Czytaj książkę: «На перепутье. Даард.»
ГЛАВА 1. НАДО БЫЛО ЕЁ ОСТАНОВИТЬ
НАШИ ДНИ
Во время Четвёртого тысячелетия от начала нового отсчёта поместья и рода, находившиеся на окраинах, подвергались жёстким проверкам. Одних представителей кланов арестовывали, других убивали прямо при сопротивлении. Юные таи сиротели, сэйры оставались без покровителей.
На ничейных землях стены окраинных поместий обагрили кровавые разводы. Зарождавшийся бунт давили в самом зародыше, оставляя в живых лишь женщин. Сыновей вырывали из материнских рук и сжигали в первородном пламени — в назидание тем, кто ещё смел думать о мятеже.
Дахора Огненного прозвали Кровавым змайсом.
Слух о зверствах императора разносился по Дурбану, как лесной пожар. В каждой таверне, на каждой ярмарке спорили, что страшнее: самоуправство Даарда Маарца, бывшего советника, или теперешняя ярость императора.
Во мнении сходились почти все — безумие советника передалось монарху.
— Татус, молчи! — зашипел старый гоблин на своего собеседника.
— Да что ты мне цыкаешь, Зипис... — не унимался подвыпивший приятель. — Сам же говорил, что император запечатал своего безумного советника в ловушке. И теперь стоит посреди Академии ледяная глыба, а в ней покоится славный саш Маарц. Ты, кстати, так и не рассказал, как оно всё вышло.
— Молчи, трепло! — злобно шикнул гоблин, нервно озираясь по сторонам. — И так лишнего наговорил. Донесут ректору — и не работать мне больше в Академии. Всё, ни слова от меня не услышишь. Орёшь, как резаный.
— Да ладно тебе... Только не говори, что не согласен с остальными. Нашему молодому императору давно пора жениться. Окольцованные змайсы поспокойнее будут...
— Молодому? — хмыкнул старый гоблин. — Да он уже не одно столетие на троне сидит.
— По меркам древних родов он ещё мальчишка, — отмахнулся подвыпивший приятель. — Особенно теперь, когда советника лишился. Вот народ и шепчется: окольцуй змайса — и зверь присмиреет.
— Я предпочитаю молчать. Своя шкура ближе к телу.
Академия Предтечи изменилась.
Даже воздух здесь будто стал иным — тяжёлым, настороженным, пропитанным чужим страхом. После событий четырёхмесячной давности все учебные заведения, находившиеся под патронажем короны, перевели на жёсткий режим. Комендантский час. Проверки. Надзор. Малейшее отступление от правил влекло за собой не только наказание для провинившегося, но и подозрение в адрес целого рода.
Для простых жителей это казалось абсурдом.
Для тех, кто знал правду, — необходимостью.
После исчезновения человечки, несмотря на арест части заговорщиков, предпринимались новые попытки проникнуть в грот. Теперь мятежники не прятались. Они действовали наглее, хитрее, изобретательнее. Отвлекали внимание мастерски. И до сих пор никто не мог понять, каким образом им удавалось проскальзывать туда, где всё должно было находиться под полной защитой.
Самым вопиющим случаем стала ночь, когда император проводил расследование в окрестностях Дурбана. Пока власть была отвлечена, неизвестные усыпили часть служащих главного поместья и вырезали целый род.
Именно после этого случая по стране поползли слухи, окончательно закрепившие за Дахором прозвище Кровавого змайса.
Страх поднял головы тем, кто раньше предпочитал молчать. Мелкие рода начали сбиваться в союзы. Два самых крупных, напротив, ушли в тень.
Род Маарц после заключения Даарда занял выжидательную позицию: не бунтовал, но и политику императора открыто не поддерживал. Несколько попыток освободить чёрного змайса всё же предпринимались.
Безуспешно, до разума Даарда было не достучаться. Змайс поглотил его целиком.
И потому теперь, в самом сердце Академии, в месте, где прежде кипела жизнь, стояла ловушка. А в ней — тот, кого ещё недавно боялись, ненавидели, уважали и проклинали.
Даард Маарц.
От одного взгляда на ледяную глыбу по спине пробегал холод. Казалось, сама магия вокруг неё застывала, сжималась, не решаясь приблизиться слишком близко.
Он не спал, не жил и не умирал. Просто существовал в этом проклятом промежутке между яростью и пустотой.
Даже сквозь толщу льда в нём ощущалась сила. Тёмная, больная, изуродованная потерей. Та самая сила, что когда-то держала в страхе половину Элтаэ. Та самая, что сорвалась с цепи в тот миг, когда у него отняли хранимую.
Теперь к ледяной глыбе старались не подходить без приказа. Слишком многие уже успели понять: безумие Даарда никуда не исчезло. Его просто запечатали. И мир расплачивался за это каждый день.
МИР ЗЕМЛЯ
— Саш! Быстрее! Скоро всё начнётся!
— Даша, как ты можешь быть такой нетерпеливой? Ралли проводят каждый год. Не понимаю, в чём кайф смотреть на этих хрустиков.
— Кто бы говорил о странных увлечениях. Меня что ли к себе косплееры звали? Вечно сидишь в своих играх. Задрот!
— Даша-а-а... благодаря этим играм, — карикатурно перекривлял её брат-близнец, — ты позволяешь себе куда больше, чем могут дать наши родители. Например, вот эту замечательную косуху. Не жмёт, нет?
Парень лет двадцати потянулся к сестре, будто собираясь отобрать подарок.
— Ладно-ладно! — отскочила с хохотом блондинка. — Я пошутила, твоя взяла!
И тут же вновь заканючила:
— Ну Саш! Ну пойдём уже. На окраину города ещё часа два добираться.
Отказывать сестре Александр умел плохо. Чем она бессовестно пользовалась.
Через пятнадцать минут они уже вышли за ворота частного сектора, где их ждало такси.
Брат с сестрой были похожи почти во всём: оба высокие, стройные, светловолосые. Сейчас, в чёрных кожаных куртках и светлых джинсах, они и вовсе казались отражениями друг друга. Различить их с первого взгляда было сложно, если бы не длина волос Даши, собранных в низкий хвост, и не несколько коротких прядей у лица.
Александр для парня был на редкость хорош собой. Нос с едва заметной горбинкой только добавлял ему шарма. Дашу красавицей назвать было сложнее, но у неё была одна особенность, заставлявшая оборачиваться вслед. Улыбка. Стоило ей улыбнуться — и лицо преображалось полностью.
Несмотря на разные характеры, времени вместе они проводили много. Даша любила риск, легко срывалась с места, заражала окружающих своей энергией. Александр, напротив, был сдержанным, застенчивым, предпочитал игры шумным компаниям и часто мысленно находился где угодно, только не там, где стояло его бренное тело.
Такие дни, как сегодня, случались нередко. Сестра снова втянула его в авантюру, которая ему совершенно не улыбалась.
Спустя несколько часов они прибыли на место.
Вокруг царил привычный для подобных сборищ хаос: гомон, рев моторов, люди, снующие туда-сюда без всякой системы. Александра всё это раздражало.
— Саш, смотри, там Андрей! Давай подойдём! — вдруг воскликнула Даша, крепко ухватила его за рукав и потащила в только ей известном направлении.
— Только не говори, что ты притащила меня сюда из-за Прохорова, — зло процедил он. — Лучше бы подруг своих взяла, а не меня.
— Тех самых, которые предпочитают «сомнительные» компании? — прищурилась она. — Если бы кто-то не брякнул при родителях о «развязных девицах» в моём окружении, не пришлось бы тебе тащиться со мной в такую даль. Так что терпи. Ты мне должен.
И, не дожидаясь ответа, пошла вперёд, как ледокол, рассекая толпу.
Александр только сцепил зубы и поспешил следом.
В этом она была права. Если бы он тогда промолчал, ничего бы не случилось. Но после смерти старшей сестры пять лет назад мать словно сошла с ума, пытаясь контролировать каждый их шаг. Особенно Дашин. Так что даже разрешение поехать на ралли — пусть и в сопровождении брата — уже считалось победой.
— Ладно, не дуйся, — догнал он сестру. — Сама знаешь, я не люблю такие сборища.
— Так-то лучше! — мгновенно оживилась Даша, и он невольно заподозрил её в ловкой манипуляции. — Андрей — мой будущий парень. Так что постарайся не портить вечер кислой физиономией.
— Ну ты...
— Да-да, я. Самая обворожительная и привлекательная!
Она уже махала кому-то рукой.
Дальше всё понеслось слишком быстро: рукопожатия, хлопки по спине, знакомые и незнакомые лица, чьи-то короткие фразы, смех, запах бензина и пыли.
А потом Александр вдруг понял, что Даша каким-то образом уговорила своего будущего визави участвовать в заезде.
Судя по тому, как сосредоточенно она надевала шлем, сама она тоже собиралась ехать.
— Ты что, с ума сошла? — прошипел он, едва успев подскочить к закрывающейся дверце.
Даша приподняла визор и тихо сказала:
— Не мешай.
И столько было в этих двух словах, что он не осмелился вытащить её силой, хотя ещё секунду назад был готов именно на это. В её глазах не было ни каприза, ни пустого протеста. Только отчаянная решимость. Словно эта гонка была не про ралли, не про Андрея, не про адреналин.
А про свободу.
Про попытку доказать себе, что она способна прожить свою жизнь сама. Без страха. Без родительской удавки. Без постоянного надзора.
Subaru под номером шестьдесят восемь спокойно отъехала к точке старта.
Потом Александр не раз вспоминал этот момент и каждый раз думал об одном и том же: надо было настоять.
Перед самым финишем он первым увидел, как внутри машины вспыхнул странный свет. Не снаружи — изнутри. Резкий, ненормальный, пробивший салон насквозь.
Водитель потерял управление.
Толпа шарахнулась в стороны.
Машина на полном ходу вылетела за ограждение и рухнула в овраг.
На несколько секунд Александр застыл, будто превратился в камень. Просто смотрел туда, где исчезла машина, и не мог вдохнуть.
А потом сорвался с места.
Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, вспоминая про себя все молитвы, какие знал. Внизу уже метались люди. Кто-то кричал. Кто-то звал врача. Кто-то просто стоял, не в силах сдвинуться.
Перевёрнутый автомобиль лежал на дне оврага.
Пламя быстро охватывало пассажирскую сторону.
— Врача! — заорал Александр, не добежав пары шагов до искорёженной машины.
Увиденное ударило под дых: разбитое вдребезги стекло, огонь, искорёженный металл, неподвижное тело внутри.
Боль от ожогов на руках он почувствовал уже потом. В тот миг в голове билась только одна мысль — вытащить её. Немедленно. Пока не поздно.
Он всё же сумел выдернуть Дашу наружу и оттащить на безопасное расстояние. Потом своей курткой начал сбивать пламя с её одежды. К ней страшно было прикасаться — казалось, любое прикосновение причинит новую боль. Он только заставил себя снять с неё шлем, чтобы ей было легче дышать.
И то, что открылось его глазам, сперва лишило его воздуха, а затем вырвало из груди отчаянный крик:
— Чёрт бы вас побрал, вызовите немедленно врача!
ГЛАВА 2. МЁРТВОЙ ОНА ПАХНЕТ УБЕДИТЕЛЬНЕЕ
Итой Хортар стоял у окна башни, наблюдая за студентами, снующими по территории Академии. Потеря целителей в разгар гражданской войны… Даже восшествие Дахора на трон не принесло столько крови. Иногда Итой испытывал нечто похожее на сожаление. Впрочем, кто, как не он, знал: судьбу не изменить.
После заключения Даарда род Маарц потребовал освободить чёрного змайса. В итоге печать стазиса сняли, но лучше от этого не стало. До самого Даарда уже не достучаться: человеческое сознание затерялось в глубине второй сущности, уступив место зверю.
Теперь в гроте охотился не советник Маарц. Там жил его зверь.
Стоило Итою вспомнить последнюю схватку, как заживающие раны неприятно занили. Давно он не чувствовал себя настолько потрёпанным. Поначалу он пытался вернуть друга: разговаривал с ним, напоминал о прошлом, пробивался сквозь ярость. Всё без толку. Человеческий разум чёрного змайса оказался погребён глубоко внутри.
Наружу вышел древний хищник, сотканный из магии, инстинктов и памяти крови. Он различал ложь, страх, намерения и слабости. И, что хуже всего, осознанно ненавидел эльфа.
Итой не представлял, насколько сильно друг привяжется к той человечке. Раны от второй сущности высшего змайса по-прежнему не желали затягиваться. Магия змайсов текла в крови, а их звери всегда оставляли след.
Дверь с грохотом распахнулась.
Ещё и дорогая кузина явилась, напоминая о прошлом, которое Итой предпочёл бы забыть.
— Ну… каковы ощущения?
— Ты о чём, Аширо? — спросил Итой, разминая раненое плечо.
— Что ты чувствуешь, когда твоего кузена сажают за решётку? Его ведь там пытают, так? Признайся.
— Дорогая моя кузина, — лениво протянул он, — я к вашей семье больше не имею отношения с тех пор, как вы отреклись от меня после смерти моего отца. Благодарю хотя бы за то, что оставили в живых. Хотя постой… наверное, это из-за клятвы отречения?
— Зачем ты так? Когда ты успел стать таким жестоким?
Казалось, давние события её нисколько не трогали.
— О нет, дорогая моя кузина. Я вовсе не жесток. Жестокость — это когда по возвращении домой тебе сообщают, что отец мёртв, а ты отныне нежеланный гость, хотя являешься прямым наследником. Хотя… существовал ведь ещё дядя…
При упоминании родственника ректор улыбнулся, обнажив ряд острых зубов.
Аширо зашипела, и Итой внимательнее всмотрелся в неё. Жест был знакомым и пробудил смутное дежавю.
— Мой отец поступил благородно, оставив тебя в живых, хотя по всем законам должен был убить…
Пока она говорила, Итой медленно приближался, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.
— Ах да… эти славные эльфийские законы. Добыча достаётся сильнейшему. Как я мог забыть? — усмехнулся он. — Прости, сестрица. Но теперь ваш род уже не так силён. Видимо, дяде с кузеном придётся выпутываться самим. А твой муж? Помочь не желает?
— Хватит изгаляться! Ты поможешь или нет?
Она ткнула пальцем ему в грудь. Итой тут же перехватил её ладонь. Перед его внутренним взором вспыхнули обрывки возможного будущего.
Так-так...
Как это он сразу не распознал в своей сестре суженую Даарда? Над этим стоило подумать. Значит, отсчёт уже начался. И очень скоро сюда пожалует избранная императора.
— Аширо, сколько экспрессии... — он плавно опустил её руку. — Разве подобает так вести себя замужней эльфийке?
Мелькнула мысль немного ускорить события. Осталось немного подождать, и он уйдёт своей дорогой. Прочь от Элтаэ.
— Каким ты был куском дерьма, таким и остался, — выдернула она руку и отступила на шаг. Насмешливый взгляд скользнул по его фигуре. — Видимо, слух не врёт. Советник знатно тебя потрепал.
На всегда белом, как алебастр, лице эльфийки играл едва заметный лихорадочный румянец.
— Исчезни, — прошипел Итой.
Вот почему он не выносил умных женщин. Они всегда замечали слишком много.
— Как пожелаешь, брат, — саркастично протянула последнее слово Аширо и слегка поклонилась.
У ректора дёрнулось плечо.
Из этих двоих и правда выйдет отличная пара.
Когда Аширо сша Акра покинула кабинет, Итой недовольно поджал губы и перевёл взгляд на полку со свитками, где хранился манускрипт, дарованный ему Темнейшей.
Может, всё-таки поддаться соблазну?
***
Тонкий женский силуэт крался по пустому холлу Академии Предтечи, то и дело оглядываясь. Сердце Аширо колотилось так громко, что ей чудилось: ещё немного — и стук разнесётся по всему этажу.
Чужая одежда вызывала отвращение. Эльфийка брезгливо поправила узкий ворот академической формы, стараясь не чувствовать неприятную ткань на коже. При других обстоятельствах она никогда не надела бы вещь с чужого плеча.
После утреннего визита к ректору прошло около двенадцати часов. Всё это время Аширо просидела в пустующей комнате общежития и не выходила за пределы Академии.
Из-за амбиций брата и его планов свергнуть монарха клан оказался втянут в заговор с древними драконами. Мать могла отречься от безумца и выдать его властям, но предпочла присоединиться к нему, рассчитывая после падения Дахора Огненного занять место главы рода. Подробностей клятвы Аширо не знала, однако печать долга крови ясно говорила: остаться в стороне ей не дадут.
Выдать мать императору она не могла. Служить ему — тоже. Оставался третий путь.
Аширо до сих пор передёргивало от воспоминания о похабном взгляде красноволосого дракона, за которого её выдали полгода назад, и его обещании перестать сдерживаться. Приказ матери выяснить судьбу брата и ход расследования затягивал петлю ещё сильнее.
Выхода она не видела, но искать его собиралась.
Утром Аширо напросилась к кузену вовсе не ради сведений о брате. Ей требовался пропуск в святая святых Академии. План заговорщиков был прост: добыть карту подземного лабиринта, добраться до артефакта, обойти ловушки и монстра.
Однако словоохотливый персонал невольно подкинул ей другую идею — безумную и до неприличия простую.
Она сама выкрадет сердце пламени и отдаст его мужу в обмен на поход в храм и расторжение брака. Избавится от долга крови, а затем выдаст заговорщиков властям. Кто останется у власти, Аширо не волновало. Ей нужна была свобода. Положение женщин в её клане вряд ли могло стать хуже.
О том, что император остался без советника, знали все. Среди заговорщиков быстро разошёлся слух: ради защиты артефакта император прибегнул к тёмной магии и поселил в лабиринте чудовище. Поэтому сердце пламени до сих пор никто не смог заполучить.
Сегодня Аширо подслушала разговор двух стражников, и недостающие части сошлись.
— Слышал, какой нагоняй устроил сегодня ректор в целительском корпусе?
— И не говори. Я бы тоже был не в духе, если бы меня после укусов высшего змайса латали какие-то неучи.
— Да... знатно советник его потрепал. Ты бы видел, в каком состоянии эльф выбрался из грота. На нём целого места не осталось...
Состояние кузена Аширо волновало мало. Зато упоминание советника заставило её остановиться.
Неужели саш Маарц вернулся?
— А когда-то ведь были не разлей вода... Безумие зверя — вещь страшная.
— Не думаю я, что они были такими уж друзьями. До окончательного обращения саш обвинил в гибели своей сэйры ректора. Как думаешь, есть в этом доля правды?
— Я думаю, тронулся советник умом задолго до этого. Это ж надо было додуматься — подключить к делу свою хрупкую человеческую сэйру и засунуть её сюда учиться.
— Да ну? Не верю. Эти хладнокровные на своих женщинах помешаны, пылинки с них сдувают.
— Вот и я говорю — тронулся. Я краем уха слышал, как это обсуждала группа захвата. Как они тогда сокрушались об участи слабой человечки. Не веришь — обрати внимание на второй поток, который курирует ха Аш-Шарес.
— Все как всегда. Он их гоняет, вот и результат.
— Да-а? А тебя не смущает, что большинство уже на хвосты встали? Обычно до такого доходят ближе к пятому курсу.
— Погоди... но при чём тут советник и его сэйра?
— А при том, что на спецкурсе как раз и училась сэйра советника. Её комната в общежитии до сих пор стоит нетронутой. Ректор, видите ли, надеется: когда советник придёт в себя, захочет сохранить дорогие сердцу вещи. Наивный. После такой потери в себя он вряд ли уже придёт. Вон даже мелкие змеёныши, как узнали, что третировали несчастную сэйру, едва с ума не сошли и на нервной почве обратились.
— Ты смотри, какие чувствительные... Женщину, видите ли, третировали. Можно подумать, страшное дело. Просто человечки слабые...
Дальше Аширо уже не слушала. На лестнице она поправила манжеты чужой формы и поняла: карта больше не нужна.
Если зверь советника до сих пор бродит по лабиринту, он сам приведёт её к сердцу пламени.
Нужно найти комнату его мёртвой сэйры, избавиться от собственного запаха и переодеться в её вещи. Если помещение действительно никто не трогал, ткань могла сохранить запах хозяйки. Зверь примет чужую за свою.
План был безумен, но другого у Аширо не было.
Полгода назад, вскоре после храмового брака с драконом, она попыталась бежать. Разгневанный супруг посадил её на цепь прямо в церемониальном наряде, запер в подземелье и заставил смотреть, что происходит с теми, кто идёт против его воли.
На её глазах он мучил юную гоблиншу, принадлежавшую какому-то змайсу, пока та не испустила последний вздох. Поначалу змайс лишь сверлил дракона взглядом, но, когда тот приковал девушку к стене, обратился в зверя и забился о прутья клетки, пытаясь добраться до неё.
Дракону этого оказалось мало. Он сцедил кровь из ещё тёплого тела в ковш и вылил её на голову оцепеневшей Аширо.
— Тебе повезло, что наш союз заключён в храме, и я не могу навредить тебе лично. Но кто сказал, что это не сделает кто-то другой?
Затем он швырнул её в клетку к огромному израненному змею.
— Посмотрим, что от тебя останется к утру.
Аширо была уверена: запах крови хранимой сведёт зверя с ума, и тот разорвёт её на месте.
Но змей принял эльфийку за своё сокровище. Вместо нападения он стал её успокаивать: обвился израненным телом, закрывая от угрозы, негромко шипел и согревал. Под конец лизнул висок на испачканной кровью голове и окутал её тело тёплой энергией.
После этого рассыпался пылью.
Так Аширо узнала тайну змайсов: своих хранимых звери распознавали по запаху и жизненной энергии.
Значит, задумка могла сработать. Оставалось найти комнату.
С этим она справилась быстро. Навигационная карта в центральном холле указала дорогу к общежитию второго потока, а поисковой светлячок нашёл единственную пустующую комнату на тридцатом этаже западной башни.
Внутрь Аширо попала не сразу. Пыль ровным слоем покрывала мебель — сюда давно никто не заходил. Остальное подтвердило догадку: огромное зеркало перехода, рассчитанное на дальние расстояния, и потрёпанный шкаф с одеждой, скроенной так, чтобы расширить плечи, скрыть талию и выдать девушку за юношу.
Форма теснила грудь, пахла затхлостью и чужим телом. Ношеная вещь вызывала омерзение, но Аширо решила: лучше задохнуться от вони, чем провести остаток жизни в ненавистном браке. Если расчёт верен, карта лабиринта больше не понадобится. Зверь приведёт её к цели сам.
Добравшись до подземелья, Аширо остановилась перед огромной аркой, ведущей в грот. Колени едва держали её. Чужая форма тянула плечи, мешала двигаться, давила на грудь.
План был безумен. У безвыходности вообще дурной вкус. Выбирать всё равно было не из чего.
Аширо толкнула створку. Дверь поддалась без сопротивления. Добровольно идти сюда, чтобы стать кормом для зверя, мог только безумец.
Она шагнула в темноту. В нос ударила смесь сырости, камня, затхлой одежды и мёртвого чужого запаха. Оставалось проверить, обманет ли этот запах зверя.
