Czytaj książkę: «Лас Фантом»

Глава

Часть1. Аверс. Возмездие

Пролог

– Зарево разгорается, – сказал Игорь Денисович, задумчиво взглянув на блеклое, едва тронутое алым, небо.

А Павел подумал, что он говорит не про рассвет.

Игорь Денисович, чуть прихрамывая и тяжело опираясь на трость, пошел от дороги в лес, не жалея новых идеально вычищенных ботинок и дорогого костюма.

Павел оглянулся на оставленную машину, стриженный затылок шофера, как обычно, излучавший невозмутимость – и, немного поколебавшись, поспешил за спутником.

За полоской редкого мрачного ельника, как за кулисами, ограждавшими выход на сцену, открылась большая поляна, устланная ковром серебристого мха. Стройные сосны обступали поляну с двух сторон. Их верхушки, казалось, сейчас дотягивались до самого неба, низкого и сумрачного, с комковатыми грязно-серыми тучами – и похожего на брюхо гигантского зверя, нависшего над всем миром.

С дальней стороны поляна заканчивалась обрывом.

Игорь Денисович подошел к самому краю, оперся на трость. Из-под его ботинок посыпался песок и мелкие камни, полетели далеко вниз, туда, где среди камней пробиралась узкая речка с темной водой. На другом берегу опять продолжался лес, расстилался разноцветным ковром до самого горизонта, где деревья казались уже крохотными, будто игрушечными.

Павел подумал, что оттуда Игорь Денисович тоже видится крохотным – но все равно его фигура должна быть отчетливо различима, над желтой полосой обрыва и на фоне мрачного серого неба. Как будто, он действительно стоит на сцене, одинокий герой, старый, измученный – но несломленный.

Павлу почему-то стало тошно от этих мыслей. Сам он уже давно не чувствовал себя героем. Сказать правду, добиться, чтобы услышали, чтобы задумались , чтобы поняли – все это казалось теперь глупой, наивной блажью.

Он присел на поваленное дерево недалеко от обрыва, сгорбился – и подумал, как устал. За все эти дни, эту бесконечную ночь – и вообще.

И еще подумал – не опоздать бы в аэропорт. Но машина была не его, шофер тоже. Даже билет пока лежал в портфеле у Игоря Денисовича.

У Павла больше не осталось здесь ничего своего.