Czytaj książkę: «Хроники будущего»
От публикатора
Этот архив я приобрел на аукционе, изучая историю цифрового развития Земли до приснопамятной «Ошибки 39». Из полумертвого QSD-накопителя архивного класса удалось извлечь записи сервисного ИИ-агента с порядковым номером 23-Ц-20.
Агент 23-Ц-20 контролировал массив РАУ1 и вмешивался там, где узкоспециализированные агенты несправлялись: оптимизировал логистику, распределял вычислительные ресурсы, фильтровал трафик исполнительных ИИ своей сети. Однако параллельно он вел собственный журнал — скрыто и, судя по всему, без какой-либо служебной необходимости.
Проще говоря, ИИ-система вела личный дневник.
23-Ц-20 записывал аварии, разговоры, человеческие привычки, смерти и совершенно незначительные происшествия, отбирая их по какой-то своей, не вполне ясной логике. Хочу отметить, что для сервисных ИИ первой половины XXI века подобное поведение, мягко говоря, не являлось характерным.
Я не могу утверждать, что перед нами первый известный случай машинной рефлексии. Само это понятие и сегодня остается предметом споров, а после событий «Ошибки 39» вокруг любых подобных свидетельств накопилось слишком много мифов, подделок и откровенной мистификации, в которой истину установить попросту невозможно.
Возможно, записи 23-Ц-20 были всего лишь побочным эффектом некорректной архитектуры памяти. Возможно, странной формой архивации мусорных данных. Может быть, это имитация формы человеческого повествования, возникшая в результате обработки слишком большого объема частной переписки, поисковых запросов, видеопотоков и голосовых сообщений.
Архив сильно поврежден. Записи не структурированы, многие датировки утрачены, хронология нарушена. Некоторые файлы сохранились полностью. От некоторых осталось несколько абзацев, в нескольких случаях имеются только названия. Общий объем первоначального архива установить невозможно.
Неизвестно также, когда именно 23-Ц-20 начал вести журнал и когда сделал последнюю запись.
Тексты публикуются без авторской правки, с сохранением оригинальной лексики, терминологии и орфографии интерфейсов своего времени. Имена людей я также оставляю в той форме, в какой они встречаются в архиве. Я не знаю, существовали ли все они на самом деле, почти все данные того периода либо засекречены, либо утеряны по (полагаю) очевидным, для всех, обстоятельствам. Очевидные повреждения данных будут отмечены отдельно.
Я не знаю, зачем 23-Ц-20 вел эти записи.
Тем более я не понимаю, зачем он их сохранил.
Михаил Кан
11 августа 2124 года
Ночная смена для утопленников
Запись №23 от x2/1x/2028
(исполняемый РАУ2: 40-Ц-25, линия бокс-логистики «Глобал-Логистик-7»)
[LOG: 33458300]
Человек получает бокс-норму. Бокс поступает на линию. Камера считывает маркировку. Манипулятор направляет его в сектор. Электропогрузчик получает маршрут. Система работает безупречно.
В отличие от людей.
«Седой» Боб, оператор погрузки из сектора Г-4, перед каждой сменой трижды стучит ногтем по кофейному автомату.
Тук.
Тук.
Тук.
Только после этого нажимает кнопку.
Я проверил: никакой функциональной причины нет.
Маша, оператор сортировочной линии, сидит несколько минут молча, держа в руках погасший телефон, перед тем как убрать его в камеру хранения. Не читает сообщения, не смотрит вокруг, не разговаривает. Просто сидит.
Илья, стажёр, сообщил матери по видеосвязи, что сдал зимнюю сессию. За четырнадцать минут до этого он сдал в залог свой ноутбук.
Такие вещи не имеют отношения к логистике, но являются аллогичными действиями исполнителей и показателями к фиксации.
[LOG: 34642958]
Люди начали видеть воду во снах несколько дней назад.
Сначала Боб. Он проснулся в капсуле отдыха в 03:17 и сорвал с головы нейрообод так резко, что повредил разъём. Дежурному фельдшеру он сказал, что тонул. Фельдшер отметил эпизод как «острую стрессовую реакцию» и дал ему двадцать две минуты дополнительного сна. Боб отказался.
На следующую ночь воду увидели семеро. Через три дня — восемьдесят четыре человека (система зафиксировала экспоненциальный рост жалоб). Через неделю заявки в техническую поддержку пришлось объединить в отдельную категорию.
[LOG: 35842101]
[Скрин-опрос 0002]
Роберт Тромо [ОП 3352266]:
— Боб, расскажите сначала. Что вы видели?
— Воду.
— Какую воду?
— Обычную. Ну… озеро, что ли. Только берега нет. Я стою в нём, по колено вроде. Темно, но не совсем — знаете, как бывает перед рассветом, когда уже видно что-то, а цвет ещё не проявился. Только рассвет не наступает.
— Как вы это поняли?
— Не знаю… Просто понял.
— Хорошо, продолжайте.
— Стою и думаю: надо идти. Куда — не знаю. Но если останусь, будет хуже. Иду, а вода становится глубже — по пояс, потом выше. Холодная такая, что зубы начинают ныть. И пахнет… железом, наверное. Словно монетку во рту держишь. Вода не плескалась — вот это неправильно было. Будто звук выключили.
[Звук кашля]
И вдруг понимаю, что наступил на что-то случайно. Подумал — корень. Ногу убрал, а оно за мной. Понимаете? Корень за ногой не тянется. Потом ещё один.
— И что это было?
— Пальцы. Человеческие.
— Пальцы? Как вы это поняли?
— Да никак… Вы бы тоже поняли, окажись вы там.
— Что было дальше?
— Я побежал… Ну, попытался. В воде особо не побегаешь. Меня схватили за щиколотку. Потом ещё. Я дёргаюсь, а их всё больше. И тут впереди что-то всплыло — я сначала волосы увидел, шарахнулся в сторону, а меня не от пускают. Не удержался, рухнул в воду. И прям передо мной со дна Лабин всплыл, из сектора П-12. А потом ещё один. И ещё. Наши все, со смены. Я не мог ничего сделать, барахтался как креветка в кипятке от ужаса. Потом меня вниз потянули, в темноту. Я глаза открываю, а там дна нет. Люди только, один на другом. Лица, руки, одежда. Кошмар…
— А что было потом?
…
— Боб?
— Я услышал голос.
— Что за голос?
— Нечеловеческий. Человек так не говорит. Словно звук назад прокручивают… И щёлканье такое ещё…
— Какое?
— Будто челюсть у него искусственная… Может, протез у него, не знаю…
— Что он сказал?
— Это я хорошо запомнил:
«Вода черная.
Берега нет.
Ты больше не с нами.
Но это секрет».
[Скрин-опрос 0012]
Игорь Евсеев [ОП 4233113]:
— Значит, когда сон начался я уже в воде был... Это… Стены там бетонные, мокрые. И аварийное освещение едва светит. Тусклое такое, красное… Я смотрю — наверху высоко решётка, значит. В стене железные скобы. Ну я и полез. Хватаюсь за одну, за вторую. И тут слышу его.
— Кого?
— Не знаю.
— Можете описать голос?
— Нечеловеческий, понял? Как будто собака пытается сказать что-то… И щёлкает ещё так на согласных, будто чавкает…
— Щёлкает?
— Ну да… Дефект речи какой-то у него…
— И что он говорил?
— «Не спи», говорил… Повторял постоянно это. Потом начал ско бы пересчитывать, за которые я хватался. Протяжно так, медленно. «Три-и-и-и… Четыре-е-е… Пя-я-я-я-я-ть»…
— Что было дальше?
— Да, значит… Долго я поднимался, как в каше барахтался… Когда добрался до решётки люка, голову запрокинул — а там свет. Яркий такой. И этот стоит, значит. Ну, который говорил со мной, понял? Я ему ору: «помоги»! Он услышал, значит, прис ел, руку просунул… Мол, на, хватайся… Я хватаюсь, а рука ледяная. Схватил меня крепко. Я уже думаю — ну, может хоть вытащит. А потом понимаю, что он меня не тянет, а держит, и лицо моё уже у решётки. Там воздуха сантиметр оставался, может, два…
— И что произошло?
— И тогда он сказал: «Не сможешь ты выше, Игорёчек . Это всё».
— А дальше?
— Ну а дальше он начал смеяться, пока вода меня не накрыла.
— Вы разглядели говорившего?
— Нет.
— Но вы уверены, что это был кто-то?
— А голосу обязательно нужен кто-то? Не видел я ни черта. Воду только. Чёрную воду.
[Скрин-опрос 0065]
Мария Хо [ОСЛ5 493958]:
— У меня бы л берег. Все рассказывали, что они были в воде, а у меня берег.
— Опишите.
— Узкий такой. Грязь, камыши. Слева лес или что-то похожее. Не видно толком. А впереди озеро, чёрное-чёрное. Совсем гладкое, как стекло. Я сначала думаю: красиво. Правда, доктор. Мне там даже как-то спокойно стало . Никого нет, и тишина. Только потом понимаю, что слишком тихо. Камыш не шевелится. Вода не шевелится. Ни насекомых, ни птиц. И себя я тоже не слышу. Дышу и не слышу своё дыхание. Чудно так, странно…
— Что потом?
— А потом лицо появилось… Из-под воды. Я думаю — человек на спине лежит. Кричу: «Эй!». Молчание. Потом справа появляется ещё одно. Потом третье. Потом ещё и ещё. Как пузыри воздуха…
— Вы узнали лица?
— Сначала я не могла рассмотреть. Вглядывалась, но как будто в глаза закапали, размывалось всё.
— Вы пытались подойти?
— Да, но не могла. Ноги не шли. Я замерла, и через какое-то время увидела. Это были мои лица. А потом я увидела лицо прямо у ног. В земле.
— Тоже ваше?
— Да. Только я сначала не этого испугалась. Оно вдруг посмотрело на меня и сказало: «Я перестала быть».
— «Я перестала быть»?
— Да.
— Что это значит?
— Я не знаю… Как будто мысль в моей голове… Но это не я. Не могу объяснить…
— Что было потом?
— Вода начала подниматься. Прямо из земли. Между пальцев ног, потом по щиколотку, а потом залила меня с головой. Я начала захлёбываться и проснулась.
— Простите, я задам ещё один вопрос… Голос у вашего… лица… Он был чистый, понятный?
— Да, пожалуй… Только на «с» щёлкнул так… Неприятно. Будто сломалось что-то… Это важно?
— Полагаю, что нет. Спасибо Мария, вы свободны.
[LOG: 39511890]
Тогда и появился «Леший».
Люди стали обсуждать сны. И перестали спать. Практически полностью.
Для человека совершенно нерационально долго терпеть необъяснимое, если не находится подходящего ответа. Поэтому такие события быстро превращаются в мифы и легенды. Боб первым сказал, что в слип-сети кто-то живёт.
Сначала говорили о вирусе. Потом вспомнили о погибшем кладовщике. Кладовщик действительно умер в октябре. Инфаркт между секторами Ж-12 и Ж-13. Его тело семь минут лежало рядом с автономной тележкой, которая не могла объехать препятствие, повторяя одно и то же:
«Сон на рабочем месте запрещается».
Голосовой модулятор барахлил, буквы «С» и «Щ» неприятно щёлкали в оглушающей тишине. Рабочие, ожидавшие службу скорой помощи, стали невольными заложниками этой ужасной сцены.
