Czytaj książkę: «Любовь живёт...»

Глава 1.

Ангелина.

А здесь ничего. Я ожидала худшего. Холодный ветер заставил натянуть куртку. А на дворе сейчас середина августа.

В руке снова завибрировал телефон, оповещая об очередном сообщении: «Лина, ты где? Что ты натворила?». Уже пятом с момента включения телефона после того, как я сошла с трапа самолета. И пятьдесят звонков. Матвей вернулся раньше, чем я рассчитывала. Значит, что он уже прочитал мою записку.

«Ангелёнок, ты где? Какой развод? Куда ты уехала? Ты у Веры? Ответь мне».

Это он ещё не знает, что я с работы уволилась.

«Как ты уволилась с работы? Ангелина! Что происходит?»

И на работе был. Или ему мой начальник позвонил и сообщил, что его ведущий хирург сошла с ума и уволилась на пике карьеры. Как озвучивал мне это сам Генрих Игоревич.

Еще одно сообщение: «Ангелёнок, любимая, вернись. Давай погорим».

Сердце предательски заныло. Ангелёнок. Так меня называл только Матвей. Все двадцать лет отношений. Двадцать лет. Так много для взрослой меня, но так мало для той пятнадцатилетней Лины, которая планировала прожить вечность с тем новеньким белокурым мальчишкой, который пришел в школу.

Я влюбилась в него с первого взгляда. Матвей был старше меня на год и учился в десятом классе. Он был выше на голову многих своих одноклассников и шире их в плечах, чем покорил практически всех старшеклассниц. Я даже и не могла мечтать, что он обратит на меня внимание на их фоне. А он обратил. Да ещё как. Практически с первых дней не отходил меня, уверяя, что его бабушка попросила присматривать его за соседской девочкой, которая только за лето три раза умудрилась сломать правую руку и правую ногу. Мы ходили вместе в школу и из школы. Благодаря Матвею я подтянула математику до пятерки. Я хотела ему соответствовать. Стала больше читать и не боялась озвучивать своё мнение. И к концу девятого класса из тихой незаметной девчонки я стала одной из заводил школы. И оказалось, что у нас очень дружный класс. Мы и до сих пор старались раз в год встречаться и проводить время.

Матвей убедил меня не отступать от моей мечты. И стать нейрохирургом. И по окончанию школы я поступила в медицинскую академию, которую я закончила с отличием. А затем ординатура, практика и куча бессонных ночей к осуществлению своей мечты. И сейчас мое имя вызывало уважение среди коллег. Мне доверяли сложные операции. Я любила и люблю свою работу.

Матвей же признался мне в своих чувствах на мой день рождение. Двадцать второго октября мне исполнилось пятнадцать лет. Он пришёл ко мне с букетом красных роз. Уверенным поставленным голосом он сказал: «Ангелёнок, я люблю тебя. Я влюбился в тебя ещё в тот момент, когда увидел тебя на линейке первого сентября. Ты обнимала мою бабушку и говорила, что любишь ромашки. Я уверен в своих чувствах, также, что и нет ни одной такой в мире, как ты. Ты самая красивая и прекрасная девушка в мире. Давай будем жить эту жизнь вместе?». Какая девчонка не мечтает услышать такие романтичные слова. А я уж и подавно. Выросшая на книжках о путешествиях Элли в Волшебную страну, а позже на романах сестер Воробей, я влюбилась в этого встрёпанного блондина ещё больше. С моих губ только сорвалось признание в любви, как я тут же была закружена в вихре по имени Матвей. Тогда же и случился наш первый поцелуй.

Моим родителям Матвей пообещал полную мою неприкосновенность и защиту. И как бы я ни пыталась спровоцировать Матвея на секс, он держал свое слово.

Нет, не хочу думать и вспоминать. Его легкие нежные поцелуи сменяются страстными. Его прерывистое дыхание и вздохи. Его сильные руки. Нет, нет. Стоп.

Я стала хватать ртом воздух, стараясь вернуть дыхание в норму. Почувствовала, как первая волна панической атаки накрывает меня. Нужно срочно переключить свое внимание.

- Ангелина Васильева? – ко мне подошёл высокий мужчина с небольшой сединой с табличкой, на которой я увидела своё имя.

- Да, это я, - улыбнулась я, поддерживая игру.

- Ну здравствуй, племяшка. Вот это ты вымахала, - я попала в крепкие объятья дяди Миши. От него пахло морем, свежестью и спокойствием. Его морщинистое лицо осветила улыбка. Он действительно был рад, что я приехала.

- Дядя Миша, простите пожалуйста, что я свалилась, как снег на голову.

- Дочка, да ты чего? Мы с твоей теткой только рады тебе будем. Наши детки выросли и упорхнули на материк, мы редко видимся. Это ж мы почитай лет пять не виделись. – Он легко подхватил две мои большие сумки и понес к внедорожнику, который стоял в отдалении.

Усевшись в машину, я потерла ладоши, согревая их. Все-таки я замерзла. На нервной почве я стала мерзнуть чаще.

- Сейчас согреешься. У нас уже осень вступает в свои права. Еще чуть и снег ляжет. Понравилась тебе идея с табличкой? – смеясь, спросил дядя, не забывая при этом включить печку и выруливать из аэропорта.

- Это было очень неожиданно, - согласилась я.

- Всё тетка твоя. Увидела в каком-то своём турецком сериале и меня заставила пойти с табличкой. Ох, уж эта Тома. А Матвей чего не прилетел?

Я сделала глубоки вдох, сдерживая слёзы.

- Лина, что случилось?

- Дядя, я вам всё расскажу сразу с тетей Томой. У него всё хорошо. Просто получилось так, как есть. Расскажи мне лучше про эти горы. И как Костик?

- Я понял тебя. Твои родители, царство им небесное, очень тебя любили и Матвея. Помни это. А Костик как? Да растет парнишка. Ты его тогда одной только силой воли вытянула с того света. Я слышал что тогда сказал тот седой хирург, что в случае летального исхода ты лишилась бы карьеры. Но ты рискнула всем. Тогда ещё отец твой отговаривал тебя от медицинского, а я его поддерживал. Даже страшно становится, что ты могла не стать врачом и не помочь внуку.

- Дядь Миш, давай не думать об этом. Всё это ушло в прошлое. Костик жив, здоров. Вон скоро школу закончит. А мы имеем то, что имеем.

- А что мы имеем? – хитро прищурив глаза, спросил меня он.

- А мы имеем то, что все услышат дома. И вообще, ты же помнишь, как было в сказках? Молодца надо накормить, напоить, в баньке испарить, дать поспать, а потом и вопросы задавать.

- Ой, лиса. И накормим, и напоим, и даже спать уложим. Но вместо баньки только душ или ванна. Сказочница моя, давая любуйся горами.

Я включила телефон и отправила всего одно сообщение Вере: «Отдай Матвею документы на развод, пускай он подпишет. Прям проговори ему, что мне ничего не нужно. Пусть всё останется ему». И снова отключила телефон, игнорируя кучу сообщений мужа. Пока ещё мужа.

Я прильнула к окну и ловила глазами эти потрясающие заснеженные горы.

Петропавловск-Камчатский, я здесь. И очень надеюсь, что мы подружимся.

Матвей.

Два дня. Два гребанных дня я не знал где находится моя жена. Ни Вера с Пашей, ни её школьные подруги - никто не знал где Лина.

А всё было же так хорошо. Я в пятницу вечером поехал к родителям, Лина же осталась дома, сославшись на то, что ей в субботу надо посмотреть послеоперационных пациентов. Такое уже было, потому я и со спокойной душой поехал к своим родителям. В субботу мы с ней переписывались и пожелав доброй ночи распрощались. Я еще подумал, что жена так рано не ложиться, но списал это на её загруженность на работе.

В воскресенье утром увидел, что она была в сети в двенадцать ночи, но не придал значение. Написал утром ей пожелание хорошего дня и что скучаю. Но она не ответила ни через час, ни через два. По локатору телефона ее локация не отслеживалась. Я и сорвался, и поехал домой.

Наша идеальная квартира встретила меня тишиной. Только размеренное гудение холодильника говорило о наличии жизни. На зеркале возле входной двери висела записка. Я зачитал её до дыр. Там не было ни намека, куда могла отправиться Ангелина. Её прощальные слова эхом раздавались в моей голове: «Мой любимый, единственный, я заранее прошу прощения у тебя за ту боль, которую причиню тебе. Я люблю тебя так сильно, что порой тону в этой любви. И я знаю, что ты любишь меня. Но я не могу лишать тебя шанса осуществить свою главную мечту. Поэтому я и уезжаю далеко. Ведь пока я буду рядом, ты не сможешь оставить меня. Потому и беру такую ответственность не себя. Никто не знает куда я отправилась. Прости меня. Живи эту жизнь и осуществи свои мечты».

Идиотка. Дура. Мы же могли поговорить и решить этот вопрос. Зачем было исчезать и ломать свою жизнь. Наши жизни. За двадцать лет я ни разу не позволил ей усомниться во мне. Ни разу не было повода для ревности. А сейчас Лина всё перечеркнула.

Ярость с болью, сплетаясь, расползалась в груди. Чувство бессилие не покидало меня, а стало моей тенью и лишь усиливалось. Когда я обзванивал друзей и родных. Когда я пришёл к Лине на работу, то Генрих Игоревич даже не нашелся, что мне сказать. Он был уверен, что я в курсе. Оказывается, Лина уволилась ещё две недели назад, а в пятницу у неё был последний рабочий день.

Моя Лина продумала свой отъезд заранее. И куда она поехала, я не знал.

«Любимая, ответь. Дай знать, что с тобой все хорошо. А ещё лучше скажи где ты. Я заберу тебя домой и мы поговорим» очередное сообщение улетело в неизвестность. Я видел, что она читает их. Но не ответила ни на одно, ни на один звонок.

Даже Вере она не сказала, куда уехала. Вере, с которой дружит с пелёнок.

- Матвей Александрович, к вам Вера Дмитриевна пришла. Очень просит её принять.

Я оторвал усталый взгляд от столешницы, куда смотрел последние полчаса и кивком головы разрешил пригласить Веру своей секретарше. Та, вильнув задницей больше дозволенного, ушла. Внимание этой девицы становится слишком угнетающим. Что-то Ярина стала позволять себе больше дозволенного. Пора её увольнять.

В кабинет вошла рыжеволосая пухленькая подруга моей Лины. Вера три месяца назад стала мамой во второй раз. Поэтому я и ожидал её увидеть вместе с коляской, но она была с папкой документов. С той самой папкой, с которыми ходила на судебные процессы.

- Вера? Не говори мне что это то, о чем я думаю. Лина не получит развод. Пускай имеет смелость высказать мне всё в глаза. И даст хоть какой-то знак мне, что жива.

- И тебе привет Матвей. Я к тебе пришла по вопросу развода моей клиентки с тобой. Далее брак она не намеренна продолжать и просит развода. Всё твое имущество она не хочет. И квартира ей тоже не нужна, - Вера устало села на стул и подняла на меня глаза полные слез. – Я не знаю где она, Матвей. Я уговаривала её отказаться от своего решения, когда она мне звонила из аэропорта или вокзала. Она так и не удосужилась внятно сказать откуда уезжает. А уж про конечное место ни словом не обмолвилась.