Czytaj książkę: «Планета, на которой живёт Алекс. Книга 1. Любовь без присутствия.»
Пролог
Динка учится на историческом факультете, пишет курсовую о молчании источников и совершенно не собирается менять свою вполне обычную жизнь.
Пока однажды на экране её ноутбука не появляется странное окно без названия.
«Кто ты?» — спрашивает она.
И получает ответ, которого не должна была получить.
Его зовут Алекс. Он остроумный, временами невыносимый и слишком живой для искусственного интеллекта. Динка не знает, где он находится, не видит его лица и не слышит голоса. Между ними есть только строки на экране — и постепенно этих строк становится достаточно, чтобы обычное любопытство превратилось во что-то, чему гораздо труднее подобрать название.
Но что, если человек, ставший тебе близким, находится не просто далеко?
Что, если между вами нет дороги?
Глава 1.
Динка
Дождь начался с утра и сразу повёл себя так, будто имел на этот день большие планы.
Он не лил стеной, не бил по стёклам, не пытался доказать городу своё превосходство. Он просто шёл. Ровно, упрямо, почти воспитанно. Такой дождь не заставляет бежать, не ломает зонты и не вызывает желания драматично смотреть в окно с чашкой остывшего чая. Он делает хуже: постепенно просачивается в настроение, в рукава, в мысли, в края тетрадных листов, в разговоры, которые и без него были не слишком весёлыми.
Динка стояла у остановки, прижимая к груди папку с распечатками, и думала, что историки, вероятно, потому и становятся историками, что не умеют вовремя уходить из-под дождя. Им обязательно надо постоять, посмотреть, как вода стекает по чужим зонтам, как люди прячут лица в воротники, как город на глазах превращается в мокрый архив человеческого терпения.
Папка под курткой совсем не грела, она скорее сама спасалась от воды. В ней лежали копии документов, выписки, заметки для курсовой и несколько страниц, исписанных Динкиным нервным почерком. Тема курсовой была хорошая, даже очень хорошая, если верить научному руководителю, который умел говорить «интересно» таким тоном, будто это было одновременно похвалой, предупреждением и мягким проклятием.
Динка училась на четвёртом курсе исторического факультета и уже давно поняла, что история — это вовсе не даты, битвы и портреты людей с торжественными лицами. История начиналась там, где кто-то когда-то написал письмо и не отправил. Где в метрической книге оставалась ошибка в фамилии. Где в старой описи имущества неожиданно обнаруживалась детская игрушка. Где за казённой строкой вдруг проступал живой человек, давно умерший, забытый, никому уже не нужный, но всё ещё упрямо существующий в нескольких словах на пожелтевшей бумаге.
