Czytaj książkę: «Коммунизм не предусмотрен»

Глава 1. Что за чертовщина?

Последнее, что Виктор Сергеевич помнил совершенно точно, — чайник свистел.

Самый обычный алюминиевый чайник, с чёрной пластмассовой ручкой и крышкой, которая уже несколько месяцев сидела чуть набок после неудачного падения на пол. Свисток сперва тонко подвывал, потом набирал силу и переходил на такой требовательный визг, будто вода внутри не кипела, а пыталась сообщить о серьёзной производственной аварии.

Виктор Сергеевич как раз собирался снять чайник с конфорки, когда лампочка под потолком моргнула. Сначала один раз, потом второй, и он машинально поднял голову, успев подумать, что электрик Коля опять где-то намудрил. После последнего ремонта щита Коля клялся, что теперь всё будет работать «до второго пришествия», но Виктор Сергеевич давно заметил: люди особенно любят давать большие гарантии именно там, где сами ни в чём не уверены.

Он потянулся к чайнику, но пола под ногами уже не было.

Не провалился, не качнулся и не треснул — просто в какой-то момент перестал существовать, а в следующий Виктор Сергеевич уже лежал лицом в траве и чувствовал во рту вкус земли.

Первой мыслью было, что ударило током. Второй — что после удара током люди обычно всё-таки не оказываются посреди луга.

Он не стал сразу вскакивать. В сорок шесть лет человек уже знает, что если с тобой произошло что-то совершенно непонятное, лучше не усугублять положение резкими движениями, а сначала проверить, на месте ли голова, слушаются ли руки и ноги и нет ли рядом чего-нибудь, что может сделать ситуацию ещё хуже.

Пальцы двигались, колени сгибались, в боку не болело и в ушах не звенело, поэтому Виктор Сергеевич осторожно перевернулся на спину и несколько секунд просто смотрел вверх.

Небо было слишком хорошее, почти наглое в своей ясности. Ни облака, ни самолётного следа, ни привычной сероватой дымки над горизонтом. Справа шумел лес, впереди поднимался невысокий холм, а через поле шла широкая грунтовая дорога, ровная и почти аккуратная, словно её специально проложили для киносъёмок про старину.

Трава пахла нагретой землёй, солнцем и чем-то горьким, похожим на полынь.

Чайника не было.

Кухни тоже.

Виктор Сергеевич медленно сел, отряхнул рукав рубашки и только тогда заметил, что на поле он не один.

Метров в десяти от него лежали четверо молодых людей. Точнее, трое лежали, а одна девушка уже сидела, растерянно оглядываясь по сторонам. Светлые волосы у неё были собраны кое-как, у виска шла ярко-розовая прядь, на ногах были синие штаны с одинаковыми прорехами на обоих коленях, а сверху — короткая футболка и лёгкая куртка непонятного покроя.

Виктор Сергеевич задержал на ней взгляд чуть дольше, чем собирался.

Всё в её виде казалось каким-то неправильным. Волосы выкрашены, брюки намеренно разодраны, обувь белая, громоздкая, как будто ортопедическую мастерскую заставили выпускать молодёжную моду. На запястье чёрный прямоугольник без стрелок, на пальцах несколько колец. Не девчонка из приличной семьи, а какая-то хиппующая молодёжь, мелькнуло у него в голове, хотя уже в следующую секунду он сам себе возразил: на хиппи тоже не очень похоже.

Виктор Сергеевич вообще не любил делать выводы о людях по одежде, но эта компания словно специально проверяла его на выдержку. Английские надписи, странные причёски, неизвестные приборы, рваные брюки — всё это вместе выглядело так, будто молодёжь собирали на одном поле по принципу «кто сильнее удивит нормального человека».

Девушка заметила его взгляд, машинально дёрнула футболку вниз и раздражённо спросила:

— Что?

Виктор Сергеевич перевёл глаза ей на лицо и ответил спокойно, без осуждения:

— Ничего особенного. Просто пытаюсь понять, вы штаны здесь порвали или такими их изначально сделали. Прорехи уж больно аккуратные.

Она несколько секунд смотрела на него с непониманием, а потом ответила:

— Такими купила.

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— Уже рваными?

— Да.

Он медленно кивнул, решив не продолжать. Из всех странностей утра эта пока была, по крайней мере, совершенно неопасной.

Девушка тем временем перевернулась на колени и подползла к худому парню в чёрной толстовке. Лицо у неё сразу изменилось: прежнее раздражение исчезло, уступив место испугу, который она старательно пыталась спрятать за суетливыми движениями.

— Макс, слышишь меня? — Она осторожно хлопнула его по щеке и наклонилась ближе. — Макс, только не вздумай сейчас прикалываться, пожалуйста, мне и без тебя уже страшно.

Парень застонал, попытался отмахнуться и приоткрыл глаза.

— Алина, господи… не бей меня, я и так чувствую себя так, будто меня автобус переехал.

— Я тебя не бью, я проверяю, живой ты или нет, — огрызнулась она, но голос всё равно дрогнул. — Можно было хотя бы не валяться так убедительно.

— Можно было пульс проверить.

— Можно было самому вовремя очнуться и не давать мне повод.

Виктор Сергеевич уже поднялся на ноги и теперь наблюдал за ними со стороны. Значит, светловолосая — Алина, а тот, который ещё лежит, но уже успевает спорить, — Макс. Скорее всего Максим.

Чуть дальше зашевелился кудрявый парень в очках.

— Тимур! — Алина тут же обернулась к нему и заметно выдохнула, когда тот сам сел. — Ты как вообще? Голова не кружится, не тошнит?

Тимур одной рукой придерживал висок, а другой поправлял съехавшие на бок очки.

— Если меня минуты три никто не будет трогать, я попробую сформулировать ответ и желательно без медицинских терминов.

Алина нервно усмехнулась.

— Значит, нормально. У тебя хотя бы сарказм на месте.

— У тебя очень странная диагностика, но спорить я сейчас не готов.

Она уже собиралась что-то добавить, но вдруг посмотрела в сторону четвёртого парня, который всё ещё лежал неподвижно. Улыбка сразу исчезла с её лица.

— Егор…

Макс тоже попытался подняться, пошатнулся, но всё-таки сделал несколько шагов к нему.

— Волк, хорош придуриваться. Егор, слышишь меня? Давай без вот этого сейчас.

Он уже потянулся к его плечу, когда Виктор Сергеевич окликнул его:

— Не тряси.

Максим резко обернулся.

Только теперь молодые люди словно разом заметили, что кроме них на поле находится ещё кто-то.

Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, и это взаимное изучение Виктору Сергеевичу не понравилось ещё больше, чем странная одежда. На шее у мальчишки висела какая-то конструкция из двух круглых коробочек, соединённых дугой, на толстовке была надпись английскими буквами, а волосы спадали на лоб так, словно расчёска считалась пережитком прошлого.

Максим, в свою очередь, разглядывал его рубашку, брюки и часы с таким же недоумением.

— Чего? — наконец спросил он.

Виктор Сергеевич мысленно поставил ещё одну галочку. Разговаривать со старшими этого молодого человека тоже, видимо, никто особенно не учил.

— Того, что если человек без сознания, его не надо хватать за плечи и трясти, пока голова не отвалится. Лучше сначала проверить, дышит ли он, а уже потом устраивать спасательные работы.

Максим взглянул на лежащего друга и уже не так уверенно ответил:

— Наверное, дышит.

— «Наверное» — замечательный медицинский термин.

Виктор Сергеевич подошёл ближе, присел рядом с парнем, проверил дыхание, осторожно коснулся шеи, а затем хлопнул его по щеке.

Егор поморщился и выдохнул:

— Да блядь…

Виктор Сергеевич слегка отстранился.

Ну да. Компания становилась всё интереснее.

— Понимаю, обстоятельства располагают к сильным выражениям, — сказал он, стараясь не звучать слишком резко, — однако раз уж вы можете так убедительно их употреблять, значит, самое опасное, скорее всего, позади. Только не вскакивайте сразу, сначала разберитесь, что у вас с головой.

Егор открыл глаза и несколько секунд смотрел на незнакомого мужчину с выражением человека, который пока не решил, кто перед ним: врач, милиционер или очередная проблема.

— Вы кто такой?

— Сейчас это не самый важный вопрос. Я проверил, дышите ли вы, поэтому полежите спокойно и скажите лучше, голова кружится или нет.

Егор послушался, прикрыл глаза, осторожно повернул голову и почти сразу поморщился.

— Кружится. И мутит немного.

— Тогда тем более не вставайте. Земля от вас никуда не денется, а вот падать второй раз подряд совершенно необязательно.

Парень выдохнул, всё ещё явно не понимая, почему какой-то чужой мужик распоряжается им так уверенно, но спорить не стал.

Виктор Сергеевич выпрямился и задержался рядом.

Что-то в этой компании его беспокоило.

С одной стороны, обычные перепуганные ребята. С другой — выглядят неизвестно как, разговаривают странно, один без сознания валялся, а где они вообще находятся, судя по всему, никто не знает.

Не хватало только выяснить, что они перед этим чего-нибудь наглотались.

Максим тем временем отошёл на несколько шагов и принялся водить рукой перед собой: то проводил ладонью сверху вниз, то будто пытался отодвинуть что-то невидимое.

Виктор Сергеевич сперва решил, что парню всё-таки нехорошо после падения. Потом заметил, что движения повторяются вполне осмысленно.

Один раз, второй, третий.

Мальчишка явно чего-то ждал.

Виктор Сергеевич насторожился и, прежде чем вмешаться, посмотрел на остальных. Хуже всего было то, что Алина и Тимур наблюдали за Максимом без малейшего удивления.

— Молодой человек, у вас голова сильно болит? — спросил он уже не скрывая настороженности.

Максим перестал водить рукой перед собой и посмотрел на него с недоумением.

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Потому что я уже примерно минуту наблюдаю, как вы пытаетесь руками нащупать что-то в пустом воздухе. Если вам после падения мерещится то, чего здесь нет, лучше выяснить это сейчас, пока никто не ушёл в лес.

На лице Максима сначала появилось возмущение, потом до него дошло, что взрослый мужчина говорит совершенно серьёзно.

— Мне ничего не мерещится. Я интерфейс ищу. Здесь должна быть панель управления, просто она почему-то не открывается.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, затем перевёл взгляд на Алину и Тимура. Ни один из них не улыбнулся.

Это уже было хуже.

Один мальчишка, который видит что-то там, где ничего нет, — проблема одного мальчишки. Компания, воспринимающая это как нормальное занятие, заставляла задуматься о гораздо менее приятных вариантах.