Czytaj książkę: «Мой любимый странник»
Глава 1
В гримерной, которую здесь именовали не иначе как «салон», стоял удушливый запах роз.
Розы, цветы сезона, присутствовали повсюду. Алые, белые и жёлтые — они нагло выпирали из золочёных ваз, вырастали прямо из откровенных декольте танцовщиц кордебалета и уложенных в замысловатые причёски волос, вились плющом по резным рамам широких зеркал.
Свежие розы — элемент антуража июльского «Хэндрикс-холла» — поставлялись в заведение ежедневно и порядком надоели всем девушкам. Однако после тюльпанов, набивших изрядную оскомину в июне — просто представьте себе тюльпаны в волосах —, казались вполне сносными.
Но этот запах!..
Мод Дэневир от души порадовалась, что этим вечером у неё только одно выступление. Всего десять минут на сцене — и она вернётся в уютный покой своего дома, чтобы заняться действительно важной, хоть и не так хорошо оплачиваемой работой. Всего десять минут — но столько приготовлений!
В последнее время Мод, поглощённая переводом труда Хусейна ибн Хамина «О природе песков и минералов», экономила на сне. По утрам брат, Теон, расталкивал её, прикорнувшую прямо за письменным столом, и на его лице Мод видела озабоченность, смешанную с раздражением.
Денег всегда не хватало. Экономить приходилось и на еде, которая благодаря отличному аппетиту Теона исчезала с полок импровизированной кухни в их маленькой квартирке быстрее, чем успевала там появиться, и на бумаге, которую сама Мод изводила по десятку листов за день. После того как последняя картина отца была отнесена в ломбард, а хозяин доходного дома увеличил оплату за жильё, Мод и Теон оказались в весьма сложном положении и концы с концами. И потерять работу в «Хэндрикс-холле» из-за своего бледного цвета лица и синевы под глазами, возникшими от усталости и периодического недоедания, девушка не могла себе позволить!
В приличном обществе её бледность считалась бы хорошим тоном, но у заведения Дастина Хэндрикса приличным был лишь фасад здания, в котором оно располагалось.
Тщательно замаскировав и бледность, и синеву пудрой с примесью охры, Мод подвела глаза сажей, нанесла на веки немного окрашенного в золотистый цвет жира и углем нарисовала брови. Затем девушка соорудила на голове что-то вроде свободного пучка, который по замыслу представления должен разлететься по плечам Мод золотистым водопадом за несколько секунд до того, как музыка стихнет. В женщине, отражающейся теперь в зеркале, трудно было узнать Мод Дэневир. Она словно спряталась под маской и стала другим человеком.
— Мод, девочка! — Хэндрикс возник у неё за спиной словно из ниоткуда. — Ты выходишь сразу после кордебалета! Не подведи меня!
Мод, давно привыкшая к манерам Хэндрикса, хмыкнула и закинула ногу на ногу, рассматривая в зеркале его остроносую физиономию.
— Я когда-то подводила тебя?
Хэндрикс цокнул языком.
— Даже не знаю, девочка Маркиз Нейвиль, помнится, был тобой крайне, крайне недоволен.
— Маркиз Нейвиль — вонючий старый козёл, — негромко ответила Мод и смахнула несуществующую соринку с алого шёлка свободных шаровар. — И ты знаешь, чего он от меня добивался.
— Ну да, ну да, — Хэндрикс покивал, всем своим видом изображая сожаление. — Однако этот тебе точно понравится.
У Мод на несколько секунд отнялся язык. Она вспомнила толстые пальцы Нейвиля, отвратительный запах сигар и капельки пота над мясистыми красными губами — и её затошнило.
— В каком смысле — этот? — процедила она, впиваясь глазами в ставшее вдруг очень похожим на мордочку хорька лицо хозяина «Хэндрикс-холла».
— Особенный гость, Мод. У нас сегодня очень, очень особенный гость. И лучше бы тебе ему приглянуться.
Пару лет назад леди Адетта Шеффилд совершила провокационный поступок, пригласив на свой поэтический вечер, посвящённый творчеству Пери ибн Хамуда, танцовщицу. Та исполнила восточный танец под музыкальную декламацию излишне откровенной оды «Искушение». Гостей шокировал не столько выбор произведения, сколько сам танец. По рассказам очевидцев, исполнительница была «едва прикрыта», а её движения напоминали «предсмертные конвульсии».
Весть о выходке леди Шеффилд мгновенно облетела Вест-Энд. Уже на следующее утро великосветские матроны во главе с Джорджиной Лестер, герцогиней Корни, громогласно осудили несчастную Адетту, чем вынудили покинуть Лондон до конца сезона. Впрочем, смелость леди Шеффилд пришлась по душе тем, кто не стремился завоевать расположение «круга Лестер». Тут и там стали поговаривать о необычных вечерах с танцевальными и музыкальными представлениями в духе «Тысячи и одной ночи», которые устраивались в особняках на Таймс-сквер и в Ковент-Гарден.
И, конечно, Хэндрикс не мог остаться в стороне от свалившихся на его более расторопных конкурентов огромных денег! Так в «Хэндрикс-холле» появились «Ночи Шахерезады», а вслед за ними — приглашения на званые вечера для труппы. А поскольку танцоры Хэндрикса мало чем уступали, скажем, труппе прославленного Жиля Артуа, в тот год на него свалилось много работы — и очень много денег.
Разумеется, такого же успеха Хэндрикс ожидал и от французского канкана. Потому и потратился на кордебалет, оркестр, декорации и «цветы месяца».
Однако сейчас речь шла не о канкане. И даже не о «Ночах Шахерезады». Некоторые из танцовщиц соглашались на приватные представления для богатых гостей мюзик-холла. Иногда это заканчивалось хорошо, иногда — не очень. Однажды, в момент острой нужды, Мод согласилась выступить перед одним из постоянных посетителей — лордом Нейвилем. Закончилось это предприятие плохо. Плохо для Роджера Нейвиля. Его разодранная физиономия привела Хэндрикса в больший ужас, чем случившийся когда-то в «салоне» пожар, унесший два десятка костюмов.
В тот раз Мод с трудом удалось убедить Хэндрикса в том, что потеря нескольких клиентов — не беда по сравнению со скандалом, который она могла устроить, обратившись в одну из полусветских газетёнок.
«Вся правда о «Хэндрикс-холле»: в заведении Дастина Хэндрикса торгуют не только выпивкой, но и женщинами» — такой заголовок предложила бы Мод для статьи, которая могла бы надолго подпортить Хэндриксу жизнь и уменьшить выручку. А если Скотланд-Ярд заинтересуется его делишками, полоса неудач и вовсе может закончиться за решёткой.
Всё это Мод сочинила на ходу. На самом деле говорить с газетчиками она бы никогда не стала. Дочь Майлза Дэневира, художника, чьи полотна украшают дома знатных английских родов Англии, — никогда публично не признается, что работает во второсортном мюзик-холле в нижнем городе.
В тот раз Мод удалось сохранить работу — будь она трижды проклята — и отстоять свою честь. Чего ей ждать теперь?
— Не делай такое лицо, девочка. — продолжал Хэндрикс, закуривая сигару. Слишком дорогую даже для него сигару. — С тебя всего лишь танец. И беседа.
— Нет! — Мод не сдержалась и вскочила со стула. Тут же стало ясно, что она на целую голову выше Хэндрикса. — Сколько можно твердить одно и то же? Я не шлюха, ясно тебе?
На них стали оборачиваться другие танцовщицы и в «салоне» стало заметно тише.
— Ты всё не так поняла, Матильда, — Хэндрикс хитро прищурился. Казалось, он был доволен тем, что вывел девушку из себя. — Под разговором я имею в виду именно разговор. И ничего больше. — И он развёл руками, изображая невинность.
Мод опустилась на стул и осторожно, чтобы не испортить грим, помассировала виски. Голос Хэндрикса доносился до нее, будто бы издалека:
— Один очень богатый человек хочет сделать тебе выгодное предложение. И интересуют его только твои навыки танцовщицы, а вовсе не ты сама.
Глава 2
Сцену подготовили для представления: сменили декорации и приглушили свет. Зал погрузился в полутьму, и теперь вокруг виднелись лишь силуэты сидящих за столиками людей. Раздались и тут же смолкли первые звуки барабана.
— Давай уже! — крикнул кто-то из темноты.
Там-тара. Там-тара. Там-тара-там .
Сначала из-за занавеса показалась одна ножка, окутанная ярко-красным атласом, — и тут же скрылась.
Там-тара-там-тара-там-там-там .
Женщина в красном скользнула к центру сцены и замерла в жёлтом пятне света. Её лицо было скрыто, однако костюм сшит так, чтобы дать простор фантазии. Низкий корсаж короткого лифа поддерживал пышную грудь, плоский живот прикрывала почти прозрачная ткань, а свободный покрой шаровар не скрывал, а скорее подчёркивал стройные ноги и упругие бёдра.
Она двигалась в такт музыке. Руки изящно порхали над головой, затем опускались вдоль гибкого тела. Движения были лёгкими; она извивалась, будто змея, подавала вперёд грудь и крутила бёдрами. По мнению принца Амира, внимательно наблюдавшего за представлением из зала, на данный момент эта женщина была одной из самых соблазнительных англичанок, которых он встречал.
— Ты был прав, Хафиз, — негромко сказал он сидящему рядом человеку. — Эта женщина танцует вполне сносно для англичанки. И если у неё подходящее личико, то для наших целей она подойдёт.
— Мой принц, — Хафиз ибн Салим аль-Джабаль Лахади, ближайший советник принца, почтительно склонил голову, — прошу простить мою дерзость. Но, как я и говорил прежде, эта женщина нам не подходит.
— Это глупо, Хафиз. Два дня назад ты утверждал обратное! Зачем теперь, когда дело почти сделано, отказываешься от своих слов? Как это понимать?
Хафиз склонил голову ещё ниже и глубоко вздохнул.
— Эта англичанка — честная женщина, мой принц. Хозяин этого вертепа, Хэндрикс, настоящий пройдоха, который выдаст любую ложь за чистую правду, если услышит звон монет. Он солгал нам насчёт этой женщины. Простите мою
— Да-да, прощаю, — отмахнулся Амир, не отрывая взгляда от танцовщицы. Его тонкие губы были сжаты, а на лбу от напряжения появились складки. — И всё-таки, Хафиз, всем людям что-то нужно. Чаще — деньги, иногда — услуга. Возможно, мы с этой англичанкой сможем помочь друг другу. Я должен с ней поговорить. И, разумеется, увидеть её лицо. Лицо — это самое главное!
— Как будет угодно моему принцу, — на этот раз Хафизу удалось подавить вздох. — Сказать хозяину вертепа, чтобы привёл женщину за ваш стол? — О нет! — Амир бегло осмотрел зал. — Здесь слишком много людей. И не все они англичане. Устроим встречу в гостинице.
Хафиз снова наклонил голову в знак подчинения. Слуга сомневался, что женщина по доброй воле согласится на встречу вне стен «Хэндрикс-холла», но решил не сообщать о своих подозрениях господину. Хафиз знал принца Амира почти с рождения. Вспыльчивый нрав наследника рода Акрами не раз доводил до беды тех, кто осмеливался встать на его пути. И только Хафизу на протяжении многих лет удавалось справиться с гневом господина. Самым простым выходом было дать Амиру то, чего он хочет; самым сложным — убедить принца в том, что желает он совсем другого. И второе зачастую оказывалось очень сложной задачей даже для такого опытного человека, как Хафиз!
Этим вечером принц Амир выразил вполне определённое желание, и Хафиз решил, что затащить женщину в гостиничный номер силой гораздо проще, чем убеждать принца отказаться от своих планов.
Ещё до того, как смолкли последние звуки барабана и в зале раздались аплодисменты, Хафиз, ловко маневрируя между столиками, пересёк переполненный зал и нашёл служебные помещения. На ходу доставая бархатный мешочек с монетами и взвешивая его в руке, он подумал, что гораздо дешевле было бы вспороть Хэндриксу живот и оставить деньги себе. Однако принц Амир строго-настрого запретил привлекать лишнее внимание.
В Англию они прибыли две недели назад под чужими именами, поселились в далеко не самой лучшей гостинице и большую часть времени проводили в номерах, позволив своим людям заниматься поисками. Из гостиницы выходили лишь дважды, и оба раза — чтобы посмотреть на подходящих англичанок. Первая оказалась безграмотной уличной проституткой, на обучение которой ушло бы слишком много времени. Вторая — танцовщица — подходила больше, но могла доставить им с принцем слишком много проблем. Оставалось надеяться, что Амир не станет связываться с этой женщиной и продолжит поиски. Тем более, что, несмотря на дурацкие английские законы и необходимость носить неудобные костюмы, в Лондоне Хафизу нравилось. Особенно потому, что здесь Амир никого не пытался прикончить.
***
Только оказавшись в гримёрной, Мод смогла вдохнуть полной грудью. Тревога, нахлынувшая после разговора с хозяином мюзик-холла, никак не уходила, а лишь усилилась в тщетных попытках различить среди теней в зрительном зале «особого гостя» Хэндрикса.
Кто этот человек? Чего на самом деле он хочет? Не лучше ли ей прямо сейчас смыть грим, переодеться и отправиться домой?
Мод обессиленно опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Если бы отец был жив, он не позволил ей и близко подойти к заведению Хэндрикса. Если бы отец был жив, ей не пришлось браться за недостойную её положения и воспитания работу!
Три года назад Джонатан Дэневир отправился в очередную поездку — и не вернулся, погиб в Горной Шотландии во время схода селевого потока. Он уехал делать зарисовки для большого полотна, заказанного лордом Макдуглом. Свой заказ лорд так и не получил. А Мод досталось лишь короткое письмо с соболезнованиями — и больше ничего. На перевозку тела отца из Шотландии в Лондон ушли все оставленные им деньги. Накоплений Джонатан не сделал, зато оставил столько долгов, что Мод пришлось продать большую часть своего наследства: несколько картин отца и драгоценности матери.
Вскоре стало понятно, что аренда большого дома им с Теоном не по карману. Один из немногочисленных друзей отца помог найти более скромное жильё — уютный коттедж в пригороде. Но через несколько месяцев и эта аренда стала неподъёмной.
Продавать картины отца девушка больше не решалась. Оставила несколько самых ценных на крайний случай и отправилась на поиски работы. Она выбрала должность гувернантки и вскоре нашла место в семье Гарденов. Дом мистера и миссис Гарден находился недалеко от их старого особняка. Гардены знали родителей Мод и без лишних вопросов приняли девушку на работу за достойное жалованье.
Первые месяцы всё шло как нельзя лучше. Мод привязалась к детям Гарденов — Мейпл и Майклу, подружилась с хозяйкой. Порой она поздно возвращалась домой, что не нравилось брату, но ради денег и хорошего отношения стоило терпеть его недовольство. Мод была довольна своей жизнью и даже размышляла о поездке в Сассекс с Гарденами летом, когда вдруг всё изменилось.
Миссис Гарден внезапно решила, будто Мод положила глаз на её мужа, и выгнала девушку со скандалом, посмотреть на который вышла половина улицы. Мистер Гарден казался шокированным подозрениями супруги ничуть не меньше самой девушки. За несколько месяцев работы они едва ли провели наедине больше пяти минут.
Мистер Гарден, нужно отдать ему должное, прислал Мод письмо с извинениями и полный расчёт, хотя до конца месяца оставалась ещё неделя. Обескураженная Мод потратила эту неделю на новые поиски. В её арсенале оставались умение играть на фортепиано и рисование. Мысль о новой работе гувернантки вызывала ужас.
Попытка устроиться в магазин дамских мод закончилась фиаско, как только хозяйка увидела старенькое платье и видавшую виды шляпку Мод. В мастерскую по изготовлению изделий из кожи, где требовался художник, её не взяли, поскольку рисунки Мод были слишком абстрактными и не годились для создания точных лекал.
После неудачи в мастерской она решилась попытать счастья на ткацкой фабрике в Ист-Энде. Вбивая пыль в мостовую на Поплар-стрит от злости и нетерпения, девушка вдруг услышала непривычную музыку и замерла посреди проезжей части, перекрыв движение экипажей. Если бы её тогда раздавила несущаяся упряжка, она бы не удивилась. Но какой-то прохожий оттолкнул её с дороги прямо к дверям «Хэндрикс-холла».
Было ли это провидением или злым роком, Мод не знала, но именно так она оказалась внутри. Она встретила миссис Харрис, костюмершу, работавшую там с момента открытия. Миссис Харрис сразу поняла, что Мод находится в отчаянном положении, и помогла ей. Девушка начала с работы в костюмерной, а затем стала аккомпанировать танцорам, для чего приходилось надевать мужской костюм, парик и наклеивать усики.
В «Ночи Шахрезады» Мод попала случайно: одна из танцовщиц сбежала из города со своим любовником-шулером, и Хэндрикс уговорил Мод заменить её.
«Только сегодня, девочка! Двойной гонорар!» — причитал он.
«Двойной гонорар, — сказала тогда Мод, в уме подсчитывая прибыль от десяти минут унижения на сцене, — и два выходных дня в придачу!».
Хэндрикс согласился на всё, но замену сбежавшей танцовщице, как оказалось, искать не собирался. Мод исполнила свою роль на сцене да так и осталась одной из двенадцати гурий, порхающих перед полу пьяной толпой в лёгких и очень откровенных нарядах.
Когда интерес публики сместился в востока на запад, «Ночи Шахрезады» потеряли популярность. Другой работы для Мод у Хэндрикса не нашлось. К тому времени девушка уже занималась переводами с арабского, но согласилась выступать с сольным номером, чтобы разнообразить репертуар заведения.
Мод понимала, что слишком задержалась в этом совершенно не подходящем для леди месте. Настало время уходить. Решение это пришло мгновенно, но пошатнулось, когда тёплое влажное полотенце опустилось на её шею.
Мод вздрогнула, но тут же улыбнулась: рядом стояла Милли Шепс, тринадцатилетняя помощница миссис Харрис.
— Спасибо, Милли, — сказала Мод и прижала полотенце к лицу.
Ей будет трудно расстаться с некоторыми людьми. Миссис Харрис, Милли, Дженис Белл — подруга из кордебалета — стали близкими людьми Мод. И уходить вот так, сразу, не девушке хотелось.
Ну почему чёртов Хэндрикс просто не может оставить её в покое?..
— Что с тобой, Мод? — спросила Милли, которая всё ещё стояла рядом. — Ты не заболела?
— Нет-нет, — Мод тщательно вытерла лицо и с улыбкой вернула девочке полотенце. — Всё в порядке. Принесёшь мне ещё одно?
Милли кивнула и заспешила к выходу из гримёрной.
А в дверях уже стоял усмехающийся Дастин Хэндрикс.
Глава 3
— Почему она в платье? — принц Амир оценивающе рассматривал стоящую посреди комнаты женщину. — Я пожелал, чтобы женщина была одета так же, как на сцене!
— Мой принц, — Хэндрикс маячил где-то возле дверей, — я сообщил мисс Дэвенир о вашем желании, однако она наотрез отказалась его исполнить. Кроме того, насколько мне известно, вы пригласили эту женщину только для беседы Или я что-то не так понял?
Он вопросительно посмотрел на Хафиза, стоящего за правым плечом принца. Этот огромный араб вселял в Хэндрикса ужас.
Принц посмотрел на своего слугу и что-то сказал на арабском. Тот быстро поклонился.
— Ты можешь подождать в лобби, — Амир махнул рукой Хэндриксу. — Когда понадобишься, Хафиз тебя позовёт.
Хэндрикс замер в нерешительности.
— Но принц
— В чём дело? — раздражённо прикрикнул Амир. — Хафиз!
Араб сделал несколько больших шагов в сторону Хэндрикса, но не успел дойти: хозяин мюзик-холла выскользнул из комнаты так быстро, словно за ним гнались злые духи.
— Больше огня, — сказал принц Амир на арабском. — Я хочу рассмотреть её лицо.
Хафиз принёс два канделябра с горящими свечами из дальнего угла комнаты и поставил их на столик возле глубокого мягкого кресла, в котором сидел его господин.
— Подойди ближе, — велел он Мод на английском.
Девушка не двинулась с места.
— Подойди ближе, — с нажимом повторил принц. — Не заставляй меня ждать! Те, кто заставляет меня ждать, долго не живут!
Женщина нехотя сделала три шага вперёд и замерла, опустив руки. Вся её поза выражала недовольство. Глаза — те самые глаза! — горели яростным огнём. На бледных щеках пылал румянец. Англичанка была в бешенстве. И Амиру это нравилось.
— Тебе не о чем беспокоиться, женщина, — великодушно заявил он и жестом велел ей сесть напротив.
Мод послушалась и опустилась на край обитого шёлком стула.
— Я позвал тебя не для плотских утех. В моей постели побывало множество красавиц, и среди них не нашлось ни одной англичанки. Видишь ли, английские женщины на мой вкус слишком холодны. — Амир откинулся на спинку кресла. — Я представлюсь тебе. Меня зовут принц Амир ибн Надир-Шах аль-Заид Акрами. Полагаю, моё имя тебе ни о чём не говорит?
«Нет, твоё имя ни о чём мне не говорит, — подумала Мод, — а вот твой лакаб, принц Амир, я знаю. Заид — прибавляющий. Такое прозвище просто так не дают». Вот только что «прибавляет» этот арабский принц? Уж точно не добрые дела!
Европейский костюм и тёмные волосы чуть длиннее, чем того требует мода, не скрывали его истинную натуру, а, напротив, подчёркивали её. Вальяжная уверенность и властность пронизывали каждое его движение, читались во взгляде, угадывались в голосе. Он неплохо знал английский, но говорил с восточным акцентом, который придавал ему ещё больший шарм. И да, он был довольно красив: тонкие черты загорелого лица, высокие скулы, тёмные глаза в обрамлении чёрных ресниц. Настоящий восточный принц из сказки. И только тонкие капризные губы и узкий подбородок немного портили впечатление.
— Принц Амир, — быстро заговорила Мод, отгоняя от себя неуместные мысли. — Я не понимаю, зачем вам понадобилась эта встреча...
Он поднял руку, останавливая её, и, словно с трудом сдерживая гнев, процедил:
— Женщина будет говорить, когда я позволю. Это понятно?
Мод бесшумно втянула воздух и заставила себя кивнуть. Она решила выслушать этого человека раз уж ему так этого хочется. Выслушать — и уйти из мюзик-холла навсегда.
— Итак, мисс Дэвенир, у меня для вас есть работа, — принц Амир перешёл на официальный тон и пристально смотрел на Мод. — Выполните её как следует и до конца своих дней ни в чём не будете испытывать нужды. От вас потребуются лишь ваши навыки. Сегодня вы неплохо танцевали. Неплохо. Но будете танцевать лучше. Там, куда вы отправитесь, вас научат искусству танца. И ещё многим вещам, так полезным женщинам вашего сорта
Мод вскочила с места. Ещё никогда в жизни она не испытывала такого острого желания размозжить кому-то голову.
— Я-не-шлюха! — прошипела она и рванулась к дверям номера.
Хафиз перехватил её в пяти шагах от выхода и развернул лицом к принцу. Мод извивалась, пыталась стянуть с талии мощные руки араба, но тот даже не шелохнулся.
— Не знаю, что наговорил вам Хэндрикс, — задыхаясь от бесплодных попыток освободиться, Мод посмотрела на принца, — но это ложь! Я не продаю себя за деньги!
Амир поднялся и приблизился к ней. На его лице недовольство смешалось с удивлением.
— Отпусти её, Хафиз, — негромко сказал он, и слуга резко выпустил Мод из рук. Девушка жёстко опустилась на пол и пошатнулась. — Ты хочешь сказать, женщина, что не принадлежишь этому Хэндриксу?
— Именно это я и пытаюсь объяснить! — Мод поправила подол платья. — К вашему сведению, в Англии нет рабства! Ни одна женщина или мужчина не может принадлежать другому человеку! Я работаю в его заведении! Ра-бо-та-ю! — раздельно повторила девушка. — У меня с Хэндриксом контракт! Вы знаете, что такое контракт? Я танцую — он мне платит! И всё! Вы хорошо понимаете английский? Или мне повторить на вашем языке?
Резкий издевательский смех принца Амира заставил Мод вздрогнуть. — Послушайте, принц! Если мои слова вас не убедили, позовите сюда Хэндрикса! Он всё подтвердит и
Амир поднял руку:
— Я всё понял, женщина. Замолчи и дай мне подумать. Хафиз — он перешёл на арабский. — Что говорил тебе Хэндрикс?
— Этот хорёк так и сказал: «Женщина работает на него». Я предупреждал вас, господин. Она не подходит.
— Шайтан! — выплюнул Амир и повернулся к Мод спиной. — Придётся начинать всё заново!
— Мы можем забрать её с собой и сделать рабыней, — предложил Хафиз. — Эта женщина — никто, её не хватятся.
— Нет! Мне не нужна рабыня! Чтобы подчинить её, потребуется время. А времени у меня нет.
Мод с ужасом прислушивалась к разговору. Арабский язык она знала с детства: ей было семь лет, когда отец взял её с собой в Бухару по приглашению шейха. Но этим двоим об этом знать необязательно.
Принц повернулся к Мод:
— Что тебе нужно? Ты не желаешь продавать себя за деньги. Но у тебя, возможно, есть мечта? О чём ты мечтаешь?
Мод едва не застонала: принц Амир был непробиваем.
— Мне ничего не нужно! Дайте мне уйти! И я клянусь забыть и о вас, и том, что вы сказали!
— Ничего не нужно? — усмехнулся Амир.
— Клянусь! Ничего!
— А от кого нужно? Кто занимает твои мысли?
Принц приблизился к ней почти вплотную:
— Наверняка есть кто-то или что-то очень дорогое твоему холодному английскому сердцу.
— Я у меня — Он был так близко, что у Мод пересохло в горле.
Принц Амир протянул руку и легко коснулся пальцами щеки девушки. У Мод закружилась голова, ноги стали ватными. Она поняла, что едва может дышать под этим гипнотическим взглядом
Гипноз!
Она отшатнулась, разорвав зрительный контакт. В голове немного прояснилось. Выходит, этот восточный принц владеет гипнозом! Мод читала о гипнозе, но не ожидала испытать его на себе.
— Это глупо! Вы не заставите меня делать то, что хотите!
Амир и Хафиз переглянулись.
— Мой принц, — сказал слуга на арабском, — она слишком умна. Прошу вас последовать моему совету и забыть о ней. Поиски новой женщины займут не так много времени, как вы думайте.
— О нет, Хафиз! Мы никого искать не будем. Эта женщина вполне подходит. Осталось лишь убедить её присоединиться к нам.
— Это невозможно! Она слишком горда!
— Нужно лишь подойти с правильной стороны, - твёрдо заявил принц, поглаживая подбородок. — А что, если мы возьмём то, чем она дорожит?
У Мод перехватило дыхание. Теон Откуда они знают о Теоне? Что здесь вообще происходит?
Мод пальцами оттянула ставший внезапно тесным ворот наглухо застёгнутого платья и нашла глазами свой плащ. В первый раз она поддалась эмоциям и не смогла ускользнуть от них, но теперь, пока эти двое слишком заняты беседой и не обращают на неё внимание, всё получится...
В два шага она подскочила к стулу, на котором лежал её плащ, схватила его и тут же опрометью кинулась к выходу, стараясь не думать о худшем. Её рука уже легла на ручку двери, когда слова принца Амира буквально пригвоздили девушку к месту:
— Я убью твоего мальчишку.
Мод прикрыла глаза и прислонилась лбом к двери.
— Обычно я убиваю только на поле битвы, но ради тебя сделаю исключение, — продолжал принц Амир. — А может, поручу это лёгкое дело Хафизу. Я расскажу, как убивает Хафиз. Сначала он отрубает у противника руки и ноги. Затем выпускает кишки и смотрит, как они вываливаются из живота. Отчего-то, это зрелище его завораживает. С мальчишкой он справится за минуту, не так ли, Хафиз?
— Даже быстрее, мой принц.
— Что вам нужно? — голос Мод стал хриплым. Она с трудом заставила себя обернуться и посмотреть на принца и его слугу. — Я — никто! Танцовщица в низкосортном мюзик-холле, каких полно в Ист-энде! Уверена, вы найдете кого-то еще.
— Мы уже нашли, — оскалился принц Амир.
— Вы ошиблись, — последняя отчаянная попытка выпутаться далась Мод с огромным трудом. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Девушку начала бить мелкая дрожь. — Я не та, кто вам нужен. Я просто... женщина.
— О нет, ты не просто женщина. Ты — та самая женщина. И будешь делать все, чего я от тебя потребую. Иначе твоему мальчишке не жить. Впрочем, как и тебе. Садись!
Мод медленно подошла к стулу, но не стала садиться. Тогда Хафиз схватил её за руку и силой заставил сесть.
— Жаль, что мы не смогли договориться по-хорошему, — без особого сожаления начал он. — Я не жестокий человек. Но привык получать именно то, что хочу. А сейчас я хочу тебя! — он усмехнулся, заметив как вспыхнули щеки девушки. — Нет, не в том смысле, который тебя так пугает. Впрочем, в будущем, когда ты овладеешь искусством любовных утех и станешь покорной, я покажу, как управляется с женщинами принц Амир. Хафиз, дай ей воды. — обратился он к слуге. — Нам не нужны обмороки. А теперь, женщина, я расскажу о своём плане и о твоей роли в нем.
И он рассказал.
