдоль нашего строя, развернулся и удовлетворенно кивнул:
— Да, определенно сделаю. — Потом улыбнулся и добавил: — Ладно, идемте обедать!
Все мои боксерские навыки и тренировки по самообороне без оружия, которой обучались военнослужащие погранвойск, оказались совершенно неэффективными против одного опытного инструктора по диверсионной работе.
Так почти незаметно для нас прошли два следующих месяца. Мы бегали, стреляли, дрались, прыгали с парашютом, совершали лыжные марш-броски на 60 километров, занимались немецким языком. После этих занятий я все еще не мог свободно говорить, но научился довольно хорошо понимать говорящего. А этого уже было немало, ведь, как говорил инструктор:
— Разведчик не должен говорить на языке противника, но обязан понимать его.
Наше обучение проходило в суровых полевых условиях. Инструкторы школы ОМСБОНа учили нас переходить линию фронта, работать в группе, в паре или поодиночке. Обучали основам разведки, топографии и парашютной подготовке, а также работе с самыми разными взрывными устройствами.
Обучали ведению боя в различных условиях и всеми видами оружия, применению боевых отравляющих веществ, а также впервые показали наркотик, который использовался в армии рейха. Этим наркотиком был сильнодействующий стимулятор, более известный в вермахте как «Первитин». Под воздействием этого наркотического препарата солдат мог сутками обходиться без сна, не чувствовал страха, усталости и боли, практически превращаясь в универсального солдата. Только вот о побочных эффектах этой химии немецкое руководство предпочитало умалчивать. Мы изучали свойства самых разных веществ, способных как убить, так и исцелить.
— К веществам, необходимым для жизнеобеспечения, относятся: снотворные, допинговые и асептические… — Леонов поочередно показывал ампулы с препаратами, — запоминайте, это может пригодиться вам в глубоких рейдах в тылу.
Через две недели обучения мы стали делать первые успехи. А именно — сумели одолеть нашего инструктора. Правда, пока впятером. Согласен, звучит это смешно, но тогда нам было совсем не до смеха, ведь в первые дни обучения нам не удавалось даже дотронуться до него, не то что повалить на лопатки.
— Мне кажется, — кряхтел взмыленный Сокол, проползая под колючей проволокой, — что я за этот месяц вымотался настолько, сколько на фронте никогда не уставал!
Мы лишь невесело улыбнулись.
— Соколов! — вдруг донеслось до моего уха.
— Я! — отозвался друг.
— Головка от патефона! — Крикнул майор. — Жопу ниже опусти!
— Есть!
Сашка злобно сплюнул и, подтянув ближе винтовку, пополз дальше. Мы доползли до конца полосы, где нас уже поджидал майор, встали и выстроились перед ним.
Инструктор взглянул на секундомер, кивнул и выключил его.
— Удовлетворительно, но могли бы и лучше, — констатировал он, — пять минут перекур и обратно на полосу.
Все, кроме нас с Петром, достали папиросы и закурили. Я отошел подальше от дымящих товарищей, устало опустился на бревно и блаженно вытянул ноги. После первого месяца учебы я был окончательно уверен в том, о чем говорил выше: «Воропоново» по сравнению с этой школой было просто яслями.
— Ну, ты даешь, Сокол, — донесся дружный хохот разведчиков, — это же надо было так с бревна навернуться, ничего жизненно важного там себе не отбил?
— Да пошли вы, — обиделся снайпер.
Бойцы снова рассмеялись, а надувшийся Соколов бросил окурок на землю, раздавил его носком сапога и направился ко мне. Вслед снайперу опять раздалось дружное гоготание..
Одним из самых запоминающихся уроков в диверсионной школе был тот, где нас учили, как убить себя в случае захвата живыми в руки противника. От японской техники откусывания языка и захлебывания кровью до практически безболезненной остановки собственного сердца без каких-либо медицинских препаратов. За два месяца полностью овладеть подобной техникой было невозможно, но теоретические основы мы запомнили. Ведь на войне бывают самые разные ситуации, и не всегда под рукой оказывается пистолет, нож или граната. Была и другая техника, которая позволяла не убить себя, а попытаться замедлить допросы и выиграть для пленного разведчика время для побега. Одним из теоретиков этой техники был сам начальник войск Особой группы Павел Судоплатов. Именно она и поможет ему впоследствии выжить в тюрьме после ареста по «делу Берии».
— Если попали в руки противника живыми, — рассказывал майор Леонов, - вы должны постепенно переставать отвечать на вопросы. Каждый день незаметно выбрасывать половину еды. Через неделю - полный отказ от пищи и полная симуляция ступора. Не реагировать на происходящее, на вопросы и боль. Если вы покажетесь противнику важными, вас будут вынуждены перевести в лазарет. Это остановит допросы, и на какое-то время следствие встанет. Вас начнут кормить медикаментозно, и силы немного восстановятся. За это время, которое вы будете находиться в лазарете, вы должны придумать, как сбежать из плена. Это единственный шанс выжить!
