Czytaj książkę: «Неглядов. Инструкция по выживанию среди женщин»

Глава 1. Анкета.

Меня зовут Арсений Неглядов.

Нет, это не псевдоним для романа, не кличка из детства и не ошибка в паспорте. Это мой приговор. Потому что человек с фамилией Неглядов обречён на то, чтобы всю жизнь заставлять себя не глядеть: не смотреть в глаза бывшей жене, не замечать трещин на потолке, не видеть, как на него смотрит симпатичная бариста, пока он в третий раз переспрашивает, есть ли у них безлактозное молоко.

Бариста смотрит на него и уже боится, что он сейчас попросит телефон фермера, чтобы узнать, здорова ли была корова на момент дойки, все ли прививки у неё стоят и чем её кормили последние полгода.

А ведь ещё есть молокозавод, условия транспортировки и срок хранения при нарушении холодовой цепи.

Я, конечно, ничего этого не спрашиваю. Я просто отказываюсь от капучино и беру чёрный чай. Пакетик в отдельной упаковке. Потому что рассыпной — это уже лотерея.

Если коротко — я тревожный.

Если подробно — у меня лёгкое тревожное расстройство, которое я называю «мой внутренний техотдел».

Внутри меня круглосуточно сидит маленький лысый мужичок с планшетом и отмечает: дверь закрыта? газ выключен? утюг остыл? а если завтра дождь, а я без зонта? а если в лифте застряну, а там никого, а телефон сядет?

В записной книжке моего телефона есть всё.

Всё — это не преувеличение. Не «мама, Костя, работа». Всё — это система. Продуманная. Многоуровневая. С запасными вариантами и пометками на случай, если основной окажется недоступен, что, как мы знаем, рано или поздно случается.

Начнём с того, что контакты разбиты по категориям.

«Экстренное».

112. МЧС. Скорая. Полиция. Аварийная газовая. Аварийная лифтовая. Диспетчерская управляющей компании. Участковый. Пожарная часть района. Травмпункт. Круглосуточная аптека. Горячая линия по отравлениям. Служба спасения животных.

Последнее — на случай, если в подъезде встречу бездомную собаку и не смогу пройти мимо, потому что у неё грустные глаза, а у меня в кармане, как назло, не окажется даже завалящего сухарика.

Я не знаю, как правильно спасать животных, поэтому у меня есть номер тех, кто знает.

«Дом».

Сантехник. Электрик. Слесарь. Мастер по окнам. Мастер по замкам. Человек, который размораживает холодильники. Почему-то, да, есть и такой. Не спрашивайте.

И, разумеется, тётя Рая — соседка из двенадцатой квартиры. У неё ключи от щитка, запасная связка от моей двери и абсолютное спокойствие. Я иногда звоню ей, просто чтобы услышать голос человека, который не паникует.

«Люди».

Мама. Костя. Психотерапевт. Бывшая жена Кристина.

Кристина — отдельная история. Она до сих пор в контактах, но с пометкой «не звонить». Точнее, так: «Кристина. Не звонить. Совсем. Даже если очень страшно. Нет. Не звонить».

Я перечитываю эту пометку каждый раз, когда очень страшно. Пока помогает.

И есть ещё один контакт. Он называется «Я — дом». Это мой собственный номер. Записан у меня же.

Костя, когда увидел, спросил:

— А это кто?

— Это я.

— Ты?

— Ну да. Мой номер.

Костя подвис, потом перевёл взгляд с телефона на меня, с меня на телефон и обратно.

— Сень, — сказал он медленно, — зачем тебе твой собственный номер в твоём же телефоне?

— Чтобы проверять, работает ли телефон.

— Что?

— Ну смотри. Набираю «Я — дом». Если идут гудки — телефон в порядке. Связь есть. Динамик живой. Микрофон, скорее всего, тоже.

— И ты… звонишь сам себе?

— Постоянно, — честно признался я.

— И что слышишь?

— «Абонент сейчас не может Вам ответить». Это нормально. Я же в этот момент сам себе звоню. Линия занята. Мной.

Костя смотрел на меня секунд десять, потом сел на табуретку, снял кепку и потёр лицо ладонью.

— Сень…

— Это удобно, — пояснил я. — Если телефон вдруг перестанет звонить, я сразу пойму.

— Ты поймёшь, только когда телефон перестанет звонить тебе же? — спросил Костя.

— Зато теперь у меня есть способ это проверить.

— Гениально. А если телефон потеряется?

— Тогда я позвоню себе с другого. И если тот, кто нашёл, возьмёт трубку — я скажу: «Привет, это я. Телефон мой. Давайте встретимся у метро. Желательно, у выхода со стороны аптеки».

— А если не возьмёт?

— Значит, у него просто села зарядка.

— А если он решит не отдавать?

— Тогда я позвоню ещё раз.

— И?

— И предложу выкуп.

— Выкуп? — Костя приподнял бровь. — Ты серьёзно?

— Конечно. В этом телефоне вся моя жизнь.

— Фото и видео? — оживился Костя. — Сень, ты что, хранишь там что-то такое? Ну, личное? Для переписки?..

Он поиграл бровями.

— Нет, — покачал головой я. — Номера.

Костя моргнул.

— Что?

— Номера, которые помогут мне выжить в сложной ситуации. Экстренные. Аварийные. Диспетчерские. Телефон сантехника. Телефон тёти Раи. Номер психотерапевта, который принимает по вечерам. Если я потеряю телефон, я останусь без связи с людьми, которые могут спасти меня в трудный момент.

Костя смотрел на меня так, будто я только что признался, что храню в телефоне не контакты, а похищенные души.

— Сень, — сказал он, назидательно подняв палец, — в трудный момент нужен не сантехник.

— А кто?

— Женщина. Ну, или в крайнем случае друг, который приедет и скажет: «Не ссы, всё нормально».

— Это не спасёт меня, если прорвёт трубу.

— А если прорвёт сердце? — Костя ткнул пальцем мне в грудь. — От одиночества? Кто тебя спасёт? Тётя Рая?

Я задумался.

— Тётя Рая, кстати, очень спокойная женщина. И у неё есть ключи от щитка. И от чердака.

Костя замер.

— Стоп. А зачем тебе ключи от чердака?

— А вдруг квартиру зальёт в сильный ливень?

Костя задумчиво посмотрел на потолок. Он явно пытался представить, как именно вода с чердака доберётся до моей квартиры. У него не получалось.

— Неглядов, — сказал он почти по слогам, — ты живёшь на третьем этаже.

— И что?

— А то, что над тобой ещё шесть этажей!

— Ну и что?

— Ты не зальёшься с чердака! До тебя воде надо пройти шесть квартир! Потоп устранят раньше, чем тётя Рая найдёт ключи!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— А вдруг все эти квартиры пустые?

— У тебя в подъезде живёт человек сто, если не больше! Кто-нибудь обязательно заметит.

— А вдруг все уедут в отпуск?

— ВСЕ?! — Костя всплеснул руками. — Одновременно?!

— Бывает.

— Когда?

— В новогодние праздники. Или в майские. Люди уезжают.

— И вдруг — ливень?

— А если снег на крыше начнёт таять?

— Сень!

— Что?!

— Это не ливень и не снег. Это цунами. Если вода пройдёт через шесть этажей и доберётся до тебя — тебе нужны будут не ключи от чердака. Тебе нужен будет ковчег.

Я задумался.

— Ковчег — это, конечно, сильно. Но можно просто лодку на балконе.

Костя покачал головой, громко вздохнул.

— Господи, Неглядов, и как ты ещё жив?

— Благодаря бдительности.

— Благодаря тому, что смерть боится к тебе подходить. Думает: «Пусть сначала разберётся с чердаком».

Я не стал спорить.

В этот момент телефон завибрировал. Вызов: «Я — дом».

— Вот видишь, — я указал на экран. — Работает.

И личная жизнь у меня тоже когда-то была. Была жена. Кристина. В один день она просто поняла, что не может жить с человеком, который перед поездкой на море спорит с туроператором о сроках годности воды в мини-баре и скачивает карту аэропорта, чтобы отметить на ней туалеты. Она заявила это устало и вышла, оставив на столе ключи и недопитый чай. Чай остыл. Я его вылил. Проверил, что плита выключена, и лёг спать.

Так я остался один. С огнетушителем в спальне и с абсолютной уверенностью, что любовь — это прекрасно, но только если у неё есть инструкция по применению.

Теперь мне тридцать пять. Я в разводе. По вечерам проверяю замок, включаю чайник, выключаю чайник, сажусь на диван и слушаю, как соседи сверху двигают стулья. Этот шум я не могу проконтролировать.

Как однажды выразился мой друг, «я выезжаю на рынок подержанных женихов».

— Сень, ну а чего ты хочешь? — спросил он тогда, разливая пиво. — Тебе нужна баба, которая не будет ржать с твоего антистресс-спиннера.

— Мне нужна женщина, — поправил я, — которая не считает, что проверять замок три раза — это паранойя. Которая понимает, что это… забота.

Костя подавился пивом.

— Сень, — усмехнулся он, вытирая рот. — Это не женщина. Это мать Тереза с пожарной сигнализацией.

Так началась моя новая жизнь.

Точнее, пока не началась, потому что первое, что я сделал на пути к «новой жизни», — это зашёл на сайт знакомств и завис на графе «О себе».

Курсор мигал, как датчик тревоги. Я смотрел на пустой экран и понимал: вот он, мой шанс. Всего несколько предложений, и какая-нибудь девушка увидит меня. Настоящего.

Только вот настоящий я — это человек, который вчера полчаса выбирал, каким концом вставлять USB, и всё равно ошибся.

Поэтому я написал: «Обычный парень».

Стёр.

Написал: «Ищу нормальную».

Стёр. Потому что нормальную — это к психиатру, а не на сайт.

Написал: «Помогите».

Стёр. Слишком честно.

Через сорок минут на экране осталось одно слово: «Арсений». И даже оно, кажется, смотрело на меня как-то осуждающе.

В дверь позвонили. Я вздрогнул так, будто это не звонок, а сирена. Замер. Посмотрел на экран телефона — двадцать три сорок.

Кто, по мнению нормальных людей, ходит в гости в такое время?

Ответ я знал. Это был Костя.

Он ввалился в прихожую, не дожидаясь приглашения, с пакетом пива в одной руке и с пакетом сухариков в другой. Вид у него был такой, будто он только что выиграл спор, о котором я даже не догадывался.

— Ну что, Неглядов? — спросил он с порога, сбрасывая кроссовки. — Как продвигается личная жизнь?

— Никак, — честно ответил я.

— А это что? — Костя кивнул на экран ноутбука.

Я попытался закрыть вкладку. Не успел.

Костя прищурился, наклонился, вгляделся в монитор. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на монитор.

— Сень… — сказал он, растягивая слова. — Это сайт знакомств?

— Это пытка, — вздохнул я.