Czytaj książkę: «Орешенка и её друзья. История шестнадцатая»

ИСТОРИЯ ШЕСТНАДЦАТАЯ РАССКАЗЫВАЕТ ЧИТАТЕЛЮ О ТОМ, ПОЧЕМУ НЕ ВЗОШЛО СОЛНЦЕ И КАК СМЕЛО СРАЖАЛИСЬ ЖИТЕЛИ ЛЕСА С КОЛДУНОМ

Однажды в волшебном прекрасном лесу случилось немыслимое: солнышко не взошло.

Небо осталось серым, будто кто-то накинул на мир тяжёлое мокрое одеяло. Тени стали густыми и плотными, как смола, и прятались в каждом углу, в каждой развилке ветвей. Даже воздух сделался тяжёлым — таким, что дышать приходилось осторожно, будто он мог треснуть от резкого вдоха.

Орешенка проснулась от странной тишины. Не было привычного щебетания птиц, не шуршали листья, даже ветер не шептал свои утренние сказки.

— Лили! Лютик! Солнышко! — позвала она, и собственный голос

прозвучал непривычно глухо, будто его тут же глотали эти серые сумерки.

Друзья собрались на полянке, и у каждого в глазах плескался страх.

Солнышко дрожал, прижимая ушки к голове:

— Я… я всегда чувствую солнце. Оно греет мне спину, даже сквозь тучи. А сейчас… там пусто. Совсем пусто.

Лили вцепилась пушистыми лапками в свой хвост, будто это был спасательный канат:

— Это значит, что Колдун уже начал действовать… Правда?

Лютик старался выглядеть храбрым, но его нос дёргался от волнения:

— Ну, может, просто облака… очень толстые… и злые…

Орешенка сжала кулачки. Она вспомнила слова дедушки, Духа леса: «Когда свет уходит, тьма пробуждается. Но

тьма боится не меча, а смелости маленького сердца».

— Мы должны найти портал, — твёрдо сказала она. — И закрыть его, пока Колдун не забрал весь свет навсегда.

Они шли по лесу, и с каждым шагом становилось всё темнее. Деревья, которые обычно тянулись к небу, теперь будто склонялись над тропинкой, образуя мрачный свод. Где-то в глубине леса раздался странный скрежет — будто кто-то водил когтем по огромному камню.

Лютик подпрыгнул и прижался к Лили:

— Ты это слышала?

— Слышала, — прошептала Лили. — Но мы не остановимся. Орешенка, ты впереди. Мы за тобой.

Вдруг из темноты метнулась тень — длинная, изогнутая, похожая на сломанную ветку. Она пронеслась мимо и исчезла в кустах.

Солнышко замер, его глаза стали огромными:

— Это… это был он?

— Нет, — тихо ответила Орешенка, хотя сама вздрогнула. — Это просто тень. Тени любят пугать. Но они ничего не могут сделать, если мы не боимся.

Но бояться было страшно. Очень.

И тут они вышли на поляну, где воздух дрожал, как над горячей печкой, только этот жар был холодным, ледяным. В центре поляны мерцало пятно тьмы — не просто темнота, а дыра в самом мире. Портал. Он пульсировал, как чёрное сердце, и от него веяло холодом, который пробирался под шёрстку, под крылышки, прямо в самое сердце.

— Вот он, — выдохнула Орешенка. — Тот самый портал. Через него Колдун тянет свет из нашего леса.

Из темноты портала раздался голос — низкий, скрипучий, будто деревья стонали от боли:

— Слишком поздно, маленькая фея. Свет уже мой.

Колдун вышел из тени, и даже деревья, казалось, отшатнулись. Его плащ волочился по земле, цепляясь за корни, а глаза горели тусклым фиолетовым огнём.

— Отдай мне силу леса, — прошипел он. — Или этот лес навсегда останется в темноте.

Друзья сжались в кучку. Лютик тихо всхлипнул. Лили закрыла глаза, но тут же распахнула их: «Нельзя прятаться. Надо смотреть страху в лицо!»

А Орешенка вдруг почувствовала, как внутри неё загорается крошечный, но упрямый огонёк. Не от страха, а от злости — злости за свой лес, за друзей, за солнце, которое должно светить.

— Ты не получишь наш лес! — крикнула она, и голос её прозвенел, как серебряный колокольчик, разгоняя тьму вокруг. — Потому что лес — это не только деревья и свет. Это мы! Это дружба! И она сильнее любой тьмы!

И в тот самый миг за спиной Колдуна из темноты начали вырастать тени — не просто тени, а настоящие демоны. Они были похожи на сплетения колючих ветвей, их глаза горели тусклым багровым огнём, а вместо смеха слышался сухой треск, будто ломались сухие кости. Один из них щёлкнул когтистыми пальцами — и воздух вокруг похолодел так, что даже дыхание стало серебристым паром.

— Ха-ха-ха… — проскрипел Колдун, и его голос теперь звучал, как скрежет камней. — Думаешь, твой звонкий голосок что-то изменит? У меня целая армия!

Демоны шагнули вперёд, и тьма за ними стала плотной, почти осязаемой — будто кто-то накинул на лес тяжёлое чёрное покрывало.

Лили вцепилась в Орешенку:

— Их так много… Мы не сможем…

Но тут из кустов вышел старый медведь, держа в лапах огромную дубинку:

— А вы и не одни!

И лес вдруг ожил.

Сверху с ветвей посыпались птицы: дрозды, сойки, синички — они не клевали, нет, они пели! Но это были не обычные песни, а звонкие, резкие, пронзительные трели, от которых демоны морщились и закрывали уши, будто звук резал их, как лезвие.

Из травы выползли ежи, выставив иголки, словно маленькие живые крепости. Зайцы, обычно такие робкие, встали плечом к плечу, образуя живую стену. Лисы хитро обходили демонов с боков, отвлекая их шёпотом и мельканием хвостов. Даже муравьи и жуки не остались в стороне: они бежали по корням и стеблям, создавая странный ритмичный гул — будто лес сам заговорил, и этот голос был грозным и единым.

Сова спикировала прямо над Колдуном и громко ухнула:

— Тьма боится света, а зло боится единства!

Солнышко встал перед друзьями, выставив вперёд рога (пусть они и были совсем маленькими) — но в его глазах была такая решимость, что даже демон, потянувшийся к нему, на секунду замер.

— Мы не сдадимся! — крикнул Лютик, и вдруг из-за его спины выскочили белки и бурундуки — целая армия пушистых метателей шишек.

Шишки полетели градом: тяжёлые, острые, меткие. Одна ударила демона прямо в светящийся глаз — он взвыл и отшатнулся. Другая попала в сплетение ветвей, из которых состояло его тело, и оно затрещало, как сухое дерево в огне.

— Они не любят шум! — крикнула Лили, щёлкая хвостом и подбадривая птиц. — И не любят, когда их много!

Орешенка вдруг поняла: демоны были сильны, пока лес был тих и одинок. Но теперь лес кричал, пел, шумел, дышал — и эта живая волна звуков и движений отталкивала тьму, как вода отталкивает масло.